Две плети

Глава сороковая

Открыв глаза, первые пару секунд я не понимала, почему проснулась в комнате Арины, но уже в следующее мгновение осознание локомотивом снесло меня с ног. Моя маленькая сестренка в больнице… в реанимации. Сердце словно сдавило невидимыми тисками. Душу заполнили тревожные переживания.

Сев, я оглянулась. В спальне я была одна. Заставив себя встать, я вышла из комнаты. В ушах шумело, в теле ощущалась слабость. Держась за стену, я пришла на кухню и замерла, не ожидая увидеть мужчин. Я думала, они уже ушли.

— Как ты? — Спросил Богдан.

Я пожала плечами и в этот момент голова закружилась, перед глазами замелькали черные точки, ноги подкосились. Богдан подхватил меня, удерживая от падения. Тут же Зоран похлопал меня по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Алина, посмотри на меня.

С трудом я фокусировала на нем взгляд. Голова продолжала кружиться, тело стало ватным и совсем ослабло. Реальность ускользала.

— Блядь… — последнее, что я услышала, прежде чем свет погас...

В следующее мгновение, когда открыла глаза, обнаружила себя сидящей на стуле. Богдан приложил мокрое полотенце к моему лбу. Прохладное прикосновение вырвало меня из вязкого тумана.

— Что случилось? — Во рту было сухо как в пустыне.

— Обморок. — Богдан поднес бутылку воды к моим губам, заставляя пить.

Зоран стоял позади него, сложив руки на груди.

— Скорую вызываем?

— Не надо. Я уже в порядке.

— Уверена?

Я кивнула. Богдан придвинул мой стул ближе к себе. Я положила голову ему на плечо.

— Наверное, сильно перенервничала вчера. — Я закрыла глаза, все еще ощущая сильную слабость.

— Когда ты последний раз ела?

— Вчера… утром.

— Очень плохо, Алина. Никуда не годится, — Богдан поглаживал меня по спине. — Понимаю, ситуация напряженная сейчас, но о себе тоже забывать нельзя. В таком состоянии ты Арине не поможешь. Давай-ка повнимательнее к себе. Не заставляй нас волноваться о тебе.

Это было невыполнимо. На себя мне сейчас было абсолютно плевать. Главной моей ценностью была Арина.

— Спасибо что побыли со мной вчера. — Наверное, только их присутствие не дало мне окончательно свихнуться от переживаний.

— Я сейчас отъеду. Зоран останется с тобой. У меня пара важных встреч. Остальные отменю и вернусь.

— Не надо ничего отменять. — Я не хотела, чтобы Богдан рушил свои планы из-за меня. — Я справлюсь. Все в порядке.

— Я побуду с тобой сегодня. Отвезу в больницу, — продолжил Зоран, не обращая внимания на мои протесты.

— Послушайте, не обязательно сидеть рядом со мной…

— Алина, — Богдан обхватил меня за подбородок, останавливая мой словесный поток, — просто позволь нам тебе помочь.

Я посмотрела на Зорана. Его серьезный взгляд отбил любое желание возражать. Сдавшись, я кивнула. Сил спорить с ними все равно не было.

Богдан уехал. А я позвонила начальнику, предупредив, что сегодня не смогу присутствовать на рабочем месте. Он вошел в положение и отпустил меня.

— Я сейчас переоденусь и можно выходить. — Не хотелось терять ни одной лишней минуты. Мне необходимо быть рядом с сестрой.

— Мы обязательно поедем к Арине, но сначала ты позавтракаешь.

— Я не хочу.

— Я не спрашиваю.

Зоран спокойно смотрел на меня. Я ощущала, что мое шаткое душевное равновесие снова трещит по швам.

— Я не могу сидеть и есть, когда она там совсем одна. — Глаза моментально увлажнились, как только я представила мою маленькую Арину на больничной кровати. — Она очнется. Ей будет страшно. Я должна быть с ней.

Зоран притянул меня к своей груди, и я окончательно расплакалась. В крепких объятиях я вновь позволила себе выпустить все, что накопилось за эти несколько беспокойных часов.

— Алина, еще слишком рано. Прямо сейчас тебя к ней все равно не пустят. Нужно набраться терпения, девочка.

Последнее я вообще не понимала, где взять. Если бы не Богдан и Зоран, я бы вероятно ночевала под окнами больницы и уже с утра обивала пороги реанимации. Отстранившись, я смахнула слезы и постаралась взять себя в руки.

— Давай собирайся, и поедем где-нибудь позавтракаем. Если ты снова упадешь в обморок, будь уверена, обеспечу тебе больничную койку, где тебя будут кормить насильно, и тогда Арину ты увидишь еще нескоро.

Примерно через час мы сидели в кофейне недалеко от больницы. Я заказала первое попавшееся блюдо, но до сих пор к нему не притронулась. Обхватив чашку, я смотрела в окно. Всем мои мысли были с Ариной. Я винила себя в том, что с ней случилось. Была уверена, что плохо присматривала за ней. Именно по моей вине она оказалась в такой страшной ситуации.

— Алина, не вынуждай меня кормить тебя с рук. Я это сделаю. Не сомневайся.

Будь мое состояние иным, я бы непременно ответила Зорану что-нибудь острое, но прямо сейчас голова была забита другим. Взяв вилку, я начала есть, совсем не чувствуя вкуса еды.

— Пока все не доешь, не уйдем отсюда. — Зоран уже прикончил свой завтрак и теперь пил кофе, глядя на меня.

— Деспот, — едва слышно сказала я, запихивая в рот кусок омлета.

— Рад знать, что моя дерзкая девочка все еще со мной.

На один короткий миг на губах мелькнула тень улыбки. Я посмотрела на Зорана, натыкаясь на его теплый взгляд.

— Прости. Ты не деспот, конечно.

— Конечно, деспот. Но пока удачно маскировался под хорошего парня.

Я покачала головой, снова улыбаясь. На несколько мгновений у Зорана получилось разрядить напряженную атмосферу. Эта минута дала мне небольшую передышку от тяжелых мыслей и мучительных переживаний.

Один раз позвонил Богдан. Короткий разговор с ним тоже немного отвлек меня. Я была благодарна мужчинам за поддержку и за то, что остаются рядом со мной. Проходить через этот ад в одиночку было бы невыносимо.

Едва мы зашли в больницу, меня охватило сильное волнение. Сидя уже в знакомом коридоре я снова ждала врача. Зоран положил ладонь мне на бедро, мгновенно успокаивая мою дрожь.

— Спасибо за то, что ты и Богдан сейчас делаете для меня. Я вам очень благодарна.

Зоран собирался ответить, но тут вышел врач. Уже другой, не тот, что разговаривал со мной вчера.

— Кто из вас к Мироновой?

— Я. Как она?

— Вы ей кто?

— Сестра.

Врач кивнул и продолжил:

— Она поступила к нам вчера после ДТП. Наибольшие опасения вызывала черепно-мозговая травма. Сегодня мы провели повторную томографию. По снимкам картина удовлетворительная. Каких-то критически значимых моментов не выявили. Утром она пришла в сознание. Сильно нервничала. Дали седативное. По другим травмам: у нее выявлено сотрясение мозга, переломы ребер и запястья, ушибы внутренних органов, — повторял врач то, что вчера мне уже сообщил его коллега. — Остается опасность внутреннего кровотечения, поэтому пока побудет под наблюдением в реанимации. Сейчас она получает всю необходимую помощь.

Я кивала, стараясь вникать в каждое слово. Зоран стоял рядом, поглаживал меня по спине, дарил так много поддержки и сил.

— Могу я ее увидеть?

— Пять минут, не больше, — кивнул врач. Я пошла за ним следом. — Халат наденьте, — указал он на вешалку.

Я не была готова увидеть Арину в таком состоянии. Бледная, губы сухие и искусаны, под глазами огромные синяки. От мониторов к ней тянулись провода. Датчики издавали постоянный монотонный звук.

Увидев меня, Арина сразу расплакалась.

— Алина, — потянула она ко мне руку.

Я осторожно обняла ее, поцеловала в лоб, сжала холодную ладонь.

— Все хорошо. Я с тобой.

— Забери меня отсюда, пожалуйста. — Вцепилась она в меня мертвой хваткой.

— Как только врач разрешит, сразу заберу. Обещаю.

— Пожалуйста, — плакала она. — Я не хочу оставаться здесь. Мне страшно.

— Эй, — я вытирала ее слезы, с трудом сдерживая свои. — Если ты продолжишь плакать, то меня выгонят отсюда и больше не пустят. — Я попыталась улыбнуться. — Я разговаривала с врачом. Тебя еще немного подержат здесь, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Прижавшись к моей груди, Арина продолжала плакать, а я опустошала под ноль свои внутренние резервы, стараясь быть сильной для нее. Ей нельзя видеть мой страх, чувствовать слабость. Это еще больше напугает ее. Она должна знать, что рядом есть тот, на кого можно опереться.

— Мне сегодня мама снилась… — вдруг сказала Арина. — Она была такая красивая, улыбалась, вся светилась… как ангел… Я на качелях качалась. Помнишь, во дворе у нас были синие такие с облупившейся краской?

— Помню.

— Я раскачивалась сильнее. Мама просила быть осторожнее. Я пообещала, что буду… Потом вокруг начало темнеть и мама сказала, что мне надо идти домой, потому что там меня ждешь ты и плачешь. Я должна тебя успокоить.

Тугой ком в горле стал еще больше, едва позволяя сделать вдох. Я крепче обняла Арину, как будто в ней был мой источник жизни. Я не могла ее лишиться.

— Я звала маму с собой, но она помотала головой и сказала, что я должна идти без нее. — Арина вздохнула. — Мне так ее не хватает.

— Мне тоже очень сильно ее не хватает. — Мысленно я прошептала маме «спасибо», теперь уверенная, что вчера она услышала мою отчаянную молитву. — Как ты себя чувствуешь, малыш?

— Рука болит. В груди… Врач сказал это из-за сломанных ребер. Они мне тут постоянно какие-то капельницы ставят, уколы делают. Вещи у меня все забрали. Я даже позвонить тебе не могла, — всхлипнула она. — Знала, что ты волнуешься, но ничего не могла сделать. Телефон мне не вернули. Сказали, нельзя.

— Волновалась и волнуюсь, конечно. Как иначе. Вчера я нашла тебя. Приезжала, но было слишком поздно. Меня не пустили. Да и ты спала. — Я поглаживала Арину по спутанным волосам, избегая повязки на голове, чувствуя, что тревога немного ослабла.

Ни на мгновение я не выпускала сестру из объятий. Она так же отчаянно держалась за меня. Но, к сожалению, время, выделенное нам, очень быстро заканчивалось.

— Ариш, меня пустили к тебе всего на несколько минут…

— Не уходи, — сжала она мою руку, снова начиная плакать. — Алина, пожалуйста, побудь еще немного.

— Я бы осталась здесь с тобой на весь день, будь моя воля, но ты же понимаешь, что нельзя, — снова я вытирала ее слезы. — Я обязательно приду завтра. Обещаю.

— Мне здесь плохо.

Каждое слово сестры вбивало мне нож в сердце. Но прямо сейчас я ничего не могла сделать.

— Знаю, малыш, но нужно потерпеть. Как только тебя немного подлечат, я сразу заберу тебя домой. Договорились?

Она кивнула, продолжая сотрясаться от рыданий.

— Арина, — поглаживала я ее по голове, пытаясь успокоить, — пожалуйста, не плачь.

— Не буду, — сказала она, снова всхлипнув.

— Я приду завтра.

— Хорошо, — а сама держалась за меня и не отпускала.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сдавленно прошептала она сквозь слезы.

Покинуть палату и оставить там плачущую Арину стоило мне невероятных усилий. Едва я вышла в коридор, вмиг ослабев, опустилась по стене на пол. Зоран тут же подхватил меня и прижал к себе. Все слезы, которые я старалась скрыть от Арины, сейчас без препятствий вылились наружу.

— Она там лежит… такая маленькая… одинокая… плачет… — сердце разрывалось на части. Я отчаянно цеплялась за Зорана.

— Тише, тише, Алина. — Он гладил меня по голове. — С ней все будет хорошо. Она пришла в себя, разговаривает с тобой. Скоро вы снова будете вместе.

Его слова, нежные поглаживания расслабляли, уговаривали успокоиться. Выйдя на улицу, я вдохнула свежий воздух, подставляя лицо прохладному ветру. Когда Зоран усадил меня в машину, я уже снова владела собой.

— Прости за…

— Все в порядке. Не извиняйся.

Я откинулась на подголовник и закрыла глаза, снова видя перед собой плачущую Арину. Эта картина теперь намертво отпечаталась в памяти, оставляя на сердце глубокие шрамы.

У моего дома, прислонившись к своей машине, нас ждал Богдан.

— Как Арина? — Спросил он, открыв мою дверь.

— Пришла в сознание… Плачет. Врач сказал, что пока она останется в реанимации. — Я опустила ноги на землю, а щекой уткнулась в сидение.

— Пришла в сознание, это ведь хорошие новости. Самое страшное позади.

— Да, но очень тяжело оставлять ее там одну, когда она так просила не уходить. — Мольба Арины до сих пор рвала мне душу. На глазах снова выступили слезы.

Зоран встал позади Богдана и прикурил сигарету.

— Хорошо себя сегодня вела? В обморок больше не падала?

— Твой друг сделал все, чтобы этого больше не случилось. — Я перевела взгляд на Зорана. — Прости еще раз за то, что назвала тебя деспотом. Я так не считаю. Правда.

Богдан усмехнулся.

— Жажду подробностей.

— Всего лишь заставлял Алину поесть. — Зоран протянул Богдану пачку сигарет. Вдвоем они курили, не сводя с меня глаз. — И судя по всему, оставлять девочку без присмотра пока нельзя.

— Я уже в порядке. Вам не нужно сидеть со мной круглосуточно.

— Хочешь, чтобы мы ушли? — Богдан выдохнул дым в сторону.

— Нет. Наоборот. — Оставаться одной мне совсем не хотелось. Богдан и Зоран немного отвлекали меня от волнений и дурных мыслей. — Рядом с вами мне легче проходить через это, но у вас ведь наверняка есть свои дела.

— Богдан, у тебя есть дела?

— Я все отменил.

— Мы остаемся с тобой. — Зоран выкинул окурок и протянул мне руку, помогая встать.