Дочь тренера. Бой без правил

Глава 32

Лекси

Я разобью твое сердце, ты не успеешь опомниться.

Я разобью его так, что тебе это точно запомнится.

Ты же сама показала мне, где оно у тебя находится,

Тогда почему удивляешься то, что оно не заводится?..

Трек к главе — «Сердце»

WHITE GALLOWS

Сижу в коридоре, уперевшись затылком в стену. По щекам текут тихие слезы. Разрешаю себе плакать. Во Дворце при Матвее было нельзя, а теперь уже все равно.

Прием только через два часа. Моя запись самая последняя на сегодня у этого врача. Мужчина… Плевать и на это.

Мой воспаленный мозг опять генерирует десятки вопросов к Хаски.

Кто такой этот «он»?

Этоя́сделала с нами?

Как Матвей мог так обо мне подумать? Он действительно считает, что я была с кем-то, кроме него?

Больной, ревнивый придурок! Да я бы никогда так не поступила!

«Какие дети, Лекси? Мне всего двадцать один, а ты недавно закончила школу».

Какие дети?..

Те, что у нас получились по обоюдной дурости, на эмоциях и первых чувствах.

Разве так должно быть?

«Но я же родилась», — напоминаю себе в тысячный раз.

Мама меня хотела, любила. И отца она любила. Родители просто не поговорили, недопоняли друг друга. Она не позвала, а он перестал бороться, потому что думал, что больше не нужен.

Мы с Матвеем тоже не поговорили…

Но понимаю, что я не мама. Она не сомневалась, появлюсь я на свет или нет. Приняла факт своей беременности, дала мне жизнь, воспитала. А я чувствую себя чудовищем, потому что думаю об аборте.

И снова ко мне лезут липучие, трусливые мысли о побеге. Они кажутся такими заманчивыми, что я даже заглядываю в рюкзак проверить, с собой ли у меня паспорт.

С собой. Я же анализы сдавала. Там без документов никак. И сейчас в регистратуре оформлялась.

Кручу его в руках и понимаю, что не могу уехать. Моя жизнь плавно перекочевала сюда. Что делать?

Что. Мне. Делать? Можно хоть какую-то инструкцию? Томик с вариантами правильных решений.

Вставив наушники в оба уха, открываю Ютуб и вбиваю в поисковике одно слово: «Младенцы». Сайт выкатывает мне целый ряд роликов с маленькими детьми. Мальчики, девочки с крохотными ручками, ножками, с коротеньким пушком волос на маленькой голове. Кричащие, сосущие грудь, улыбающиеся… Мне кажется, они все похожи друг на друга. Как их различают в роддоме? А если взяла не своего, это можно почувствовать?

Такие смешные живые человечки. Что я могу дать такому крохе сейчас?

Мне иррационально хочется рядом Матвея. Чтобы приехал, сказал, какой он дебил и что у нас все будет хорошо. Тогда бы решение далось легче. Но он сделал выбор. Непонятный мне, основанный на странных обвинениях и недоверии.

Мила упрямо звонит, будто опять чувствует меня на расстоянии. Выдыхаю и принимаю звонок.

— Лекс… — Подруга видит мое бледное, зареванное лицо. От волнения прикрывает ладонью рот.

— При-вет, — бессильно хриплю.

— Только не говори, что снова просто расклеилась. Дело в нем, да? В твоем Хаски?

Шмыгнув носом, неопределенно трясу головой.

— Лекси, блин! Ты меня пугаешь, — беспокоится лучшая подруга.

— Я сижу в очереди к гинекологу, — признаюсь ей. Хоть кому-то же надо сказать. Мила — наилучший вариант.

— Ой…

— Хочу записаться на аборт…

Вслух это звучит еще страшнее, и внутри меня опять вспыхивает сосущая, тянущая, закручивающая боль.

— Ты с ума сошла⁈ — Глаза Милы округляются. — Он слился, да? — Она все понимает. Очень люблю ее за это. — Еще тогда, когда я звонила, а ты рассказывала мне про маму. Вот урод! Лекси, не надо, пожалуйста. Подожди. Какой срок у тебя?

— Не знаю, — шмыгаю носом. — Врач все скажет.

— Так, тем более тормози. — Голос Милки тоже вздрагивает. — Подожди, — повторяет нервно. — Слушай. Срок вряд ли большой. Вы же с ним недавно это… Не важно, — взмахивает свободной рукой и роняет ее обратно. — Не принимай решений на эмоциях, Лекс. Пожалуйста.

— Мне страшно, Мил, — срываюсь, не видя подругу из-за слез, вновь заливающих щеки, стекающих по подбородку и шее. — Мне кажется, я не готова стать мамой. Я ужасная, да?

— Нет. — Подруга плачет вместе со мной. — Ты лучшая. А он козел! Не делай ничего сегодня. Осмотр пройди, и все, Лекс. Я сейчас посмотрю, на чем смогу быстрее всего к тебе добраться. Мы с тобой вместе подумаем еще. Ладно? И Хаски твоему накостыляем. Помнишь, как Толика в первом классе отлупили?

— Помню, — смеюсь сквозь слезы.

— И этого отлупим, если понадобится. Только не надо пока ничего решать. Через сколько у тебя прием?

— Минут через сорок, — отвечаю, скосив взгляд на маленькие часы в углу экрана мобильника.

— Хорошо, — выдыхает она. — Я перезвоню скоро.

Сбрасывает. Экран тухнет, а я сижу и улыбаюсь сквозь слезы, так неуместно вспоминая хулигана Толика. Хаски бы не помешало пару раз зарядить рюкзаком по голове.

Не буду. Я не нужна ему, раз так легко отказался. Бросил меня принимать такое тяжелое решение в одиночестве. К черту его!

А без него все равно плохо…

Время идет, Мила все не перезванивает.

— Елизарова, — называют мою фамилию.

Собрав свои вещи и спрятав телефон в рюкзак, вхожу в просторный, светлый кабинет.

— Инна, воды девочке принеси, — с ходу говорит врач — мужчина, с виду ровесник моего отца. Располагающий, с внимательным, участливым взглядом.

Мне становится капельку полегче. Он вряд ли будет распинать меня за беременность в девятнадцать. Да и не те времена сейчас. Опять возвращаюсь мыслями к маме. Снова восхищаюсь ее смелостью. Давление общественного мнения в ее юности было гораздо сильнее.

Медсестра приносит мне пластиковый стаканчик с водой. Делаю несколько глотков и на длинных выдохах рассказываю врачу суть проблемы, никак не заикаясь о Матвее. Отдаю результаты анализов.

— Давай сначала посмотрим, кто у тебя там, потом поговорим о решении. Хорошо? — предлагает врач. — Проходи за ширму. Раздевайся. Стесняться меня не надо, у меня сейчас нет пола, есть квалификация и опыт, — подмигивает он.

Забираюсь на кресло, зажмуриваюсь. Врач очень деликатно проводит осмотр. Тут же делает УЗИ.

— Смотри на монитор, Алексия.

Отрицательно кручу головой.

— Я боюсь, — шепчу ему.

— Там нет ничего страшного. Четырехнедельное плодное яйцо.

Мой мозг на автомате считает.

— Ну вот, заулыбалась, — смеется врач.

— Знаю точную дату, когда это случилось.

Поворачиваю голову, открываю глаза и смотрю на экран. Слышу, как открывается дверь кабинета. Сжимаюсь, гася в себе рефлекс сдвинуть ноги.

— Мужчина, вам сюда нельзя. Идет осмотр пациентки, — ругается медсестра. — Написано же: «Занято»!

— Лекси, я здесь. — Запыхавшийся, нервный голос отца заставляет меня вздрогнуть еще раз и сжаться сильнее. — Ничего не делать с моим ребенком без моего согласия! — рявкает он и, судя по грохоту захлопнувшейся двери, снова выходит в коридор.