Две плети

Глава семьдесят третья

— Пока девочка размышляет о перспективах отношений на троих, предлагаю расслабить ее поркой.

Я тут же посмотрела на Зорана, вопреки его словам мгновенно напрягаясь.

— Поддерживаю.

Я помотала головой, отвергая их идею и, выбравшись из объятий Богдана, отползла обратно к изголовью кровати. Оба потянули меня за щиколотки назад.

— Отпустите, — начала я вырываться. — Напоминаю, вы больше не можете меня пороть. Я вам запрещаю.

Зоран прижал меня к себе. Его усмешка ласкала мое ухо.

— Ты уверена, что можешь нам что-то запретить?

— Могу. — Я отклонила голову в сторону, подставляя шею под его губы.

— Тогда произнеси стоп-слово. — Он провел носом вдоль моей скулы, губами задевая ухо. — Громко, чтобы мы слышали.

Богдан обхватил меня за подбородок и внимательно посмотрел в глаза. Так же как и Зоран, он ожидал от меня ответа. Окруженная мужчинами, сдавленная их телами, я чувствовала, как мое желание сопротивляться гаснет с каждой секундой. Если нам предстоит расстаться окончательно, то я хотела получить последнюю возможность побыть с ними, пусть даже в этот момент они будут меня пороть…

— Думаю, это красноречивое молчание мы можем расценивать как то, что девочка только что дала нам зеленый свет. Ложись на журнальный столик, Алина, — произнес мне на ухо Зоран и отпустил.

Богдан взял две подушки, одну бросил на пол, вторую — на стол.

— Смелее, девочка. Ничего что не было бы тебе уже знакомо.

Глядя на то, как мужчины берут в руки плети, я не испытывала привычного страха и волнения. Сейчас мне не хотелось впускать в себя эти ощущения, не хотелось позволять им мешать мне насладиться последней нашей сессией. Я легла на стол и закрыла глаза.

— Самое главное, не напрягайся. — Богдан погладил меня по голове. — И постарайся ни о чем не думать.

После непродолжительной разогревающей порки настала тишина. Я чувствовала мужчин рядом. Их энергетика кружила вокруг меня, опускалась на плечи, накрывая собой. Первое касание флоггера заставило меня вздрогнуть. Второе — расслабиться. Равномерные, монотонные удары медленно погружали меня в болезненный туман. Он пронизывал, подчиняя меня себе. Кричать не хотелось. Казалось, любой громкий звук нарушит этот четкий ритм, с которым плети поочередно опускались на мои ягодицы.

Боль становилась сильнее, а мои стоны — тише. Огонь распространялся по телу густой, вязкой лавой, затягивая меня в свое пылающее нутро. Я не сопротивлялась. Сейчас мне хотелось раствориться в этом жгучем пламени, пропитаться им насквозь.

В какой-то момент боль стала такой сильной, что я, желая от нее отделиться, ушла глубоко в себя, туда, где совсем перестала ее чувствовать. Темп ударов снизился. Они начали от меня отдаляться. Тело охватило непонятно откуда взявшееся ощущение полета или покачивания на волнах. Оно наполнило меня звенящей легкостью, полностью завладело сознанием, уничтожив все посторонние мысли. Пустота окружила меня, не допуская ничего лишнего рядом. Только я и это странно-волшебное ощущение.

Постепенно оно начало рассеиваться. В сознание вторглись новые удары. Ягодицы снова начало болезненно жечь. Меня настойчиво выдергивало из этого приятного морока, заставляя пустоту вокруг рассеяться.

Пришла я в себя в объятиях Богдана, в первые секунды не понимая, что произошло. В один момент сознание будто отключилось. Я не чувствовала собственное тело, оно больше мне не подчинялось. И это состояние абсолютной невесомости ощущалось почти магически.

— Это был…

— Сабспейс, — подтвердил Богдан, поглаживая меня по щеке.

— Быть этого не может, — прошептала я.

Он улыбнулся.

— Миф разрушен?

— Не представляю, как вам это удалось. — Все это время я была уверена, что боль не может привести к удовольствию. Никогда, ни при каких условиях. Но мужчины уверенно доказали обратное, заставив меня испытать потрясающие, незнакомые, удивительные ощущения.

— Поймешь со временем.

Я перевела взгляд на Зорана.

— Этого «со временем» у нас нет. Я ухожу от вас.

— Прямо сейчас уходишь? — Улыбнулся он.

— Прямо сейчас я не в состоянии двигаться. — Я прижалась к груди Богдана. Тело было тяжелым и по-странному удовлетворенным. Шевелиться лишний раз абсолютно не было сил.

— Значит, мы нашли способ, как заставить тебя остаться с нами.

— Это не сработает.

— А что сработает? — Богдан продолжал невесомо поглаживать меня по щеке.

Я пожала плечами. Объективно не было ни одного довода за то, чтобы остаться с мужчинами, а вот против набиралось несколько. Но в данный момент мне не хотелось принимать их во внимание. Прямо сейчас все, чего я желала, это насладиться этими сладкими минутами втроем.

— Вам придется отпустить меня, — сказала я, испытывая сожаление от собственных слов. Больше всего на свете мне хотелось остаться с ними. Хотелось наплевать на все сомнения, страхи, неуверенность и просто остаться с ними. Потому что этого очень хотело мое сердце.

— И не подумаем.

— Упрямые. — Я теснее прижалась к Богдану. — У нас троих нет будущего. — Мои слова были не громче шепота. Как будто чем тише я их произношу, тем меньше силы они имеют.

— У нас троих есть настоящее. Сосредоточься на этом. Нет смысла думать, как будет потом. Это все равно никому неизвестно. Прекрати сомневаться и искать причины для отказа. Мы ни одну не примем.

— Упрямые. Почему вы такие упрямые?

— Потому что упрямишься ты.

Я тихо вздохнула. Против них двоих у меня не было аргументов, да и с каждой минутой все меньше хотелось их искать.

Богдан вынудил меня снова посмотреть ему в глаза.

— Где твои ошейники, девочка?

— Дома.

— А должны быть здесь. — Он обхватил меня за горло. — Если в следующий раз забудешь про них, мы тебя накажем.

— Кнутами, — кивнул Зоран.

— Ваша упорная настойчивость одновременно восхищает и пугает меня. Почему вы никак не поймете, что между нами все кончено?

— Разве? — Зоран склонил голову набок. — Мы подождем, пока ты осознаешь, что уже никуда от нас не денешься.

Я улыбнулась его самоуверенности. Но стоило мне подумать о том, что через несколько минут я выберусь из теплых объятий Богдана, оденусь и навсегда уйду от мужчин, сердце болезненно сжалось. Неосознанно я начала оттягивать этот момент.

Время шло, а я по-прежнему не чувствовала в себе сил уйти. И дело было не только и не столько в физической усталости. Я не могла оторваться от них. Душа отчаянно сопротивлялась. Как уйти от тех, при взгляде на которых замирает сердце? Как оставить навсегда тех, кого любишь?

Будущее было где-то там, далеко и размыто, а настоящее в лице двоих мужчин не отпускало меня, удерживая в надежных объятиях. Не сдержавшись, я коснулась губами груди Богдана ровно там, где находилось его сердце. Он поцеловал меня в макушку, на мгновение крепко обнимая. Собрав остатки сил, я перебралась на колени к Зорану, желая и его объятий тоже. Я прижалась к нему так же тесно, как секунду назад прижималась к Богдану.

Чем больше проходило времени в объятиях мужчин, тем сильнее мне хотелось заткнуть голос разума и позволить принять решение сердцу.

— Если я соглашусь…

— Без если, — Зоран обхватил меня за шею. Я посмотрела ему в глаза. — Забудь о том, что собиралась от нас уйти.

— Ты переговоры так же ведешь? — Улыбнулась я и обхватила его за щеки.

— Жестче. — Зоран сильнее сдавил мою шею, причиняя боль и, притянув к себе, настойчиво поцеловал. Его язык по-хозяйски исследовал мой рот. Губы терзали мои. Своим мощным натиском Зоран вынуждал меня сдаться без сопротивления. Хотя последнего во мне уже давно не осталось. Мой тихий стон прозвучал как окончательная капитуляция.

— Поцелуи тоже используешь в переговорах? — Прошептала я, облизывая губы.

— Только когда сильно заинтересован в результате.

Объятия Богдана и Зорана, их близость и настойчивость заглушали все разумные доводы о том, почему отношения на троих — плохая идея. «Неправильность» всего происходящего делала меня счастливой. Разве не это должно быть главной целью всего? Быть счастливой… Просто быть счастливой. Эта избитая истина вдруг все расставила по местам.

Я посмотрела на Богдана.

— Пообещайте мне, что я не встану между вами снова. — Перевела взгляд на Зорана. — Пообещайте, что не дадите этому случиться ни при каких обстоятельствах.

— Обещаю, Алина. Тебе нечего опасаться. Больше в такую ситуацию мы тебя не поставим.

Продолжая удерживать за шею, Зоран погладил меня большим пальцем.

— Твой уход заставил нас искать друг в друге союзника, а не соперника. Так что можно сказать, ты сделала нашу дружбу еще крепче. Теперь чтобы удержать тебя, мне и Богдану придется договариваться, так или иначе.

Очень хотелось верить, что это действительно так и есть. Быть объединяющей силой мне нравилось куда больше, чем яблоком раздора. Робкая надежда на то, что у нас получится создать что-то устойчивое, дала первые ростки в душе.

— Я до сих пор считаю вашу идею безумной.

— Доверься нам, — Зоран провел по моей щеке, губам, обхватил за горло, — как доверяла все это время.

Разум продолжал цепляться за причины, по которым мы не должны быть вместе, но душа уже сдалась. Не знаю, как это все будет происходить между нами, но отказываться от тех, кого полюбила всем сердцем я больше не могла. Следуя порыву, я обняла Зорана за шею. Он поглаживал меня по обнаженной спине. Уткнувшись подбородком в его плечо, я смотрела на Богдана. Он взял меня за руку и поцеловал кончики пальцев.

— Я люблю вас, — повторила я признание, которое в данное мгновение было невозможно удержать в себе. Это чувство крепко привязывало меня к ним, подчиняло сильнее, чем Тема.

— Повтори, — попросил Богдан.

— Я люблю тебя, — улыбнулась я, ловя ответную улыбку, и посмотрела на Зорана. — И тебя люблю. Обоих вас люблю одинаково сильно. Хотя мне и трудно представить, как это все будет функционировать между нами.

— Ты слишком много думаешь. Просто скажи нам «да», а мы сделаем все остальное.

— Только не подведите меня.

— Никогда.

Любовь не подчиняется никаким законам и нормам. Ее нельзя загнать в рамки, связать стереотипами. Любовь свободна и многогранна. Она у каждого своя: неповторимая, особенная, уникальная. Она не может быть неправильной. Она просто есть здесь и сейчас, в настоящем. Нужно лишь открыть для нее сердце и позволить себе быть счастливой.

Затыкая сомнения, я нырнула в этот притягательный омут и прошептала тихое «да»…