Две плети

Глава двадцать пятая

Вот сейчас мне по-настоящему стало не по себе. В мои МЖМ-фантазии не входило наказание. Я вообще не фанат порок и боли. Одно дело фантазировать о сексе втроем и другое — быть наказанной сразу двумя мужчинами. Если первое возбуждало, то второе вызывало совсем иные реакции.

Богдан снял с меня наручники. Зоран нежно растер мои запястья. Я хотела встать, но он не выпустил меня из объятий.

— Кто разогреет? — Спросил Зоран, увеличивая мою нервозность.

Богдан сжал кулак, предлагая игру «камень, ножницы, бумага» и в итоге Зоран выиграл.

— За плетями пока схожу.

— Ты чего так разнервничалась, девочка?

— Не люблю наказания.

— На то оно и наказание, ведь так? Давай, Алина, животом ко мне на колени.

Ничего не оставалось кроме как подчиниться. Выбравшись из теплых объятий, я нерешительно приняла требуемую позу. Зоран погладил меня по ягодицам, а потом звонко шлепнул. Разогревающая порка была терпима и не пугала меня, но я знала, что самое неприятное ждет впереди. Кожа под ладонями Зорана уже горела, но он все продолжал меня шлепать.

— Расслабься, Алина. — Он снова погладил меня по ягодицам. — Не напрягайся так. Больнее будет.

В этот момент вернулся Богдан с двумя однохвостыми плетями и бросил их на диван. Картинки из прошлого замелькали перед глазами. У Него была такая же плеть…

Медленно выдохнув, я постаралась расслабиться, как просил Зоран, но ненадолго. Как только Богдан приказал лечь животом на стол, тело снова напряглось как струна, готовясь терпеть предстоящую боль. Схватившись за край стола, я ждала начала. Я ненавидела эти мгновения. По силе воздействия они были такими же мучительными как сама порка. Он это знал и всегда оттягивал начало наказания, давая мне в полной мере прочувствовать каждую секунду этой пытки. Иногда не выдерживая такого давления, я не справлялась с собой и начинала плакать…

Почувствовав прикосновение к ягодице, я крепче вцепилась в стол.

— Девочка, расслабься, — теперь уже на этом настаивал Богдан.

Я просто хотела скорее начать, чтобы это как можно быстрее закончилось. Когда ягодицы ужалила плеть, я вздрогнула. Чтобы отвлечься, я начала про себя считать удары, но очень быстро сбилась. Они шли постоянным потоком, превращаясь в один сплошной водопад боли. Кожа начала пылать. Появилось ощущение, словно меня ошпарили кипятком. Я дергалась, с трудом удерживая себя на месте, и мысленно умоляла о завершении.

— Алина, я хочу тебя слышать, — проник в голову голос Богдана.

Горло саднило от желания кричать, но я не могла заставить себя даже тихо простонать. Годы Его воспитания приносили свои плоды. Я продолжала выносить наказание молча. Удары стали сильнее, болезненнее. Двойной град обрушился на меня. Я стиснула зубы и зажмурилась, отчаянно стараясь не издать ни звука. В какой-то момент боль стала такой сильной, что я вскрикнула, но тут же прикусила губу, собираясь и дальше стоически терпеть.

— Так-то лучше. А теперь расслабься и перестань себя сдерживать.

Несколько особенно сильных ударов выбили из меня новые тихие стоны. Захотелось расплакаться из-за того что у меня не получается выносить наказание стойко… как учили…

Удары вдруг стихли, и Богдан заставил меня встать.

— Цвет назови, — потребовал он.

Я не понимала, что на него нашло, и почему он прервал наказание, но уверенно проговорила:

— Зеленый.

Богдан покачал головой и отбросил плеть. Подхватив меня на руки, сел на диван. Он поглаживал меня по голове, я прижималась к его горячему телу, испытывая облегчение оттого, что все пусть и внезапно, но закончилось. Зоран сидел напротив, уперевшись локтями в колени и смотрел на меня. Мне его взгляд не нравился.

— Алина, — Богдан погладил меня по щеке тыльной стороной ладони, — девочка, расскажи мне, почему ты упорно молчала, хотя я сказал, что хочу тебя слышать? Почему продолжала терпеть боль, когда очевидно это уже было тебе не по силам? Почему достигнув предела, не остановила нас?

Его вопросы заставили меня напрячься.

— Я что-то сделала не так?

— Хочу знать, почему ты так себя повела, что тобой руководило?

На мгновение стало не по себе. В этот момент я осознала, что мое молчание не понравилось Богдану и вероятно Зорану тоже, потому что его взгляд до сих пор был хмур и сосредоточен на мне.

— Мой первый Верхний настаивал на этом. Приучил меня молчать во время наказаний. Если я издавала хоть звук, он порол меня сильнее и дольше… до жутких синяков, которые не проходили неделями… иногда месяцами.

Зоран выругался одними губами. Богдан крепче меня обнял.

— Это произошло на автомате. Вероятно, это требование слишком глубоко засело в голове, что я не смогла иначе… У меня ведь не было стоп-слова с Ним. Я привыкла терпеть наказания от и до, понимая, что не могу их остановить.

Взгляд Зорана полыхнул гневом.

— Алина, я не хочу, чтобы ты молчала и терпела. Мне нужны все твои реакции. — Богдан обхватил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Я запрещаю тебе их прятать.

— Прости… Простите, Хозяин. Мне следовало рассказать об этом еще до первого наказания, но я просто не подумала. Привычно терпела… — Против воли на глазах выступили слезы. Не в силах выносить происходящее, я уткнулась в грудь Богдана, а потом и вовсе разрыдалась, выпуская из себя эмоции, которые вдруг начали жечь душу. — Прости, что все испортила.

— Ты ничего не испортила, Алина, — он гладил меня по голове, — но думаю, нам нужно будет еще раз обсудить твою анкету и каждый пункт подробно, чтобы я больше не получал таких сюрпризов.

— Хорошо.

У Богдана зазвонил телефон. Он сбросил вызов, но тот через полминуты зазвонил снова.

— Присмотришь?

Зоран кивнул, и Богдан передал меня ему на руки. Теперь я прижималась к Зорану, чувствуя себя в его объятиях так же уютно. Плач мне удалось унять довольно быстро, но слезы все равно продолжали катиться из глаз.

— Сколько времени ты провела со своим первым Верхним?

— Чуть больше трех лет.

— Почему ты оставалась с ним так долго?

— Я не хотела уходить, — ответила я тихо. — Моя привязанность к Нему была слишком сильная. Я даже не помышляла о том, чтобы все прекратить. Стремилась проводить с Ним как можно больше времени несмотря ни на что. Желала стать для Него самой лучшей… Но однажды осознала, что оставаться с Ним больше нельзя и все-таки ушла.

— Что именно случилось?

Я рвано выдохнула. Мысли о Нем все еще вызывали в душе ненужные реакции, которые я больше не хотела испытывать. Чтобы не дать себе снова расплакаться, я начала водить пальцем по груди Зорана.

— Не заметила, как в моей жизни не осталось практически ничего кроме служения Ему. Он вынудил меня бросить все, что было мне дорого… — Я прикрыла глаза, в очередной раз ужасаясь масштабу Его влияния на меня. — Все мое время, как и я сама должно было принадлежать только Ему. Хотел, чтобы я полностью зависела от Него… Я понимала, что это уже ненормально и ушла… если точнее сбежала…

— Об этом ты знал?

Я тут же обернулась, ища глазами Богдана. Даже не заметила, когда он вернулся.

Богдан кивнул.

— Я рассказала тебе все… Ну кроме этого момента с наказанием. Просто потому что не думала, что это что-то ненормальное. Бывает же, что Верхний запрещает нижнему разговаривать или приказывает молчать во время наказания. В Теме это в порядке вещей.

— Да, Алина, — вздохнул Богдан, — такое бывает и довольно часто. В идеале у хорошо друг друга знающих людей. Но мы с тобой только в начале пути и мне нужны все твои реакции для понимания твоих пределов. Ты сегодня упорно молчала, хотя терпеть больше не могла. Будь у меня меньше опыта, я мог бы это пропустить и покалечить тебя. Понимаешь? Ты даже останавливать нас не собиралась, позволяя пороть себя, не знаю, до первой крови вероятно.

Меня передернуло.

— Прости. — Все, что я могла сказать и посмотрела на Зорана, — и ты прости. Не хотела, чтобы так все вышло.

— Хорошо, что мы вовремя в этом разобрались. — Он погладил меня по щеке. — Скажи, Алина, он порол тебя только в качестве наказания?

— Нет, не только. Порол, когда хотел пороть.

— И такая порка тебя не возбуждала?

— Раньше, еще до встречи с Ним мысль о наказании, о порке меня действительно будоражила, но когда я узнала, что это такое, ощутила в реальности эту боль, то подобное перестало быть для меня таким манящим.

— Сломал девочку ублюдок, — сказал сквозь зубы Богдан, заставляя меня поежиться от стали в его голосе. Казалось, от бедного тюбика мази в его руке сейчас ничего не останется. Так сильно он его сжал.

— Ты попала не в те руки, Алина. — Объятия Зорана стали крепче.

— Я это начала понимать относительно недавно. Находясь внутри, все происходящее я воспринимала как норму. У меня не было опыта, мне не с чем было сравнить. Меня все устраивало.

— И он этим пользовался. При таких вводных я понимаю, почему сабспейс ты считаешь мифом. Богдан, ты должен научить девочку воспринимать боль иначе.

— Собираюсь вплотную этим заняться.

— Если понадобится помощь… — улыбнулся Зоран.

— У меня есть твой номер телефона, — отзеркалил его улыбку Богдан.

Уткнувшись лбом в грудь Зорана, я тоже улыбнулась. Горечь от произошедшего немного отступила. Стало легче.

— Дай Хозяину позаботиться о тебе, девочка. — Зоран положил меня на диван.

Через минуту Богдан нанес мазь на мои пылающие ягодицы. Его движения были нежными, но уверенными. Он никогда не заботился обо мне после порок. Я делала это самостоятельно.

Закончив наносить мазь, Богдан накрыл меня своим махровым халатом. Я подтянула ткань к носу и глубоко вдохнула, окончательно успокаиваясь.

— Я поеду, — произнес Зоран, присев передо мной. Он сдвинул прядь волос с моего лба, невесомо провел по щеке. — Спокойной ночи, Алина.

Не хотелось, чтобы он уходил, но и просить его остаться я не считала возможным.

— Спокойной ночи, Зоран. — Хотелось узнать увидимся ли мы еще, но и это тоже я не решилась спросить.

— Отдыхай.

Я слышала приглушенные мужские голоса из прихожей, но из всех слов смогла разобрать только свое имя.

Богдан вернулся, когда я уже начала засыпать. Он перенес меня в спальню. Лежа на его груди, я поцеловала влажную после душа кожу. Богдан поглаживал меня по плечам, спине. Я наслаждалась каждой совместной минутой. Мне было хорошо с ним и до одури нравилось, что не приходится выпрашивать у него ласку, как это было раньше с другим…