Дочь тренера. Бой без правил

Глава 22

Матвей

Она будто специально для меня так раздета. Ладони сами собой хаотично ощупывают фигуристую девочку. Пальцы впиваются в аппетитные бедра, ладони сжимают упругие ягодицы.

Мля, вот это тело…

Жадно дергаю топ вниз. Тяжелая грудь с твердыми сосками красиво покачивается.

— Мэт! — взвизгивает Лекси.

— Ш-ш-ш, — вожу по ее губам своими, накрывая ладонью полушарие и с кайфом сжимая его пальцами. — Я чуть-чуть. Ты такая красивая, — хриплю ей в рот.

Кусаю в шею, играя с сосками. Она тяжело дышит, закатывает глаза, смущается от собственных ощущений.

— Смелее… Ты же совсем не пай-девочка, Лекси.

Засовываю ее ладонь к себе под футболку. Хочу, чтобы тоже трогала, гладила. Расстегнула эту чертову ширинку, больно давящую на член. Вбиваюсь пару раз бедрами в низ ее живота. Карие глаза плывут и плавятся, как горький шоколад на открытом огне. Быстро, дочерна. Не спалить бы Терехову хату одними своими мыслями.

Меня коротит от ее ногтей, резко проехавшихся по ребрам.

— Ауч! Да, да, детка. Так, только ниже.

Ее горячие пальцы ощупывают мой пресс. И снова ногти. Остро! До искр перед глазами. Возбужденное тело сокращается. Лекси вздрагивает.

— Еще ниже, — умоляю я.

Мягкие подушечки скользят прямо до ремня. Застывают. Она рвано дышит от моих поцелуев. Наклоняюсь к груди, обвожу языком вокруг соска. Ударяю по нему, втягиваю в рот.

— Ай… — сжимается вся. Бедра сводит.

— Я адски хочу тебя, малышка. Штаны порвутся сейчас.

Беру ее руку и кладу к себе на ширинку. Сверху сжимаю своей ладонью, впиваясь губами в губы, чтобы не вздумала возражать. Затыкаю ей рот языком. Провожу нашими ладонями вверх-вниз по члену, надеясь не кончить в штаны.

— Не сметь убирать руку.

Высунув язык, провожу им по соскам, глядя в глаза своей Улыбашке. Соединяю полушария груди ладонями, трусь носом о ложбинку, ласкаю оба соска, посасывая и намеренно цепляя зубами. Очерчиваю ладонью изгибы ее фигуры, касаюсь резинки шортиков.

— Мэт, — вздрагивает.

Толкаю пальцы под простую хлопковую ткань. Глажу по лобку, обтянутому трусиками. Ниже, к губкам. Мокрая какая. А-а-а! Бля! Хочу туда! Сейчас. Сию же секунду!

— Нет. — Она снова сжимает бедра.

С трудом притормаживаю. Плавно вожу пальцами, аккуратно вдавливая их в мягкую плоть.

— Не надо, нет. Мэт! — просит громче. — Хаски! Нет. — В ее взгляде уверенность смешивается с растерянностью и возбуждением. — Пожалуйста, не сейчас. Слишком быстро.

Опускаюсь лбом ей на плечо. Дыхание сбито, в штанах пульсирует до боли. Прикоснись она сейчас ко мне без одежды, я кончу. Это невыносимо. Внутри все горит, во рту пересохло.

Ее пальцы плавно скользят по моему затылку. Дрожит. Это так открыто и чувственно. Хочется целовать.

Медленнее ласкаю губы.

— Жестокая, — улыбаюсь и сам поправляю ей топ от греха подальше.

— У меня еще никого не было, — шепчет она между поцелуями.

— Знаю, — провожу костяшками пальцев по розовой щеке. — Улыбнись. Хочу твои ямочки.

Она улыбается для меня. Это тоже кайфово. Целую свой неожиданный фетиш и нехотя делаю пару шагов назад, упираясь лопатками в противоположную стену прихожей.

— Беги, собирайся. Я тут подожду.

Поправив ширинку, сползаю по стене на корточки. Упираюсь в нее затылком и смотрю на Лекси снизу вверх.

Да уж. Штырит тебя, Хаски, неожиданно мощно от этой девчонки. Или ты просто давно не трахался?

Дыши, мля! Не даст она тебе сегодня!

На раз — вдох, на два — выдох, на три снова вдох. Чем глубже и медленнее, тем лучше.

Но до конца расслабиться все равно не выходит. Меня сегодня задергали и чуть не разорвали на кусочки. Отец вновь заговорил о бизнес-школе в Штатах. Мама вспомнила, что у нее есть ребенок, но явно забыла год его рождения. И даже тетя Вася сегодня умудрилась меня заколебать со своим беспокойством. Родителям, правда, ничего не сказала. Да если бы и сказала… Похрен. Никто бы ничего не сделал. Я же никого не убил, фамилию не опозорил. Что там у нас еще в числе смертных грехов?

А ничего. На остальное никто не обратит внимания. Даже если я снесу столб тачкой где-нибудь в центре города, отец просто переведет бабло знакомым в нужных секторах власти, и тему закроют.

Замок щелкает. Поднимаюсь, встречаю Терехова с ползущими вверх бровями. Перешагивает через порог, протягивает мне руку.

— Здравствуйте, — пожимаю и дергаю ниже футболку, закрывая ширинку. Я остыл, но рефлекс сработал. — Я Лекси заберу прогуляться, ладно?

— Ты же с семьей должен быть? — напоминает он.

— Должен… — хмыкаю.

Юрий Германович бросает взгляд на дверь спальни дочери и кивает мне на кухню.

— Заходи.

Не расшнуровывая скидываю кроссовки, прохожу через короткий коридор и плюхаюсь задницей на выдвинутый табурет.

Терехов наливает себе воды, предлагает мне. Отказываюсь.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — спрашивает он, сканируя меня до боли знакомым взглядом-рентгеном, как выражаются наши парни.

— Нет. На предков жаловаться глупо. Они такие, какие есть, и их уже не переделать. По их же принципу сколько смог, столько провел времени рядом и свалил. Мне там некомфортно. Про Лекси мы с вами тоже вроде все разложили. А больше мне нечего вам рассказать, Юрий Германович. Кстати, с отцом договорились? Он вложится в ваш новый проект с интернатом? — намеренно перевожу тему.

— Переговорили, вложится и в проект, и в интернат. Учащимся купят персональные ноутбуки и доукомплектуют техникой библиотеку.

— Супер, — киваю я, просовывая ноги под табурет и цепляясь ступнями за ножки. Ладони упираю между ног. Так удобнее, и от его внимательного взгляда немного прикрывает.

— Ты гоняешь на деньги или играешь, Загорский? — серьезно спрашивает тренер.

Давлюсь собственной слюной, глядя на него малость охреневшим взглядом.

— Ни то ни другое, Юрий Германович, — собравшись, отвечаю максимально ровно, чтобы поверил.

Он же выпрет сразу за эту историю. И к дочери не подпустит больше.

Спасибо тебе, тетя Вася!

Я ей бабки на платья, а она меня сдала!

— Уверен? — хмурится Терехов.

— Уверен, — не отвожу взгляда.

Он давит своей энергетикой так, что мне приходится расправить плечи и сесть ровнее, чтобы это выдержать.

— Нелегальные гонки приводят к неизлечимым травмам. Азартные игры к долгам, от которых нередко страдают не те, кто должен, а близкие им люди. И то и другое, Загорский, — крест на твоей спортивной карьере.

— Я понимаю.

— Не слышу уверенности в голосе, — продолжает давить Терехов.

— Я по-ни-маю, — цежу сквозь зубы.

— Надеюсь, — делает еще глоток воды. — Лекси можешь забрать, но не забывай время.

— Помню, спасибо.

Она как раз выныривает из своей комнаты. Немного разочаровываюсь. Узкие голубые джинсы, туника до середины бедра. Берет плащ с вешалки. Помогаю надеть и шепчу в ухо:

— Прошлый наряд мне нравился больше.

Мазнув губами по кромке ушка, пока не видит ее отец, отступаю и обуваюсь.

Машину оставляю у них во дворе. Хочется развеяться.

Мы бродим по улицам района, ненавязчиво болтая о всякой ерунде. Странно и непривычно, но мне вроде даже нравится. Слушаю ее голос, смех, смотрю, как Лекси улыбается, что-то вспоминая.

Милая, легкая, простая. Как меня угораздило? Я уже сотню раз перебрал телок, что у меня были. Тех, кого удалось вспомнить. Все пытался найти ответ, логику какую-то. Почему с ней хочется проводить больше времени? Почему с ней я вдруг оказался готов влезть в отношения, хотя меня коробит от одного этого слова.

Отношения…

Фу, мля! Что-то с ними не так. Да и со мной тоже.

Влюбился? Какие у этого чувства симптомы?

Тот случай, когда твоя тетя — медик и тебе вдруг хочется обратиться за разъяснением. Это же гормоны, химия в организме. Что-то вроде заболевания. Значит, должна быть симптоматика для диагностики.

Предки уедут — спрошу. Может быть.

Возвращаю Алексию к подъезду за полчаса до назначенного времени. За затянутый на талии пояс тяну на себя.

Кладет ладошки на плечи. Ловко развязываю узелок и ныряю ладонями в тепло. Притягиваю максимально близко к себе. Стоим и просто обнимаемся. Я привыкаю к тому, что так тоже можно проводить время с девочкой. А Улыбашка привыкает ко мне.

— Ты сейчас домой? — спрашивает она.

— Нет. Покатаюсь часов до двух. Взял бы тебя с собой, но строгий папа отправит меня в нокаут.

— Он у меня такой, — гордо улыбается Лекси.

— Завтра день загружен до самого вечера. В зал приедешь к нам? — Пальцами собираю ее тунику на пояснице, распускаю, провожу подушечками вдоль позвоночника.

— Приеду. Завтра же у тебя важный день.

— Запомнила? — удивляюсь.

— Конечно, — мило целует меня в нос, как щенка.

— Черт… — вздыхаю, взъерошивая волосы.

— Что-то не так? — хмурится Улыбашка.

«Да все не так!» — хочется заорать.

— Просто странно. Ладно, Лекси, беги домой, а то отец будет ругаться, — буквально заставляю себя отлепиться от нее.

— Пока.

Она быстро целует меня в щеку и убегает в подъезд, подарив мне еще одну улыбку напоследок, а я стою, как полный дебил, и пялюсь в закрытую железную дверь, пытаясь хоть немного переварить конскую порцию новых эмоций и ощущений внутри себя.