Дочь тренера. Бой без правил

Глава 2

Лекси

Чемодан мой и рюкзак стоят в прихожей, намекая, что все еще может измениться и расслабляться точно рано. Сижу на табуретке, сложив ладони на коленях, как примерная школьница. Слушаю шум льющейся воды, доносящийся из душа.

Отец выходит ко мне в черных спортивных штанах и серой футболке. На мощной шее полотенце, короткий ежик волос снова влажный.

— Голодная? — спрашивает он.

Открывает холодильник. Достает оттуда миску с салатом, несколько контейнеров с готовой едой. Выкладывает на тарелки, греет. Ставит одну передо мной. Запеченная рыбка с травами пахнет очень вкусно, но мой желудок сжался в комочек от волнения.

Он садится напротив. Молча быстро ест. Я из вежливости тоже ковыряюсь в тарелке.

— Давай-ка теперь еще раз и по порядку, — отложив вилку, кладет на столешницу сцепленные в замок ладони. — Ты моя дочь.

— Да.

— День рождения когда?

— Двадцать третьего октября.

Прикрывает веки и на пальцах что-то считает. Встряхивает головой, проводит ладонью по затылку.

— Мда, — нервно смеется. — Все, что сейчас крутится у меня на языке, при девочках обычно не произносят. Ты говорила, фотографии матери есть. Принеси, — просит он.

Соскакиваю с табуретки и нахожу среди своих вещей старый фотоальбом. Последний раз он пополнялся лет десять назад. Зато там наша с мамой жизнь в замерших картинках.

Отдаю отцу. Внимательно смотрит, иногда хмурясь, иногда улыбаясь.

— Нет, я все равно не понимаю, — откладывает альбом в сторону. — Какого… кхм… черта она за нас двоих тогда решила⁈ — пожимаю плечами. — Да это не тебе. Так, — машет он рукой. — С этим надо переспать. Дочь, — тяжело сглатывает.

Встает. Нервно проходит по кухне, заполняя собой все ее пространство.

— Ты на маму, кстати, похожа, — опершись бедрами на плиту, снова меня рассматривает.

— А она говорила, что на тебя, — грустно улыбаюсь.

— Нет. На маму, — качает он головой. — Улыбаешься так же. И ямочки на щеках. Когда-то меня от них унесло. Номер мне ее дашь? Надо как минимум сказать, что ты добралась. Или она не знает, что ты ко мне рванула? — щурится отец.

— Мамы нет, — опускаю голову ниже. — Шесть лет уже. Убили.

— Твою ж… Как⁈ — Его огромные кулаки белеют и хрустят.

— Отчим дальнобойщиком был. Маму с собой взял, красивые места показать. Она и раньше иногда с ним ездила, когда график на работе подгадать получалось. Поехали. А ночью на стоянке на них и еще две машины напали. Там перестрелка была. Это даже в новостях показывали, — хриплю и тихо плачу. Вспоминать очень больно. Я скучаю.

— Охренеть. И с кем ты жила? С бабушкой?

— Угу, — шмыгаю носом.

Отец наливает воды в стакан и вкладывает мне в руку. Делаю несколько глотков. Ставлю на стол.

— Баба Лара не отдала меня в детский дом. Оформила опеку. Строгая, — грустно улыбаюсь. — Боялась, что я, как мама… — замолкаю.

— Да это не мама. Это, выходит, я дурак. Но Ира все равно должна была сказать! Я же на сборы перед турниром тогда уехал. Вернулся, а меня послали. Да так, что вариантов вернуться не осталось. А оно вон все как… Черт! — проводит ладонями по лицу.

— Я, когда маленькая совсем была, спрашивала: «Мам, а кто мой папа?»

— И что она отвечала?

— «Твой папа — чемпион». Я гордилась, — тихо смеюсь, смаргивая слезы. — В садике всех доставала. Бабушка ворчала все время. Это я помню, хотя совсем мелкая была.

— Бабушки тоже больше нет, так?

— Угу. У нее диабет и сердце. За городом ей было полегче. У нее там небольшой домик с огородом.

— Помню я этот домик, — кивает отец.

— Вот в него она и перебралась. А я там жить не могла. Школа же, экзамены. И бассейн. Договорились, что поживу у подруги под присмотром ее мамы. Одну в квартире бабуля меня оставлять категорически не хотела. Чуть больше месяца назад мы ее похоронили. Там же, в поселке. Мама подруги помогла мне с этим, но как дальше жить и что делать, я не представляла. В общем, у меня на руках уже был твой адрес. И теперь я здесь. Может быть, ты бы мог мне помочь? — чувствую, как горят щеки. — Совсем недолго. Только немного в себя прийти. Я готовить умею. И на шее сидеть не буду. А потом могу уехать обратно…

— Ты просто слиняла, что ли? — перебивает он.

— Да, — пищу, закусив губу. — Не могу я сейчас жить одна, просто не в состоянии. — Слезы наворачиваются на глаза, но я не даю им пролиться.

Отец сдавливает пальцами виски и жмурится. Наливает себе воды. Выпивает залпом.

— Мне со всем этим точно надо переспать. Пошли, — кивает в сторону комнат.

Послушно иду следом.

У него просторная двушка. У нас тоже двухкомнатная была, но гораздо меньше. Или народу просто больше, поэтому так казалось.

Показывает мне спальню. Лаконичную, мужскую.

— Здесь устраивайся. Я на диване переночую. Все вердикты будут утром на свежую голову.

— Спасибо.

Он неопределенно кивает в ответ. Заносит мои вещи в комнату и снова уходит на кухню. Первым делом ставлю телефон на зарядку. Кто знает, какое решение отец примет утром. Лучше подготовиться.

Переодеваюсь в чистое. Достаю полотенце и иду умываться, мечтательно косясь на душ. Не решаюсь пока воспользоваться. И спрашивать не буду. Он разговаривает с кем-то по телефону уже довольно долго.

Возвращаюсь в спальню. Забираюсь на кровать и открываю чат с Милой.

«Уф-ф-ф! Я рада, что все нормально. Весь день за тебя волновалась» — пишет подруга.

«Я не ночую на улице. Так что все не просто нормально. Пока все хорошо» — посылаю ей улыбающийся смайлик.

Мы еще немного болтаем, но усталость берет свое. Под звуки шагов и мужской голос за стенкой я засыпаю.

— Лекси. Алексия.

— М? Ой! — резко сажусь. Волосы падают на лицо. Глаза еле открываются.

— Извини, не хотел пугать. Завтрак на столе. Мне на работу надо. У пацанов утренняя тренировка. Вернусь, съездим кое-куда.

— Куда?

— Тест делать, — смеется он. — Надо ж это все как-то официально оформить. Мне нелегалы в квартире не нужны, — подмигивает и уходит, а я сижу и снова улыбаюсь.

Ура? Вроде же ДА. Да?

А-а-а-а! Мама была права. У меня, похоже, отличный папа!

— Чемпион, — немного нервно хихикаю, спуская ноги с кровати.