Хозяин Зимы

25. Любовь

Вода в воображаемой клепсидре[40] стремительно заканчивалась вместе со временем. Прошла уже декада, за которую Севара успела изучить несколько сказок о Хозяине Зимы (они мало походили на правду), а также перечитать историю Эры богов до Падения Первого. Информации было немного, к тому же она была неоднозначной. А рассказов о братьях Первого еще меньше. Возможно, они были в более обширных сборниках, но к ним доступа не было. Пришлось заказать несколько из книжных каталогов, однако неясно, когда тома придут. Зимой путь к Пэхарпу был крайне сложным.

Севара даже выкроила время, чтобы снова наведаться к Радмилу в надежде, что он знает больше. Однако тот лишь усмехнулся, сказав, что религии ему неинтересны. А Севара побоялась признаваться, что Хозяин Зимы живет в горах и является братом Первого… В этом сложно будет убедить мага на словах. Скорее Севару отправят в лечебницу с подозрением на душевное заболевание.

Расспросы Льда тоже мало что дали. Он больше знал о цветах, которыми увлекался его названый отец, чем о прошлом Хозяина Зимы. Да и отвечал неохотно. Севара его понимала. Даже тайны своего папы, который к концу жизни стал ей почти чужим человеком, она бы раскрывать не стала. А Лед хоть и был в ссоре с отцом, все же непременно срывался в рассказы о том, что тот на самом деле хороший. Впрочем, смолкал так же быстро, понимая, что острая тема может привести к ссоре. А возлюбленные и так едва воссоединились.

– Как прошел день? – уточнил Лед, зажигая очередную свечу. Он успел натаскать их в хозяйскую спальню, а теперь расставлял повсюду.

– Безрезультатно, – вздохнула Севара, внимательно наблюдая, как маленькие огоньки вспыхивают от спички на все большем количестве фитилей.

Обычно Лед так не делал. С тех пор как они помирились, он сторожил сон, успокаивая Севару каждый раз, когда та подскакивала от внезапно накатившей паники. Однако обычно они обходились светильником на тумбочке, а не кучей свеч…

– Ты видела сегодня Оленю?

Севара нахмурилась, стараясь вспомнить. Однако камеристка последние дни словно избегала хозяйку. Она исполняла поручения, сидела на ужинах, но каждый раз казалась отрешенной и задумчивой. А еще часто просилась на прогулки. Севара списывала это на то, что Оленя волнуется о собственной судьбе. Должно быть, скорая гибель пугает ее…

Сердце кольнуло. Нет, Севара обязательно придумает, как спасти невинную девушку!

– А ты видел?

– Она с Нового года и так почти перестала общаться со мной, – пожал плечами Лед, – а последнее время вовсе уходит, как завидит… Похоже, мы больше не друзья.

– Ничего, помиритесь. Мы же с тобой помирились.

– Твоя правда, госпожа моя. Но ты мне вовсе не подруга, ты мое тепло, мое дыхание, моя жизнь.

Смутившись, Севара потупила взгляд. Почему-то ей было неловко слушать такие признания, хотя они и вызывали приятные ощущения где-то под ребрами. Нужно срочно перевести тему, пока она не превратилась в лужицу растопленного масла под ногами Льда.

– Зачем тебе это? – Севара обвела рукой свечи, некоторые из которых стояли уже не просто в подсвечниках, а даже на мисках. Среди них она заметила и пару старых масляных ламп.

Света было столько, что казалось, будто наконец наступил полдень в темном зимнем царстве. Да к тому же стало совсем уж душно, почти невыносимо. Севара сидела на краю кровати, борясь с желанием снять сорочку и поднять волосы или распахнуть окно, чтобы проветрить. От жары на коже начинал выступать пот.

– Ну, этого должно хватить… – пробормотал наконец Лед.

– О чем ты? – Севара поднялась, ступая по все еще прохладному полу. Это хоть немного помогало справиться с жаром, разлитым в воздухе. – На что должно хватить?

– На нашу любовь, моя госпожа.

Она вздрогнула, недоверчиво уставившись на Льда, который стоял почти вплотную. Глаза его разгорелись светом и соскользнули вниз по телу.

– Снимешь сорочку сама, чтобы я не порвал очередную вещь из твоего гардероба?

– Что? – Севара прижала руки к груди, будто пыталась защитить несчастную ткань.

С тех пор как они «помирились», их близость ограничивалась поцелуями и легкими прикосновениями. Все прерывал сам Лед, который каждый раз становился таким холодным, что его имя вполне можно было понимать буквально.

– Разве ты?..

– Это все должно помочь. Я насытился, мне будет проще. Не хочу говорить, что все безопасно, но… – Лед опустился на колени перед Севарой и обхватил ее бедра, подняв голову. Его подбородок упирался теперь в ее живот, а сверкающие очи жалобно смотрели снизу вверх. – Госпожа моя, только позволь.

– Ты настырный, – усмехнулась Севара, запуская пальцы в белые пряди, которые казались перламутровыми. Она бы соврала, если бы сказала, что не хочет того же. Она бы соврала еще больше, если бы сказала, что не ощущает возбуждения уже сейчас, когда прохладные руки сквозь ткань сминают ее ягодицы.

– Я бессилен перед моей госпожой, – зашептал Лед, наклоняясь ниже, приподнимая вверх ткань сорочки, чтобы запечатлеть морозный поцелуй на разгоряченной коже. Его губы оставляли прохладные дорожки от коленей к внутренним сторонам бедер.

Севара прерывисто дышала, продолжая пальцами зарываться в волосы цвета снега. Лед же выводил на ней свои стылые узоры. Он явно специально обходил самое чувственное место.

– Прикажи мне, Сева, – забормотал он, – и я отступлю. Я в твоей власти.

Вместо слов она стянула с себя сорочку и отбросила ту в сторону, полностью обнажаясь. Так она и стояла перед могущественным существом, все еще одетым, но трепетно прижимающимся губами к ее коже.

Севара облизнула губы, перед тем как взять Льда за подбородок и поднять его голову, чтобы встретиться взглядами. Он сглотнул. Взор его был затуманен жаждой тепла.

– Не смей отступать. Не смей отрекаться от меня.

– Никогда, – хрипло ответил Лед, целуя ее живот. – Я погибну без тебя.

Севара хмыкнула. Она не слишком верила в это, но понимала, что сейчас он скажет что угодно, потому что это мгновение принадлежало им, а Лед погрузился в любовь без остатка и едва ли способен на логические умозаключения. Конечно, он будет жить… Он бессмертен, судя по всему, а у нее еще несколько десятков зим перед тем, как веки ее закроются навсегда. И даже тогда Лед будет жить. Хотелось надеяться, что даже спустя сотни и сотни прошедших годов он все так же будет помнить о своей Севе, которая когда-то отдала ему всю себя.

А она отдала. Севара никогда не влюблялась, не позволяла слабостей. А сейчас… Она нашла того, кому вручила свое сердце, и не пожалеет о том, даже если избранник выпьет из нее все тепло, оставив только холод.

Севара наклонилась, впиваясь горячим поцелуем в губы Льда. Он застонал ей в рот, придерживая ее талию. Оторвавшись от нее, он улыбнулся и медленно поднялся, возвышаясь над ней.

Лед стянул рубашку и откинул ее в сторону. Его крепкое тело, сплетенное из мышц, казалось, сверкает, как свежевыпавший снег под лучами Инти. Синеватые вены проступали на руках, а белые волосы дорожкой тянулись от пупка к поясу штанов. Невольно Севара отступила, опуская взгляд ниже, на ширинку.

– Хочешь остановиться? – Лед склонил голову набок. В сияющих глазах заметно было беспокойство, но вместе с ним и властность. Его покровительственный тон не допускал сомнений, кто именно управляет ситуацией.

Севара покачала головой, садясь на изножье кровати. Чего стоят ее слова, если она даже не сможет сопротивляться такому могущественному существу? Мнимая безопасность… Несмотря на ее решимость и доверие, она все равно почему-то не могла перестать думать о том, что будет, если все пойдет «не так».

– Я серьезен, Сева. Я остановлюсь, если велишь.

– Разве ты сможешь?

– В любой момент. Клянусь своим существованием. – Свет в его очах на миг вспыхнул ярче, будто подтверждая, что молитву услышали сами боги. Лед опустился на корточки, целуя ее колено. – Моя госпожа, это не просто слова, я вверяю свою судьбу тебе. Ты вольна распоряжаться мною как вздумается.

– Спасибо, – искренне отозвалась Севара, притягивая его, чтобы вновь переплести языки. Она не хотела думать ни о чем, кроме этой ночи, кроме Льда, который делал все, чтобы она ощущала безопасность.

Севара ощущала ее только с ним. Всегда. Поэтому она расслабилась в прохладных руках, позволяя уложить себя поверх одеяла, позволяя раздвинуть себе ноги так, чтобы между них устроился Лед…

Севара не сразу поняла, что произошло. Она точно помнила, что все «случилось». Помнила, как лежала на кровати, как нависал над ней Лед, помнила укол боли и сменившее его наслаждение от каждого нового толчка. Но не могла же она потерять сознание из-за нового для нее удовольствия?

Севара приподнялась, поняв, что уже не голая – на ней были сорочка и одеяло. Сонно жмурясь, она оттолкнула грелку, из-за которой снова стало душно. На полу у кровати сидел Лед, крутя в руках свечку. Он чуть повернул голову, виновато улыбнувшись.

– Извини, Сева… Ты как?

– Нормально. Кажется… А что произошло?

– Все прошло неплохо, но я забылся в блаженстве и случайно… Ну, знаешь… Забрал все тепло, в том числе начал тянуть его из тебя. Но я взял себя в руки! Так что все должно быть нормально. Однако больше, пожалуй, мы так делать не будем, как бы сильно я этого ни хотел.

– Я ни о чем не жалею, – пожала плечами Севара, не сдержав зевок. Она сейчас чувствовала лишь жуткую усталость, никакого мороза по коже и приближения гибели. Так что все и правда было хорошо. – Слушай… А если… Если бы мы сделали это летом? Я имею в виду, тогда будет везде жарко, а твое ну… ты понял, оно же вообще как мороженое.

Лед рассмеялся. Севара тоже захихикала. Несмотря на весь холод сына Хозяина Зимы, смех его теплом разливался по комнате.

Снаружи выл ветер, пурга стучалась в окна, просясь в нутро натопленной башни. Однако очень скоро снаружи станет тихо. Вьюга знала это, потому что ощущала окружающий мир почти так же чутко, как духи, бродившие в волчьих телах. Те за сотни зим успели поднатореть в том, чтобы ведать, когда придет время для покоя, когда для лучей, а когда для бурана.

И, несмотря на то что новой метели не предвиделось, Вьюга все равно проснулась, испытывая нечто странное. Предвестие бури висело в воздухе, оставаясь во рту привкусом горечи. Однако почему-то никто этого не видел. Отец все так же бродил днями и ночами по округе, Лед появился лишь раз, а Снег… Вьюга поджала губы и нахмурилась, уставившись в распахнутый сборник сказок, подаренных когда-то папой.

– Ну что ты маешься? – Нянечка опустила спицы вместе с незаконченным шарфом для своей подопечной.

– Самой знать бы, – вздохнула Вьюга, садясь в кровати. – Ничего не чуешь?

Неневеста лишь фыркнула и повернула голову к двери, в которую мгновением позже постучали.

– Что ж, думаю, мне лучше прогуляться, радость моя.

Вьюга рассеянно кивнула, не обращая внимания на усмешку нянечки и ее грозный взгляд, направленный на визитера. Неневеста выскользнула, исчезая на винтовой лестнице, а на пороге застыл Снег. Вьюга вскочила и подбежала к нему. Ей ужасно хотелось наброситься на него с поцелуями и объятиями, ведь в замке все равно никого не было. Никого, кто мог бы прервать их, но…

– Сестра.

Вьюга нахмурилась:

– Ты мне не брат.

– У нас один отец, значит… – терпеливо пояснял Снег, – … ты мне сестра.

Пощечина вышла звонкой, хлесткой. Он даже не стал уворачиваться.

– У меня есть родители! Настоящие! И у тебя тоже! И они разные! – Вьюга толкнула Снега в грудь, но тот даже не пошатнулся. На его лице не считывалось никаких эмоций, как и большую часть времени. – Ты мне не брат!

Она снова подняла руку, намереваясь отпихнуть его от себя, но на сей раз он не позволил. Снег перехватил ее запястья и подтянул ближе, негромко спрашивая:

– Значит, и Хозяин Зимы тебе никто?

– Он… Я ценю его, он заменил мне родителя, но… Но он не делает нас с тобой родственниками. – Вьюга пыталась сохранять невозмутимость и говорить твердо, но то и дело опускала взгляд к губам Снега. Она помнила их вкус. Она знала, каким нежным он умеет быть. – Прости… Но ты не мой брат, – повторила она, – и никогда им не был.

Вьюга привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Она осторожно поцеловала Снега в уголок губ, одновременно извиняясь за свою несдержанность и напоминая, кем он был для нее.

С гортанным стоном Снег припал к ее рту, его язык настойчиво скользнул внутрь, а руки его обвили ее тонкий стан. Она ответила ему с готовностью. Ни одна их ссора не заставила бы ее отказаться от каждого, даже самого мимолетного, мгновения, проведенного наедине. Декады вожделения истощили терпение, и Вьюга запустила пальцы в его пряди, потянула за ленту, которой он завязывал волосы. Снег прижал ее теснее к своему стылому телу, обхватывая ягодицы, и поднял. Шаг, еще один. Вьюга ахнула, когда ее почти бросили на кровать. Снег упал следом, своей тяжестью вжимая ее в матрас. Ладони его ползли под подолом, по ногам и выше. Между бедер уже ощущалась горячая болезненная пульсация, и предвкушение охватило Вьюгу. Однако в дверь постучали. Настойчиво и требовательно.

Снег в тот же миг отшатнулся. Он отошел к окну и пригладил встрепанные волосы, а Вьюга, разочарованная и разозленная, крикнула:

– Что?

– Ваш отец возвращается, приведите себя в порядок, – недовольным тоном ответила нянечка.

Вьюга цокнула языком. Они могли бы успеть до его возвращения. Наверное, могли бы.

– Когда это закончится? – вопрос больше риторический, ведь она знала, что ответа не существует. – Я хочу быть с тобой.

– Я желаю того не меньше. Я никогда ничего не хотел, кроме того, чтобы ты стала мне женой, – отозвался Снег, прикрывая веки, и на челе его отразилась боль. Однако когда он распахнул глаза, выражение сменилось на невозмутимое. Как всегда. – Но это невозможно.

– Почему нет? – Вьюга села на кровати. – Нам просто нужно переубедить отца.

– Просто? – Снег горько усмехнулся. – Нет ничего простого в этом, душа моя.

– Не цепляйся к словам. Главное, мы должны хотя бы попытаться. И найти союзников!

– И кто согласится ими стать? Неневеста закрывает глаза на… на наши встречи, но вступаться за нас не готова. Лед тем более. У него своих проблем достаточно. А духи… Они не пойдут против воли Хозяина Зимы.

– Мой дорогой, мой милый Снег, – Вьюга ласково улыбнулась, приближаясь к нему и позволяя его рукам поправлять ее волосы, – союзников завоевывают. Нам нужно общее дело. Такое, где мы тоже можем выступить на чьей-то стороне. Например, спасти человеческую жизнь. Мое мнение насчет невесты отца все то же. Пусть у Льда получилось отвоевать Севару, но я не желаю той рыжей девушке судьбу нянюшки, как не желает того и Лед, и его… хозяйка. Если получится это, получится и остальное.

– А если ничего не выйдет?

– Все будет отлично, вот увидишь и…

Вдруг в окно застучали. Снег удивленно вскинул брови, а Вьюга поспешила впустить трех черных птичек, влетевших внутрь вместе с потоком северного ветра. Они зачирикали наперебой, подпрыгивая на своих тонких ножках.

– По очереди, девочки! – предупредила Вьюга.

– Что это? – Снег недоверчиво оглядывал гостей.

– В башне скучно, а папа меня никуда не пускает, вот я и придумала такой выход. Нашла трех почти мертвых птичек и влила в них свою силу! Они вроде бы все еще живы, но раны на них затягиваются, а еще они могут есть зерно, как раньше, им не нужно питаться человеческой энергией, как нашим духам! Представляешь?

– Отец знает?

– Если бы он знал, я бы не могла так легко собирать сплетни и подглядывать. Никто не знает… Ну, теперь ты знаешь.

Одна из птичек перелетела на плечо Вьюги и настойчиво потянула ее за прядь. Раньше никто из них не возвращался настолько взбудораженным. Что же случилось?

Вьюга осторожно ссадила птицу со своего плеча и внимательно посмотрела в смоляные блестящие глазки. Ощущение полета мгновенно захватило ее, а картинки заснеженных просторов и горных хребтов замелькали в сознании. Волшебным птицам не страшны были ни бушующая метель, ни пронизывающий холод, так что они легко преодолевали почти любое расстояние. Как далеко они залетели сейчас? И что заметили?

Вьюга сосредоточилась, пытаясь отыскать то, что взволновало птичек. На белом покрывале снега вспыхнул огонь. Живой и обжигающий, он пролетел мимо них в небо, рассыпаясь снопом искр. Откуда? Неужели фаерболы магов? Пришлось приглядеться, чтобы увидеть знакомое лицо, растерянно поднятое вверх. Рыжие волосы трепал ветер, а на губах застыла торжествующая улыбка.