Горячая попаданка для хозяина ледяных пустошей

Глава 40

Едва Бастиан Анкердорм пришел в себя, как его тут же стало ооочень много. Одним своим присутствием он так давил, что все эти Костюшки и Василисушки вдруг потерялись на его фоне. Я обняла Бастиана за талию, вжимаясь в его спину, и чувствовала, что теперь все будет хорошо.

— А вы тут неплохо устроились, господа чудовища, — насмешливо сказал Бастиан и сложил руки на груди. — Думаю, мне пора уменьшить количество магии, которое к вам поступает.

— Ну, попробуй! — Черноволосый мужик с волком запрокинул голову и посмотрел наверх. — Ее и так почти нет.

Поддавшись стадному инстинкту, я тоже задрала голову, но ничего кроме бревенчатого потолка не увидела. А Бастиан тем временем развел руки в стороны и стал вполголоса читать заклинание, стены избы покрылись инеем и по ногам задул холодный ветер.

Внезапно я стала замерзать, причем очень быстро. Еще мгновение назад я с любопытством пялилась в потолок, а теперь чувствовала, как мое тело деревенеет и пальцы сводит от холода.

— Бастиан, — прошептала я непослушными губами, но он услышал, обернулся и замер, прекратив колдовать.

Костюшко, старик с седой бородой, отлип от стены и сел на кровать к Василисушке.

— Не обольщайся, владетель, — жестко сказал он. — Ты такой же пленник в пустошах, как и мы все. Как и другие глупцы до тебя. Из тюрьмы и пещер ты выберешься, пусть и без птички, а вот на свободу император тебя никогда не отпустит. Уходи, не трогай нас, и твоя птичка будет жить. Если бы не мы, твоя магия и магия пустошей давно бы ее уничтожила. Обещаю, что она останется жива.

Бастиан молча поднял меня на руки. Ничего не происходило. Я чувствовала, как его тело вибрирует от напряжения, а потом он вдруг стал таким холодным, как будто я обнималась со снеговиком.

— Отпусти, — тихонько прошептала я, но на лбу Бастиана появились упрямые морщины, и он сжал меня сильнее. Кожа вдруг стала такой чувствительно-болезненной. Я уперлась ему в грудь, едва сдерживая крик. — Больно.

Бастиан разжал руки, я стекла по его телу на пол и отступила на шаг, разрывая телесный контакт. Это было больно. И прикасаться и не прикасаться к нему было одинаково больно. Я сжала кулаки, прикусила губу, чтобы не устроить бабскую истерику и вдруг заметила, как черноволосый мужик гаденько усмехнулся. Да и рыжебороды как-то незаметно присели на скамейку. А чего это все расслабились? Они что решили, что все закончилось? А вот это уж вряд ли. Я знала Бастиана совсем не долго, но понимала, что он не даст им так просто сбежать. Но что ж попробуем понять, почему они меня так испугались сначала.

Я развернулась к хмурому Бастиану и елейным голоском спросила:

— Любимый, а что за птица такая — Гамаюн?

Он поднял на меня удивленные глаза, кривовато усмехнулся.

— Любимая, — он голосом выделил обращение, — точно не знаю, но в памяти всплывают обрывочные знания, которые возможно не совсем верны.

Я торжественно кивнула.

— Знаешь, я тоже только пару строк у Блока помню про Гамаюна и про правду.

Бастиан обвел присутствующих испытующим взглядом, задержавшись на побледневшем лице Костюшки.

— Если ты начнешь, не сможешь остановить, — проговорил тот.

Бастиан усмехнулся.

— А я, пожалуй, рискну! — ухмыльнулся он и повернулся ко мне. — Гамаюн, а поведай нам всю правду. Расскажи все про этих чудовищ, ну и про остальное не забудь.

Я посмотрела на Бастиана, как на дурачка. Чего? Меня обозвали Гамаюном, я вроде как согласилась, но он же сам слышал, как я пою. Но Бастиан начал хмурится, поторапливая меня. Ну, как хочешь, любимый! Я открыла рот и заголосила.

Звучок пошел, что надо. Бастиан с прижатыми к голове ладонями покачивался рядом. Остальной народ попадал на пол, зажимая уши. Василисушка надрывалась на кровати, пытаясь меня перекричать. Что, получили⁈ Со злым азартом я еще немного повизжала, а потом поняла, что, пожалуй, хватит. Противник дезориентирован и повержен, можно сворачивать оперу.

Но остановиться я не смогла. Испуганно схватилась за горло, и тут неожиданно тональность моего голоса поменялась. Это было похоже на прекрасную музыку без слов. Так красиво, я закрыла глаза и как будто поплыла по волнам, укачиваясь волшебными переливами своего голоса. Мелодия уносила меня все дальше и дальше.

Сначала перед глазами была золотистая пыль в непонятном черном пространстве, а потом появилось голубое небо с облаками. Я летела над лесом, а потом внизу появился небольшой средневековый городок с деревянными теремами, окруженными крепостной стеной. Я стала резко снижаться. Город был окружен вражеским войском. И понятно было, что ему не выстоять, противников было слишком много. Я смотрела в суровые бородатые лица воинов, которые встали под воротами.

— Сдавайтесь и умрете быстро! — крикнул мощный мужик в кольчуге. Подмышкой он держал шлем, украшенный чеканкой.

— Князь, может, начнем штурм? — обеспокоенно спросил воин, стоящий от него по левую руку. — Маги уже приготовились, нарисовали пару пентаграмм. Можем големов прямо за ворота отправить. Время дорого. Пока мы медлим, они еще больше мертвецов на стены нагонят.

Я обернулась к стене, и она вдруг резко приблизилась, как в подзорной трубе. Бегающие по стене, как муравьишки, солдаты оказались вдруг реального размера, и я вздрогнула, увидев обрывки гниющей плоти на лицах. И правда, мертвецы. Я вздрогнула и немного отлетела назад, даже смотреть на эти неживые лица было противно.

Внезапно среди мертвецов блеснули знакомые золотистые волосы. Я двинулась за ними. О-па, да это же наша Василисушка! А рядом Костюшко.

— Костюшко, князь не начнет штурма, пока я на стенах! — Топнула ногой она. — Поверь, стоит мне уйти, как этот дурак натравит на нас своих магов.

Он держал ее за руки и смотрел на нее взглядом преданно собаки.

— Любимая, может тебе к нему вернуться? Временно, пока мы не наберем силы, — пролепетал Костюшко, но Василисушка нахмурилась, и он заткнулся.

— Нет, любимый. В этот раз он не отпустит вас. Да и меня не простит, — она нахмурилась и достала из кармана зеркальце: — Мрак, ты поднял погост Веснянок? А почему? Черт! — Она опустила зеркало в карман и повернулась к Костюшке. — Они взяли нас в кольцо, отсекли от мест силы. Теперь у нас точно выхода нет.

Костюшко покачал головой и хмуро начал:

— Нет, ты не права. Пока для нас есть другой путь. Но если мы…

Василиса не дала ему закончить, прижалась губами к его рту. Мне было противно смотреть, как она со стариком целуется, страстно так. Но Василиса быстро отстранилась и снова достала зеркало:

— Мрак, готовь пленников. И скажи остальным. Встретимся у алтаря Чернобога.

Пара секунд и я перенеслась на подоконник терема. Заглянула в небольшую комнату, залитую вечерным солнцем, и обалдела. Комнатка-то знакомая, да и люди собрались прям не чужие. Я усмехнулась. Среди семерых мужчин был тот самый черноволосый с волком на плечах и оба рыжеборода. Черноволосый держал в руках зеркальце за длинную черную ручку и хмурился.

— Василиса приказала готовить жертвоприношение. Если не уйдем сейчас, люди князя Всеслава нас уничтожат.

Один из мужчин в темном плаще хмуро стукнул по столу кулаком:

— Мне не нравится, что она тут нами всеми командует. Мы еще не вступили в битву, а уже готовы сложить оружие!

— Да! — поддержал его русоволосый здоровяк. — Баба есть баба! Сначала она спит с князем, потом нашему Кощею голову морочит. Я никуда не побегу! Останусь здесь и буду сражаться.

Неожиданно черноволосый Мрак схватил лежащий на столе кинжал с черной ручкой и воткнул его в грудь здоровяка. Тот захрипел и упал на пол, заливая светлые доски алой кровью.

— Кто-то еще собирается здесь остаться? — Мрак со злостью обвел взглядом соратников, которые испуганно отводили глаза, и пнул мертвеца. — Вставай и иди на стену. Будешь командовать остальными мертвецами. Приказываю защищать крепость.

Черная дымка на несколько мгновений окутала мертвого мужчину, а потом он неуклюже встал и дергающейся походкой вышел из комнаты.

— Братья Ярые, гоните всех пленных к алтарю, — сказал Мрак жестко знакомым рыжебородам. — И когда я говорю всех, я и имею в виду всех: и младенцев, и стариков, и баб. Очистите подвалы. Нам потребуется много энергии.

Я смотрела в испуганные и растерянные лица членов шайки, и мне было их даже немного жаль. Совсем немного. Кажется, они стали осознавать в какое говнецо вляпались.

Следующее место, куда я попала, было полутемным, освещенным только мигающим светом факелов. Взгляд упал на каменную стену, в которую было вставлено кольцо с факелом. Пахло сырой землей, горелым маслом и… страхом. А еще свежей кровью, как на бойне. Я повернулась на чье-то движение и поспешно отвела взгляд, пытаясь выкинуть из памяти увиденную гору трупов. Нет, мне не было жаль членов шайки. Ни одного.

Внезапно пространство вокруг меня поплыло. Воздух заколыхался, и очертания предметов стали размываться.

— Не зевайте! — рявкнула Василиса. — Проход скоро закроется!

Где-то вдалеке послышался шум битвы. Разъяренные крики, звон мечей. Рядом со мной упало несколько стрел. Кажется, пора линять. И едва я собралась удалиться, как услышала, вскрик. Я обернулась и увидела, как на земляной пол упал мужик в плаще, который спорил с Мраком. Из бока у него торчал тот самый кинжал с черной ручкой.

Все вокруг помутнело, и я снова оказалась рядом с Бастианом. Только вот он выглядел не очень. Бледный и мрачный.

А вот Костюшко довольно скалился:

— А тебе говорил, что правда тебе не понравится! — злорадно сказал он.