Дочь тренера. Бой без правил

Глава 29

Алексия

Макар провожает меня до квартиры. Искренне благодарю его, вваливаюсь в прихожую и сползаю на пол по двери, роняя рядом с собой сумку. Подтягиваю колени к груди, обнимаю их и кусаю губы, чтобы не разреветься. В голове назойливым гулом звучит голос бабушки: «А я говорила! Вся в мать!»

Меня сначала придавливает чувством вины, но я тут же гоню его и захлебываюсь тоской. Так мамочки сейчас не хватает. Ее совета, поддержки, теплого смеха. Она бы обняла и что-то сказала такое, от чего мне стало бы легче. Потом бы обязательно отругала, что я влюбленная дура! Я бы слушала, соглашалась и прижималась к ней, дыша родным запахом вместо кислорода.

Как смотреть в глаза отцу? Что ему говорить? Мало тебе меня, папа, свалившуюся на твою голову спустя столько лет? На вот тебе еще ребенка от одного из твоих самых перспективных бойцов! И что ты сделаешь со мной за это? А с ним?

От роящихся в голове вопросов черепную коробку распирает изнутри до боли сразу во всей голове. Затылок, макушка, лоб… Даже где-то под челюстью больно.

Со стоном утыкаюсь в колени.

А вдруг правда просто гормоны взбунтовались? Как бы взять себя в руки и погасить эту панику?

Закрываю глаза. Дышу.

На «раз» вдыхаю, на «два» медленно выдыхаю. Бедра дрожат от перенапряжения. Надо расслабиться.

Еще раз вдох…

Выдох…

Вдох…

И слез нет. Хвалю себя за это. Даже улыбаюсь. Поправляю одежду, достаю кошелек и снова выхожу из квартиры.

Уличный холод помогает прийти в себя и немного успокоиться. Чтобы не загоняться раньше времени, звоню Милке, потом Саше.

Ничего еще не случилось. Задержка может быть от нагрузок. Да от чего угодно! Может, просто цикл перестраивается. Так случается один-два раза в год.

Стою, смотрю на светящуюся аптечную вывеску.

Вот чего я сюда пришла? Завтра сдам кровь, и все станет ясно.

До завтра я не доживу… У меня внутри горит, и в агонизирующий мозг долбится мысль, что второй тест не ошибся. Та волшебная таблетка от Матвея не помогла. Мне было очень плохо после нее всю ночь и потом еще днем. А мы с ним так и не поговорили об этом.

Кто виноват? Оба!

Но легче не становится. Вдохнув поглубже, поднимаюсь по ступенькам. Захожу в теплое помещение, пропахшее лекарствами и травами. Ищу в стеклянных витринах то, что мне нужно.

Набираю абсолютно разные тесты от дешевых полосок до дорогих электронных. Надеюсь, отец не увидит подробности о расходах. Что-то я пока не готова говорить ему об этом.

— Да и не о чем еще говорить, — бурчу себе под нос, пиная почерневшие листья и наступая на лужи, затянутые тонкой хрустящей корочкой льда.

А можно ничего не говорить. Я же совершеннолетняя, могу тихо уехать. В родном городе есть жилье, найду работу, а потом что-то придумаю.

Трусиха и эгоистка!

Ругаю себя. Нельзя так с ним поступать. Он меня спас, принял, дал шанс на спортивное будущее, а я все похерила и решила ударить по нему?

Нет. Не имею я права на такую выходку.

Надо собраться.

Соберись же!

Почему-то не собирается ничего, и слезы держать в себе больше не выходит. Они непроизвольно текут по щекам. Пока больше себя не уговариваю. Иду домой и тихо реву, не обращая внимания на прохожих.

Поднимаюсь в квартиру. Стаскиваю обувь, роняю на пол куртку и сразу иду в туалет. Делаю часть тестов, решая вторую оставить на утро.

Разложив их на стиральной машинке, смотрю результат. Два отрицательных, три положительных. Такая себе статистика.

Прячу все в прикроватную тумбочку. На автомате навожу порядок в квартире и делаю себе горячий крепкий чай. Выключив свет, смотрю на кухне в окно, делая один маленький глоток за другим.

Мне пусто и страшно. Сейчас просто жизненно необходимо услышать Матвея. Ему я раньше времени тоже говорить не буду. Они вроде завтра вечером приедут. Как раз буду знать что-то конкретное. Пусть он поговорит со мной, а я молча послушаю. На какие-то ответные слова у меня сил тоже нет.

Нахожу телефон в комнате. Не включая нигде свет, возвращаюсь на кухню. Мила опять звонила. Сообщение прислала:

«Может, ты мне все-таки расскажешь, что у тебя случилось?» — гневное.

Она так хорошо меня знает.

«Потом расскажу» — пишу ей.

И сразу же набираю Матвея.

Гудки идут, но он не берет. Перезваниваю еще пару раз. Картина та же. В живот стреляет обжигающим нехорошим предчувствием. Мой мир снова начинает качаться, и кажется, что все не так. Все резко сломалось. Вот прямо сегодня. Но я пока не могу найти эту поломку. Мне дышать сложно, не то что думать.

«Позвони мне, пожалуйста» — пишу ему сообщение. «Ты мне очень нужен сейчас».

Он читает практически сразу, но не перезванивает.

Ты так сильно занят, Хаски?

Губы дрожат. Кусаю их, чувствуя во рту сладковатый металлический привкус собственной крови.

Жесть какая. Как же это пережить, а⁈

Мама, помоги мне. Ты же справилась. Ты родила меня одна. Мое «дано» легче, у меня есть Матвей и папа. Терехов говорит, я на тебя похожа, значит, должна справиться.

Все равно страшно. Все равно паника.

Мечусь по темной пустой квартире раненым, перепуганным зверьком. Сдуру даже подхожу к зеркалу, задираю одежду и смотрю на плоский, подтянутый живот. Поворачиваюсь одним боком, другим.

Хочу еще раз набрать Матвея, но прошло слишком мало времени. Может, он действительно занят. Прочитать смог, а ответить пока нет. Подожду.

Во рту сухо от нервов. Все мышцы уже болят. Наливаю себе воды и сажусь на пол под кухонное окно. Прижимаюсь спиной к теплому радиатору, пью маленькими глотками. Ерзаю. Так сложно усидеть на месте.

Вдох…

Выдох…

Вдох…

Задерживаю дыхание.

— Хаски, я тебя умоляю, перезвони мне наконец! — шепчу в пустоту.

Ставлю стакан на пол рядом с собой. Мочу пальцы в прохладной воде и растираю виски. Телефон вздрагивает и режет подсветкой по глазам, привыкшим к темноте. Я вздрагиваю вместе с ним. На экране фотка Милы.

— Да, — устало отвечаю.

— Ты мне не нравишься, — авторитетно заявляет подруга.

— Извини, — грустно улыбаюсь. — Сейчас я вот такая. Сама себе не нравлюсь, но сделать с этим ничего не могу.

— Он обидел тебя? Бросил? Изменил? Что, Лекс?

— Нет, ничего такого, Мил. Они вообще в отъезде вместе с папой. Просто я расклеилась. По маме очень скучаю. — Голос вздрагивает и хрипнет.

— У-у-у, моя де-евочка, — тянет Милка. — Обнимаю тебя, слышишь? Я с тобой. Можешь поплакать, если хочешь. Я рядом.

— Да я уже поплакала. Не помогло. Ты не была у них на кладбище, Мил?

— Завтра съезжу, хочешь? И фотоотчет тебе скину.

— Если тебе не трудно. Я сейчас денег перекину на цветы, дорогу. Ну и мало ли что там еще понадобится.

— Знаешь что! — фыркает подруга.

Я шмыгаю носом, и она больше меня не ругает. Рассказывает, как недавно видела одну из наших одноклассниц. Та вышла замуж за препода по информатике. Все знали, что у них был роман еще в одиннадцатом, но вряд ли кто-то ожидал свадьбы. Удивила.

Еще немного рассказала про пару наших мальчишек. Один работает в автосервисе недалеко от моего дома, второй встречается с нашей одноклассницей.

Я слушаю ее голос и чувствую, как по капельке меня отпускает. Вроде и не одна уже.

А Матвей все не звонит.

Ухожу в спальню. Стаскиваю с себя верхнюю одежду и в нижнем белье забираюсь с головой под одеяло.

Не перезвонил. Не написал…

Жмурюсь, чтобы не реветь. Считаю всякую фантомную живность, заставляя мозг переключиться. Надо поспать. Мне нужны силы на завтрашний… точнее, уже сегодняшний день.

С утра в меня еле влезает стакан воды из-под крана, пока жду проявления всех оставшихся тестов. У них срок разный от нескольких секунд до трех минут.

Статистика та же. То ли беременна, то ли нет.

Принимаю горячий душ и собираюсь в поликлинику.

Пока еду, гипнотизирую наш с Хаски чат. Он был в сети последний раз час назад. И снова ничего мне не ответил.

Меня колют иголками в вены на обеих руках. Кровь стекает в колбочки с разноцветными крышками.

— Анализы придут на электронную почту вам и вашему врачу в спортивный комплекс, — ровным тоном сообщает мне девушка в белом халате.

— Спасибо, — вяло киваю и бреду к выходу, шаркая ногами по бетонному полу.

Через четыре часа мне звонит наш спортивный врач.

— Ну что, Елизарова, поздравляю, ты беременна, — сообщает она.

— Это… точно? — шепотом.

— Точнее некуда, — усмехается. — Я сообщу твоему тренеру, а ты подумай, надо ли тебе все это сейчас. Пока срок позволяет, можно безопасно прервать.

— Хорошо, подумаю, — отвечаю, боясь сделать вдох, потому что в горле ком, и я, наверное, им подавлюсь.

Дрожащими пальцами мажу по экрану, сбрасывая вызов. Далеко не с первого раза попадаю в нужный номер в своей телефонной книге.

— Хаски, черт бы тебя побрал! Возьми уже трубку! — шиплю на него.

Ударом под дых становятся короткие гудки.

Он сбросил⁈