Хозяин Зимы

11. Дом ведьмы

Лето распалялось, оставляя небо ярким, насыщенно-голубым, с ошметками пуха из облаков. Зелень яростно заполняла собой все вокруг, словно боясь упустить представившийся шанс.

Увы, цветы в палисадники не сажали: они не выдерживали зиму и заморозков, зато наплодились живучие сорняки. Дедушка Ежа достал косу. Ею они с Неждом работали по очереди, убирая высокую траву с заднего двора, где в будущем Севара планировала поставить беседку.

Оленя каждый день убиралась в разных местах. Несмотря на звание камеристки, с хозяйкой она бывала редко. В основном утром и вечером, иногда приносила корреспонденцию, иногда чай, звала на прием пищи, редко они прогуливались, но чаще занимались с книгами. Севара же находила новые дела и планы, почти поселившись в кабинете. Так что каждое поручение от нее для Олени было чем-то вроде небольшого праздника – еще один повод пообщаться и быть полезной, а не лодырем бродить по поместью.

Забава же продолжала радовать простой, но невероятно вкусной едой. Готовила она на всех, разве что хозяйке откладывала повкуснее да пожирнее, а то казалось, что Севара с весны похудела, скулы у нее заострились и лицо побледнело.

Наверняка так и было. Потому что Оленя, иногда помогавшая со сборами, затягивала корсет на пару перстов более обычного. Еще камеристка не могла не подметить небольшой синяк на груди, который Севара иногда терла. Тот все никак не сходил.

– Она хоть ест? – спросил как-то Нежд, привалившись к стене на кухне. Он уплетал кусок пирога с черникой и прихлебывал мятный чай.

– Клюет. А толку? – отозвалась Забава, не переставая шинковать капусту. – Я уж и так и эдак. Вожгаюсь над каждой стряпней. Спросила как-то: невкусно? Не. Все хорошо. Сказала, мутит.

– В рот не лезет, – кивнула Оленя. – Еда-то вкусная, она даже пожаловалась как-то. Мол, вон пирог капустный, люблю такой, а не лезет. Так и не спит уже который день. Я ведь в соседней комнате. Чу, шаги. Прислушаюсь, то она ходит по комнате.

– Не спускается? – Нежд отряхнул руку.

– Да ну. Спускалась бы, шмыгнула как мышка, я бы и не услышала, наверное, – вздохнула Оленя. – А она ходит. А надысь заглянула я, она сказала, что пытается устать посильнее, чтобы уснуть поскорее. Велела мне идти. Ходить тише стала, но я уже сама не сплю, прислушиваюсь.

– Н-да… Хозяйку нашу долит что-то, а что, нам неведомо. И как помочь, не знаем, – покачала головой Забава.

– Я ей цветы ношу, она улыбается, – поделилась Оленя, – нравится ей. Говорит, дом напоминают и бабушку.

– Скучает, может? – предположил Нежд, опускаясь на табурет.

– Поди разбери. Да пускай и томилась бы, разве ж себя гробить надо?

– Что вы тут косоплетки плетете?[25] – Дедушка Ежа неторопливо зашел в кухню, по пути выдав Неждану легкий подзатыльник для проформы. Тот ответил «начальству» высунутым языком.

– Мы тебе смотники[26] какие? – фыркнула Забава. – Мы за хозяйку беспокоимся.

– А есть заделье?

– А ты не видишь? Чахнет она. Худющая стала, бледнющая. Сердце за нее болит.

Оленя тяжело вздохнула. Махнула рукой на прощание да пошла за уборку приниматься. Чего гутарить[27] зазря?

Ночь стала темнее, дольше. Но Севара все равно не могла уснуть. Она бы с удовольствием выпила волшебного мятного чая, чтобы успокоить нервы и наконец выспаться. Однако внизу вместе с чаем будет и Неждан, а идти к нему она не собиралась. И без того слишком близко его подпустила. Снова. Нельзя давать продолжения посиделкам, а слуге надежду на большее.

Спустив было ноги на пол, Севара все же вернулась на кровать. Позавчера к ней уже заглядывала обеспокоенная Оленя, не стоит опять будить ее топотом. И так казалось, что все слуги смотрят на хозяйку как-то странно. С… жалостью? Севара мотнула головой: вот еще, будут ее жалеть какие-то…

Мысль только сильнее разозлила. Снова она их причислила к неполноценным, будто сама не была на краю пропасти, ведущей от дворянства к нищете. А слуги тоже люди, с чувствами. Конечно, они переживают. И есть из-за чего.

Рука легла на грудь, туда, где темнело пятнышко. Севара старалась лишний раз на него не смотреть, но от того только лучше замечала, как пятно разрастается. Теперь это был полноценный синяк.

Едва Инти поднялась из-за горизонта, Севара не выдержала и встала, хотя до утра еще была пара отрезов, а то и больше. Часть посветлевшей ночи прошла в кабинете под шелест бумаг, которые перепроверялись уже раз восьмой.

Как хорошо, что сегодня – последний день декады, а значит, пора к Радмилу. Вдруг он уже что-то узнал и наконец Севара получит хоть небольшую зацепку? Или как минимум удостоверится: существовал Хозяин Зимы или нет. Разумеется, думалось, что существовал, но другой вариант отметать было рано. Втайне Севара надеялась на последнее: лучше уж пусть окажется, что она сходит с ума, чем однажды превратится во вторую Неневесту.

Все утро Севара клевала носом. Ароматный кофе, который наконец привезли и ей, хоть как-то спасал ситуацию, но сонливость все еще нападала. Когда она добралась до кабинета Радмила, то зевала напропалую. Только рот успевала прикрывать ладонью в тонкой белой перчатке из мелкой сетки.

– Так что вы узнали? – Севара сделала большой глоток кофе, кружку которого ей выдал маг.

– Информация скудна. Морозные ведьмы появились в реестре около ста пятидесяти зим назад. И отмечены всего три. До них регистраций не было, новой Морозной, как я упоминал, тоже нет.

– А как другая может стать Морозной? Как ведьмы вообще передают свое звание? Оно переходит по наследству?

– Иногда да, иногда нет. Ведьмы отдают его достойнейшей, а такой может оказаться и собственная дочь, и пришлая ведьма.

Севара закусила губу, едва не раздирая кожицу до крови. След утерян. Из легенд она не узнает о Морозной ведьме ровным счетом ничего.

– Но если вам интересно, есть еще кое-что. – Радмил откинулся на спинку стула.

Севара обратилась во внимание, придвинувшись ближе к столу, чтобы слышать лучше.

– Знаете ведьмин дом?

Севара помотала головой.

– Ах да, вы же недавно тут. В общем, в лесу, рядом с рекой, есть заброшенный дом. Зимой туда не падает снег и не подступает лед.

– Аномальная зона?

– Нет. Только старое заклинание. Древняя магия, так что когда срок его закончится, никто не знает. Главное – оно безопасно для людей и живности, посему мы его не трогаем. Ни к чему лишние силы тратить, – пожал плечами Радмил. – Туда в основном молодежь ходит. Особенно на Русалью декаду и на Разгулья. Придумали себе, что когда-то там жила беглая темная ведьма, а когда умерла, обратилась духом да осталась в доме, где по ночам предсказывает путникам будущее за каплю крови.

– Правда предсказывает?

– Умоляю, Севара Милояровна, вы хоть каждой байке не верьте. Будь там дух, мы бы от дома щепки не оставили. И вы бы то и дело видели черные с золотом плащи, которые прочесывают местность, чтобы не допустить повторения. Но духов у нас, благо, не водится. Тихие места. Горы не дают им попасть сюда из Великого леса.

– Так а что за дом тогда?

– О! Видите ли, предыдущая Морозная ведьма… Как бы сказать… – Радмил задумчиво посмотрел на свою гостью, а затем махнул рукой, решившись наконец ответить: – Последняя Морозная ведьма – моя бабушка. Она умерла давно…

– Простите… – Севара вспомнила, как нагло допытывала информацию, в том числе и о ней.

– О, бросьте. Мы ведь о другом ведем речь, так? В общем. Я решил заглянуть в бабулины дневники и выяснил интересную вещь. Дом у реки, ведьмин дом, он принадлежал не какой-то безымянной ведьме, не темной тем паче, он принадлежал когда-то первой Морозной ведьме. Своеобразный памятник всем Морозным ведьмам. Бабушка чтила тот дом, но я никогда не понимал почему. Думал, что обычная солидарность ведьм. А теперь мы с вами знаем правду. – Радмил заговорщицки подмигнул.

Севара вскочила, едва не хлопая в ладоши от радости. Она и не надеялась на такой подарок судьбы. Будто сама Мабакью[28] взялась за нити жизни, чтобы привести ее сюда.

– Огромнейшее вам спасибо! Без вас я бы ни за что не справилась, – заверила Севара. – Не знаю, как отплатить за вашу помощь!

– Да ладно уж, – он махнул рукой, – я кое-что выяснил и о своей семье. Без вашего любопытства никогда бы не заинтересовался таким. Теперь будет чем дочку развлечь, когда она меня навестит.

Поболтав еще немного, Севара распрощалась с Радмилом и поспешила в поместье. Первым делом она отыскала деда Ежу, чтобы спросить о ведьмином доме. Тот знал, где он находится, да только далековато от Пэхарпа, ближе к Лединску. Ехать долго, а осмотр сколько займет?

Севара решила ехать завтра, правда повезет ее Неждан: дед Ежа пару дней назад взял себе выходные на начало четвертой летней декады.

Ночью поспать нормально вновь не удалось, потому утром Севара не проснулась, а просто вышла из кабинета, где ночь просидела. Оленя помогла переодеться, уточнила, не стоит ли и ей поехать тоже, а получив вместо ответа качание головой, удалилась. Севара спешно затолкала оладьи в рот, с удовольствием выев всю плошку меда, большими глотками допила кофе и выскочила наружу.

У кареты стоял Неждан, театрально широко зевая. И не было рядом деда Ежи, который бы отвесил ему за такое поведение перед хозяйкой подзатыльник. Севара же решила не замечать его всеми силами, которые только оставались в ее распоряжении после бессонных ночей.

По дороге Севаре удалось вздремнуть, что удивило ее и порадовало. Большую часть пути она и не заметила. У тропинки, куда не могла проехать карета, Неждан остановился, постучал в дверь кареты и отворил ее:

– Дальше пешком, госпожа. Корюшка тут постоит, я ее привязал.

Севара молча кивнула, руку помощи отвергла, держась вместо того за стенку кареты. Неудобно, но лучше так, чем трогать его длинные, наверняка прохладные пальцы, а потом думать об этом…

– Чего мы в такую рань приперлись? Сюда по темному ходят за предсказаниями, – бурчал Неждан, плетясь позади.

Севара сразу же вырвалась вперед, надеясь, что надоедливый слуга сам поймет, что ему не рады, и останется рядом с лошадью. Однако тот если и замечал намеки, то игнорировал их с невероятным профессионализмом.

Тропка была узкой и недлинной. В конце ждал махонький домишко почти у самого обрыва, у подножия которого бурлила река. Птички звонко пели, радостно чирикали, явно обосновавшись и внутри комнат. Домишко плескался в дневном свете и летней теплоте, не нагоняя на гостей обещанной жути, а скорее завлекая в уют и покой. Вокруг не рос сорняк, только мелкая сочная трава. Видимо, последствия упомянутого Радмилом заклинания.

Севара осторожно толкнула приоткрытую дверь, ожидая пыльного запаха. Однако ничего подобного внутри не обнаружилось. Аромат листьев и дерева сплетался с лучами света, которые тянулись из широких трещин поросшей зеленью крыши. Растения пробивались сквозь щели в полу, плющ оплетал стены. Внутри порхали бабочки, заметна была пара птичьих гнезд под потолком.

Никакой мебели от старых жильцов не осталось, да и дом был жилым лишь для природы, но не для людей. С другой стороны, сколько зим, а то и веков успело минуть с тех пор, как тут обитала ведьма?

– Ничего нет, – пробормотала Севара, осторожно ступая по старым доскам.

– А вы что ждали? Каравая? – усмехнулся Неждан.

Севара сурово уставилась на него. Лицо слуги вдруг побледнело, улыбка медленно стекала с его лица. Вряд ли из-за недовольства хозяйки.

– Тебе плохо? – Она кинулась вперед, беспокоясь, как бы с ним чего не сделалось. Если ему тут приспичит потерять сознание, то просить о помощи будет некого, а Севара останется совсем одна…

– Чуете? – прохрипел Неждан. Глаза блуждали туда-сюда, голос его стал ниже. Неприятно колючий, он протыкал кожу мурашками дурного предчувствия.

– Что?

– Лед.

Севара сглотнула, чувствуя шепоток страха, который оставил после себя выступивший холодный пот на спине. И решила уточнить:

– О чем ты?

– Прямо под ногами! – Неждан резко сел, руками простукивая деревяшки. Они отзывались ему глухой пустотой. – Внизу что-то есть. Голбец, наверное.

– Что-что?

– Подвал. Странно… Крышки нет.

Они осмотрели пол. Вход не нашли. Однако именно тут трава не пробивалась в щелях. Присев и вытянув кисть, Севара и через перчатку почувствовала тонкую струю сквозняка. И как только Неждан заметил?

Он тем временем сел на пол, пытаясь выломать хоть одну доску из пола.

– Прекрати, заноз только загонишь, – предостерегла было Севара, но тут же послышался хруст, за которым часть пола вдруг бухнулась вниз. Пришлось отскакивать, проглотив визг.

Птицы беспокойно вспорхнули, отлетая подальше. Бабочки поскорее покинули дом, казалось, даже трава стремилась просочиться обратно под землю. Пол смотрел темной пастью подвала, дышал смрадной сыростью и морозом. Ледяным.

Неждан, не задумываясь, спрыгнул вниз. Пол теперь был ему по плечо.

– Ты куда? Света там нет! И как обратно полезешь? – запричитала Севара, проходя почти у края. Она не знала, куда дальше. Вроде вот она – зацепка, которая была нужна, но… слишком черно внутри, слишком холодно, слишком страшно.

Неждан оглянулся, вытащил из кармана спички, тряхнул их. Они зашуршали, стукаясь друг об друга.

– Вы тут или со мной? – задорно ухмыльнулся он.

– Вообще-то это ты со мной, – буркнула Севара, осторожно садясь на край. Если голова Неждана выглядывала из-под пола, то ее макушка наверняка едва будет заметна. Довольно высоко. И ступенек нет. Может, где-то обвалились? А может, вход в другом месте.

Неждан подошел, вытягивая руки. Когда его ладони застыли у талии Севары, он поднял взгляд, уточняя:

– Могу я помочь?

После короткого кивка он сжал ее талию. Она облизнула губы, невольно задержав взгляд на мышцах, проступающих сквозь ткань рубашки, и уперлась ладонями в мускулистые плечи. Всего пару мигов Неждан держал свою госпожу на весу, но делал это с такой непосредственностью и легкостью, словно Севара ничего не весила. Почему-то это вызвало внутри смущение, проступившее румянцем на щеках. Она ощущала то, какими горячими они стали.

Лазуритовые глаза смотрели с насмешкой, но не злой, а какой-то по-особенному теплой… Неждан бережно опустил Севару на сырую землю, а затем деловито чиркнул спичкой. На самом кончике затрепетал огонек.

– Сосредоточимся на поисках!

– Госпожа моя, я лишь о том и думаю, а вы о чем? – ехидно уточнил Неждан и неспешно двинулся вперед, немного пригнувшись.

Севара недовольно фыркнула, пытаясь унять фантазии, в которых сильные руки все еще стискивали ее талию… Она здесь занята делом, в конце концов! Не время заигрывать со слугой! Нет, вообще никогда не нужно заигрывать со слугой!

Пройдя пару шагов, Неждан вдруг ступил куда-то вбок, и огня стало больше – зажглись свечи, оставленные прежними хозяевами. Они словно почуяли кого-то и вспыхнули зеленоватым пламенем, освещая пространство.

Здесь было интереснее. Стол, на нем – стопка тетрадей и книг, с поросшей на них плесенью, старые засушенные травы, опавшие пылью, едва их коснулись. Узкие полки, приделанные к землистым стенам, на которых ютились баночки, бутылочки и камешки.

Севара осторожно отряхнула руки от мелких кусочков засушенных трав, которые рассыпались от ее касания, и приблизилась к стопке ветхих тетрадей. Из нее она вытащила одну наугад. Внутри кое-что сохранилось, но понять написанное было невозможно из-за кривых загогулин, использовавшихся вместо нормальных букв. Неждан повторил процедуру, однако, нахмурившись, отложил записи в сторону. Встретившись взглядами, они оба пожали плечами.

Пробыв еще пару промежей в логове ведьмы, Севара начала замерзать. Сердце покалывало, и она решила вернуться к теплоте Инти снаружи. Неждан последовал за ней, и зеленое магическое пламя на свечах погасло.

– Ты бывал тут раньше?

– Рядом – да, а внутрь не ходил, – отозвался он. – Сюда мало кто заходит. На спор разве что, гадают-то снаружи.

Сплетя руки в замок, Неждан подставил их Севаре как ступеньку. Она приподняла подол, с сомнением взглянув на слугу. Туфли после походов под полом стали грязными и наступать ими на чужую кожу было странно. И все ж выбраться ведь нужно.

С тяжелым вздохом Севара опустила ногу на предложенную опору, которая тут же толкнула, помогая пружинисто скакнуть вверх. Ей удалось схватиться за выступ и почти выползти на пол, но там взяться было не за что, а тяжелые юбки волокли назад.

– Ну. Чего повисли? – насмешливо поинтересовался Неждан, отряхивая ладони.

Ответа не последовало, раздались только натужные пыхтения. Подтянуться было еще сложнее. Севара изо всех сил пыталась выбраться, но стоило неосторожно двинуться, как она начала соскальзывать, так еще и платье зацепилось за неровную деревяшку.

– Сиктир!

– Опять ругаетесь, госпожа моя? Или это ваш интересный способ о помощи просить? – хмыкнул Неждан. Он явно наслаждался видом беспомощной хозяйки, с которой уже едва не падали туфли от беспорядочных трепыханий в воздухе. Усилия смотрелись крайне глупо.

Видимо, зрелище таких стараний все же утомляло, ибо Неждан соизволил помочь. Он подошел ближе, обхватил одной рукой ее ноги у колен и немного приподнял. Севара все же не сдержала визг неожиданности, но теперь смогла расслабиться, держась одной рукой за край пола, а другой за макушку Неждана.

– Только поумерьте страсть, госпожа, не тяните меня за волосы, – умудрялся комментировать тот, отвоевывая платье у коварной деревяшки. – А то повыдергиваете все, и я лишусь своей пышной шевелюры.

Послышался красноречивый треск ткани, но высказаться Севара не успела. Ее бесцеремонно тряхнули, разворачивая, и чужая ладонь уперлась пониже спины, выталкивая вверх.

Севара пискнула, наконец очутившись на полу. Щеки горели от стыда. Кое-как она поднялась, оглядывая разорванную верхнюю юбку. От возмущения за наглое, совершенно непочтительное к хозяйской персоне отношение ничего, кроме как открывать и закрывать рот, не получалось.

Неждан не просто схватил ее за задницу! Он пихнул ее в задницу! Разумеется, чтобы она наконец выбралась, но… Но! Что за вопиющее пренебрежение ко всем этическим нормам! И это учитывая, что Севара и сама частенько ими не руководствуется.

Неждан тем временем легко подтянулся и вылез. Он наверняка мог предложить иной способ, более легкий, но сделал все так, чтобы выставить госпожу идиоткой!

Севара наконец нашла слова, но произнести их не успела. Выражение лица слуги не позволило начать браниться. Он опять резко побледнел, брови его нахмурились, рот скривился, словно от боли.

– Ты как? Белый весь как мел.

– Что-то мне дурно… – признал Неждан тихо, глаза его вновь забегали. – Наверное, темная магия ведьмы…

– Не буровь, – махнула рукой Севара, использовав интересное словечко, услышанное как-то от Забавы. Надо успокоить его, а то, чего доброго, свалится в обморок прямо внутрь подвала. – Я выяснила, что никакой темной ведьмы тут не было. Здесь жила первая Морозная ведьма.

Неждан, казалось, побледнел еще сильнее, хотя Севара не думала, что такое возможно. Кожа его будто бы даже посинела, как у мертвеца. Невыносимо голубые глаза его блуждали туда-сюда, расфокусированные, но словно что-то ищущие.

– Нежд? – Севара подошла ближе, окликая его сокращенным именем. Она ласково коснулась его плеча. Ей было непривычно и страшно видеть его таким. – Нежд, все хорошо.

Он моргнул, наконец цепляясь за нее взглядом. На губах появилась тень прежней улыбки, Неждан прикрыл веки и глубоко вздохнул. Кожа вновь приобрела здоровый цвет, а нежные глаза теперь смотрели только на хозяйку:

– Прости, Сева. Напугал?

– Да, до маров! – Она облегченно шлепнула его по спине. – Что с тобой?

– Может, я чародей, – усмехнулся он, – и тонко реагирую на магию.

– Если ты чародей, то советую зарегистрироваться, чтобы в одну ночь за тобой не явилась полиция!

Неждан потер переносицу, а затем вдруг указал куда-то в угол:

– Кажется, там что-то есть.

Севара оглянулась, но кроме стены, затянутой плющом, ничего не увидела.

– Очередной секрет дома. – Неждан резким движением сдернул растение, под которым обнаружилась махонькая ручка и четкое очертание дверцы. – Видите? Я ведь говорил.

– Да как ты заметил?

– Наверное, я и правда чародей… Просто неудавшийся, – пожал он плечами. – Но такой секрет вы бы и сами заметили, если бы не слабое зрение.

– Нормальное у меня зрение!

– Нет. Вы же постоянно в документы смотрите и в темноте еще. А тут все очевидно. Наверное, раньше здесь висела картина, которая скрывала тайник, а теперь…

– Плющ. Он все закрывал. – Севара смело потянула за ручку, но дверца не поддалась. – Мар!

– Надеюсь, вы не все, что стоит и торчит, с такой силой дергаете?

Севара залилась краской, рассерженно уставившись на него.

– Понежнее, поласковее, госпожа, – продолжал веселиться Неждан, – вот видите?

Дверца действительно приоткрылась. Он отступил, давая хозяйке самой изучить содержимое тайника. Севара застыла на миг, вдруг вспомнив, что находится в доме ведьмы. А ну как там проклятье какое? С другой стороны, маги должны были почувствовать что-то вредоносное.

Севара распахнула тайник и тут же резко выдохнула, попятилась, едва не упав. За маленькой дверкой скрывалась знакомая шкатулка. На миг показалось, что ее собственная. Из голубого камня, блестящего, как снег. Та самая шкатулка, подаренная ей в лесу беловласым незнакомцем.

Сердце пропустило удар. Но пальцы сами потянулись к находке. Севара взяла ее осторожно, как хрупкий хрусталь, боясь уронить. Открыть не смела, помня, что беглый маг погиб рядом со шкатулкой. Кто знает, что она таит? Какое проклятие и беды…

Неждан протянул руку и откинул крышку шкатулки. Севара едва не взвизгнула от ужаса, но никакого морозного наказания не последовало.

– Это… бумажка? – спросил он удивленно.

Нутро шкатулки оказалось пустым. Никаких драгоценностей, каменьев и золота. Только одинокий лист бумаги, свернутый несколько раз.

Дрожа от волнения, Севара раскрыла его. Шкатулка выпала, гулко бухнув. Теперь сердце зачастило, дыхание остановилось, горло сжалось, будто кто-то душил, ноги задрожали, и страх проник под кожу, струясь по венам, опустился тяжелым камнем, придавливая, заставляя холодеть от жути. Севара тонула в ужасе.

На тонком листе карандашом нарисован был узнаваемый портрет. Портрет незнакомца, встреченного в темном лесу. Сейчас его образ обрел большую четкость. Вспомнились одеяние, голос и взгляд того самого мужчины. На рисунке он улыбался краешком рта. Печально изогнутые губы, точь-в-точь как тогда…

Однако поражало другое: внизу витиевато было подписано «Хозяин Зимы».

Надпись-пощечина, приводящая в себя.

Внутри частичка, которая всегда знала правду, насмешливо и раздраженно спрашивала: «Ну как, теперь веришь?»

Пытаясь вернуть власть над телом и дыханием, Севара выронила лист, и тот медленно спланировал вниз. Она отвернулась и зашагала на негнущихся ногах прочь. Толкнула скрипнувшую дверь, прошла вперед, на запах влаги.

Наконец Севара остановилась. Если бы не обрыв, пошла бы еще дальше, но пришлось застыть, опираясь о голое темное дерево, чьи корни торчали из-под выступа, под которым неслась река.

Прохлада оттуда поднималась ветром. Севара дышала часто, жадно, но будто не могла полностью наполнить легкие. В глазах темнело, паника не отпускала – вцепилась острыми когтями.

Все правда. Хозяин Зимы существует. Он спас ее в темном лесу. Легенды в тетрадях правдивы. Невозможно больше отрицать очевидное. Но что делать? Как ей быть? Она умрет?

На миг от волнения, смешавшегося со страхом, колени подкосились. Севара потеряла равновесие, покачнулась, безуспешно пытаясь нащупать дерево, и поняла, что падает. Она слышала пронзительный крик. Свой крик. Но он казался чужим, далеким и ненастоящим.

Одна паника сменила другую. Отсутствие всего вокруг чувствовалось еще острее.

Пусто.

Так ощущалось свободное падение. Сколько ни маши конечностями, а не взлетишь, ветер не подхватит, а опереться можно лишь на воздух, который не остановит движение.

Севара успела взглянуть на бесконечно прекрасное, напитанное голубым цветом небо, в котором будто мелькали яркие картинки прошлого. Затем пришла боль – то тело ударилось о водную гладь. Стало мокро, холодно, а небо скрылось за толщей воды, которая обожгла нос и гортань, а затем и легкие.

Умей Севара плавать, спаслась бы, но она так и не научилась. Теперь речное течение заталкивало мутную ледяную воду в глотку своей жертве. Мысли исчезли. Осталось только желание выжить. Но ничего сделать Севара не могла. Просто извивалась, сжимая себе горло, вытягивая язык в попытках вдохнуть. Стой она рядом, решила бы, что утопающая дура, но сейчас, под водой, в ужасе, без мыслей, она сама не понимала, что делает и что нужно делать.

От удушья вода стала еще мутнее, еще темнее. Все куда-то исчезало. И она сама безвольно расслабилась, позволяя сознанию уплыть далеко-далеко, на илистое дно, полное камней.

Вдруг что-то вспыхнуло во тьме – два прекрасных алмаза. Глаза. Они сияли холодным светом.

«Хозяин Зимы», – мелькнула последняя мысль. Затем что-то ледяное схватило Севару, и разум наконец погас.