Хозяин Зимы

21. Лед

Первое, что он помнил, – шум реки и стук. Почему-то он сразу понял, что это ледоход. Осколки, образовавшиеся из снежуры и шуги, неспешно уносились течением, иногда сталкиваясь друг с другом.

Стоило раскрыть веки, как перед глазами раскинулся бескрайний бархат неба и рассыпанная на его полотнище алмазная крошка звезд. Какое-то время он просто лежал, пытаясь понять, кто он. Он точно знал, как называют вещи вокруг, знал, что на нем твердая заледеневшая одежда, не вызывавшая, впрочем, особенного дискомфорта. Мороз, который (он почему-то точно знал) должен был холодить кожу, никак не ощущался.

– Дай себе время, сын мой, – сказал чей-то уверенный голос, – тебе нужно привыкнуть.

Пришлось приподняться, чтобы разглядеть незнакомого мужчину в белом одеянии. Он стоял поблизости и казался полупрозрачным. От высокой худощавой фигуры, обернутой мантией, сквозило величием и… угадывалось что-то знакомое. Мужчина повернул голову, отчего его длинные белые волосы соскользнули с плеча и упали на грудь. Сияющие глаза остановились на нем.

– Ты помнишь что-нибудь, сын?

– Нет, – качнул тот головой, вставая и разламывая корку льда на одежде, а затем исправился: – Нет, отец.

Чужие глаза будто стали добрее, однако ни улыбки, ни приветливого жеста не последовало. Впрочем, он вдруг понял, что ему все равно. Внутри его было пусто и холодно, хотя это никак его не трогало.

– Что ж, сын мой. Отныне тебя зовут Лед.

– А ты, отец? Кто ты?

– Много имен у меня было и, возможно, еще будет. Сейчас я Хозяин Зимы. А теперь идем, я должен показать тебя матери.

Матери? Интерес зажегся, словно спичка среди темного, истерзанного стужей леса. Потухнуть было так просто…

Отец отвел Льда выше по течению к какому-то дому, откуда выбежала незнакомка. Она застыла на полпути. Подбородок ее задрожал, а глаза заблестели от слез. Одними губами она прошептала:

– Это не мой сын.

Лед оглядывал эту низкую женщину со встрепанными кучерявыми волосами. Зеленые глаза ее казались ярче из-за покрасневших белков. Лицо ее припухло, будто не так недавно она сотрясалась в рыданиях.

– Ты просила…

– Я не просила о таком! – перебила незнакомка. – Ты поиздевался над телом моего сына! Сделал чудовище! Такое же, как ты сам!

Лед склонил голову набок, изучая ее. Кто же она? Чудилось, что еще немного – и разум озарится пожаром воспоминаний, но ничего не происходило. Все, чем были наполнены мысли, – эта женщина теплая. Тепло привлекало, хотелось забрать его себе, как и тепло тех, кто прятался за стенами дома. Внутри точно остались люди, и их тепло Лед ощущал почти так же отчетливо.

– Я спас его, – холодно отозвался Хозяин.

Но женщина лишь поджала губы, отступая. На дне ее зрачков пылали ненависть и отчаяние. Отец болезненно поморщился и резко развернулся:

– Уходим, сынок, – и быстро зашагал прочь.

Лед хвостиком поспешил за ним, хоть и хотелось задержаться, чтобы понять, о чем говорила та женщина или почему чужое тепло такое приятное… Но перечить грозному Хозяину Зимы он не рискнул. От него исходила давящая печаль, смешанная с искорками злости.

– Лето! – позвал вдруг детский голосок.

Лед застыл на мгновение. Почему-то ему показалось, что он должен оглянуться. Обязан сделать это. Медленно, очень медленно он повернулся туда, откуда только ушел. Дверь дома распахнулась: женщина была не одна. Она вцепилась в запястье девочки с двумя растрепанными косичками. По раскрасневшимся от холода щекам той стекали слезы.

– Ты не помнишь меня?

Лед моргнул. Почему неизвестный ребенок спрашивает его об этом?

– Идем, сын, – настойчиво потребовал Хозяин Зимы. Глаза его сверкнули. – Не пытайся вернуться туда, где ты не нужен.

Лед кивнул и продолжил путь. Вслед ему донесся истошный крик:

– Ты спас меня, Лето!

А после и дрожащий шепот женщины вплелся в сам ветер:

– Это не твой брат, моя девочка, больше нет…

Севара, до того сидевшая с непроницаемым лицом и прямой спиной, вздрогнула, услышав знакомое имя. Лето. Не о нем ли звенели колокольчики?

Сердце больно кольнуло, когда вспомнились те гадания и то, как было передано кольцо Олене… Словно Севара отказывалась от своей судьбы невесты. Может, она и виновата? Может, так она передала неизвестное проклятие Хозяина Зимы? Нет, глупости… Виноват только он.

– Значит, – начала Севара сипло, и пришлось откашляться, чтобы продолжить: – Ты сын Морозной ведьмы?

– Видимо, так. Признаться, я не сразу узнал тот дом, – пожал плечами Лед. – А о его тайниках и вовсе не помнил, но… Наверное, что-то возвращается. Но не все. По крайней мере, можно с некоторой уверенностью говорить, что я сын Морозной ведьмы и меня звали Лето. Иронично, да?

Севара не ответила, лишь приказала:

– Рассказывай. Что было дальше?

Лед печально усмехнулся, отводя холодные голубые глаза:

– Отец отвел меня в замок. Тот самый, в котором ты уже была…

– Мы не люди? – осторожно спросил Лед, послушно проходя в ворота замка.

Хозяин Зимы шел впереди, задумчиво опустив голову. Наверняка они могли бы перемещаться быстрее, но, похоже, отец давал время на раздумья и себе, и своему новоиспеченному сыну.

– О нет… Нет, Лед, мы с тобой… Мы… – Хозяин Зимы нахмурился, будто и сам не знал ответа. – Мы не люди, но это не так уж и важно. Самое главное – ты мой сын. Замок перед тобой – наш дом. Когда-то он был для меня местом заточения. Моей тюрьмой…

Лед взглянул туда, куда указывал перстом отец. На мерцающие в тусклом рассветном свете шпили башен замка. Стены его обросли снегом и льдом, скрывая темный камень.

– И у тебя есть старший брат. Скоро ты познакомишься и с ним, и с нашими помощниками, – продолжал Хозяин, заходя внутрь.

В коридорах замка сохранялся почти такой же мороз, что и снаружи. Стужа проникла во все углы, оставляя после свои метки: все вокруг было запорошено белой пылью зимы.

– Но почему это место было тюрьмой? – удивился Лед, все еще слепо следуя за отцом.

– Потому что боги Осидеста защищали свой материк от моей армии. Им было бы проще убить меня, однако ж смерть моя невозможна, пока жив мой создатель. Посему боги пожертвовали одним из своих великих замков, чтобы пленить меня… Это место, – Хозяин Зимы коснулся одной из стен, – сотворено искусным мастером, самим Леаром. Не каждый может похвастаться таким жилищем.

Льду показалось, что в голосе отца он уловил иронию, но привлекло его все же иное:

– Леар? Это бог-кузнец?

– Ты помнишь пантеон, сынок?

– Да, двенадцать богов и тринадцатый Безымянный, он творец Шарана, создатель всего сущего.

– Почти точно… Первый хотел уничтожить богов, а я исполнял его волю… Раньше… Первый – мой брат, такой же, каким для тебя будет Снег.

У Севары перехватило дыхание. В дневниках было написано, что боги заключили Хозяина Зимы в замке, значит это правда, но… Там упоминали и связь с Первым. Неужели это тоже правда? Они все-таки братья? Севара имела смутное представление о чужой религии, но уж не знать о существовании братьев Первого было бы верхом глупости. Их всего два: Шуя, левая рука, и Десница, правая. Кем был Хозяин Зимы? И был ли?

– Ты… Ты знаешь что-то еще? Он говорил что-то про Первого?

– Тогда мы встретились со Снегом, и я не успел расспросить, а позже… Меня почти ничего не интересовало. Но иногда отец сам вспоминал о братьях… Я не уверен, но, кажется, он боится их. Боится, что они найдут нас. Потому мы и стараемся не попадаться лишний раз на глаза.

Севара облизнула пересохшие от волнения губы. Во что она ввязалась? С кем теперь общалась? С чем столкнулась? Боги, будьте милостивы! И где же вы сейчас, когда ваш пленник вырвался на свободу?

– Что насчет тебя? Что ты делал все это время?

– У отца было очень немного поручений… У него есть два духа, которых он наделил разумом. Ты видела их.

– Волки?

Лед кивнул:

– Теперь уже не только они. Но такие духи остаются в своем уме даже в телах животных, за что расплачиваются с Хозяином Зимы, служа ему. Они всегда собирали для него жизненную энергию, чтобы он восстанавливал силы. Потом и мы с братом иногда занимались этим, а иногда и сами ею питались… Мы ощущаем энергию как тепло. Оно весьма аппетитное…

– И если его «съесть», человек умрет, – нахмурилась Севара. – То есть вы убиваете людей!

– Не совсем… Это… Отец запретил нам нападать, он не хотел, чтобы кто-то вспомнил про него и нашел. Он приказал забирать тепло лишь у тех, кто скоро и так его лишится. Замерзающие на улице, например. Знаешь, сколько их по миру? Вполне достаточно, чтобы напитаться.

– Значит, ты развлекался, путешествуя по Шарану и поедая чужую жизненную энергию, при этом убивая людей?

– В твоем исполнении звучит как обвинительный приговор…

– Странно, почему же? – Сарказм сочился из каждого слова. Севара не могла расслабиться, напряженно вцепившись в подлокотники. Она злилась и боялась одновременно, но показывать последнее не собиралась. – Этот твой брат, полагаю, тоже ходил по миру, отнимая людские жизни?

– Снег больший домосед, чем я. Наверное, потому, что, будучи человеком, успел пройти немалый путь и уже не хочет покидать родные пенаты. Лето же сидел всю жизнь на месте с матерью, а я теперь восполняю этот недостаток путешествий. Так что я исследую новое, а Снег все больше гуляет где-то у горных пиков, где людям тяжело даже стоять, не то что дышать. Иногда он спускается в шахты…

«Мои шахты!» – хотелось возмутиться Севаре, но она лишь поджала губы, слушая Льда. Возможно, какая-то деталь окажется полезной, и станет ясно, как победить Хозяина Зимы.

– Он присматривает за домом. Не позволяет людям даже смотреть в его сторону. Иногда шахты прокладывают ближе к нам, тогда Снег переносит драгоценные камни в другое место…

Севара вспомнила вдруг рассказ Вера о том, как щегарь нашел обальчик. Вероятно, все так и было: они наткнулись на пустую породу. Драгоценные камни же находились в стороне, и если бы начали копать, то шахты бы приблизились к замку Хозяина Зимы. Тот не мог этого допустить, потому рабочие и увидели таинственного беловолосого мужчину – Снега. Он изменил местоположение самоцветов. Интересно, как ему это удалось? Хотя едва ли такая магия доступна человеку… В любом случае Снег отвел людское внимание от места, которое могло бы раскрыть замок, а шахты ушли в сторону…

– Иногда брат забирает с собой несколько камней, – продолжал Лед. – Это их странное увлечение с отцом. Снег носит ему камни, и они создают сад.

– Из драгоценных камней? – Севара приподняла брови.

– Отец делает из них цветы. Растения в таком морозе не выживут, а у него и Снега есть тяга к ботанике, вот они и развлекаются. Ледяной фонтан, растения из драгоценных камней… Учитывая, что они почти все время сидят в замке, я их не виню за странности.

– За такие можно и не винить, а вот за другие… Думаешь, таскать невинных девушек в то место – милая странность, которую можно простить родственникам?

Лед поморщился и отвернулся. Какое-то время он молчал, а ярость Севары разгоралась сильнее, но вот он наконец пробормотал:

– Все не так… Отец не забирал против воли… Он одинок, а долгое время вовсе был заперт… Конечно, он стремился найти компанию. И нашел умирающего парня. Хозяин Зимы влил в него свою энергию, поделился ею. Так появился Снег. Мой брат всегда был пустым и безэмоциональным, он едва ли мог служить компанией. Но отец не забрал энергию, не убил его, а дал волю. Знаешь почему?

Севара фыркнула и повела плечом.

– Потому что детей не выбирают. Он назвал его своим ребенком и все это время заботился о нем как о собственном сыне. Он вытащил меня из ледяной воды, потому что его попросила Морозная ведьма. Он не хотел нести ей мертвое тело сына, потому и воскресил меня… Думаю, он сразу понял, что ведьма не примет меня, и взял ответственность еще и за меня, назвав сыном. И я ему благодарен. Если бы не он, я был бы мертв. А так… Пусть я не помню большую часть прежней жизни, но я создал множество воспоминаний о новой. И Снег, я это знаю, благодарен за дарованный ему шанс.

– А Неневеста нет, – отрезала Севара.

Лед тяжело вздохнул:

– С ней все было иначе. Она не дитя Хозяина Зимы…

Путешествия по странам иногда отнимали годы. Но что годы значат для того, кто уже прожил столько, сколько и сам не мог сосчитать? Время текло иначе, и его было так много, что Лед мог позволить себе расточительство. А ему тогда хотелось отыскать то, что сделает его холодную пустоту чуть теплее. Иногда помогала жизненная энергия других людей, но недолго. И все же Лед раз за разом возвращался домой…

Во всегда стылом замке легко было заметить изменение. Тепло дышало где-то внутри, и свет огня почти опалял морозную кожу Льда даже на большом расстоянии. Он помчался вперед, едва не столкнувшись с братом.

– Там человек?

Снег кивнул. Лицо его, как и обычно, ничего не выражало. Его, кажется, не оживляло даже тепло. А Лед, сейчас напитанный чужой энергией, что-то чувствовал. Эмоции были тусклыми, но он считал, что это лучше, чем совсем ничего…

– Кто это? Почему он в замке?

– Спроси отца, – откликнулся Снег, обходя брата.

Они не виделись пару зим, но их обоих едва ли интересовали приветственные речи и объятия. Так что Лед не стал задерживаться, а поспешил к Хозяину Зимы. Его знакомая энергия пульсировала где-то рядом с источником тепла. Возможно, в библиотеке, ведь это единственная комната, где сохранялась более или менее сносная для человека температура.

Лед ворвался в помещение, найдя отца рядом с диванчиком, на котором дремала незнакомка. Живая. Теплая. Самый настоящий человек. Каштановые волосы разметались по сложенным друг на друга диванным подушкам, тело ее было прикрыто шубой.

– Тш. – Отец приложил палец к губам.

Лед спросил шепотом:

– Кто это?

– Тебе интересно? – изумился отец. – Раньше такого не было… Да и Снегу все равно…

– Я видел людей, но не у нас. Это… необычно, так что да, мне интересно.

Губы Хозяина Зимы дрогнули, будто он хотел улыбнуться. Рука его указала в сторону выхода, и Лед не посмел ослушаться – быстро покинул библиотеку. Отец вышел следом. Похоже, он был рад возможности поболтать.

– Как прошло путешествие? – завел беседу Хозяин Зимы, идя по снежным дорожкам коридора.

– Как обычно. Все нормально, – отмахнулся Лед, равняясь с ним. – Ты не сказал, кто эта девушка. Почему она здесь? Она теплая…

– Да… – Хозяин Зимы сощурился, и улыбка наконец показалась на его лице. – Она теплая. И она моя… Однако ж стоит уточнить, что скорее пока не моя, но будет моей. Это моя невеста.

– Невеста? – Лед остановился. Он знал, что это значит для людей, но… Что это значило для отца? – Ты любишь ее?

– Нет. Но наверняка смогу это сделать, если поделюсь с ней своей силой…

– Как со мной и Снегом?

– Что? О нет, – отец покачал головой, встрепав волосы на макушке Льда, – все не так, мой мальчик. Вы были на грани или едва ее переступили, тепла в вас не оставалось, а в ней… Она жива и, как знать, может, станет сильнее с моей помощью и будет жить с нами, помогать нам… В первую очередь вам с братом. Мы не понимаем многого, нам неведомы людские страсти, в которых есть своя прелесть. Она научит нас чувствовать… Да и детям нужна мать. Разве нет?

– Я видел разные семьи в своих путешествиях, там не всегда были оба родителя, – пожал плечами Лед. – Но я тебя понял… Это как в твоих цветах, да? Пестик и тычинка.

Хозяин Зимы закашлялся, будто и впрямь мог подавиться.

– Что, прости? Откуда ты?..

– Отец, я же путешествую! А иногда и заглядываю в окна… Чего я только не видел! Они становятся горячими, когда скачут друг на друге, а еще так вздыхают…

– Сын! Это неприлично! Говорить о таком, а тем более наблюдать!

Лед хихикнул и поспешил убраться. Отец даже не старался его остановить, похоже, он был ошарашен и темой разговора, и тем, насколько живым показался сын.

Севара пыталась сохранять строгое лицо, но пересказанная ей беседа была не в меру забавной. В стиле Неждана. Абсолютно дурацкая, выводящая на эмоции.

– Значит, ты всегда был таким… охлестышем.

– Вовсе нет, госпожа. Мой отец едва ли не впервые увидел, как я веселился. Он списал это на то, что я напитался слишком многими жизнями… Но я бы скорее винил свой чародейский талант, унаследованный от матери, который и не дал мне стать абсолютной ледышкой, как Снег.

– Что ж… Он не помогал Хозяину Зимы с Неневестой, но… Твой так называемый отец все равно забрал ее и насильно.

– Нет! Тебя там не было! Ты ничего не знаешь, Сева, – нахмурился Лед, чуть приподнимаясь на коленях. Глаза его вспыхнули светом, но тут же потухли. Он выдохнул, опускаясь. – Все не так…

– Ты не рассказал как.

– Позже Снег поведал мне о том, что мальчик потерялся. Он замерзал, потому отец забрал его. Хотел спасти. Отдать его людям или, если он не выкарабкается, сделать его еще одним сыном, но… У мальчика была старшая сестра. Она пошла за ним в метель. Хозяина Зимы это впечатлило. Он отдал мальчика, но эта девушка… Она была несчастна в семье с мачехой и сама просила остаться.

– Ты так уверен, что она просила? – зло бросила Севара.

– Снегу незачем лгать. И я виделся с ней до того… До того, как она стала Неневестой.

Лед хорошо изучил повадки людей. Он первым обнаружил проснувшуюся гостью. Она опасливо куталась в шубу, бредя по коридору. В ее карих глазах словно плясали искорки горячего огня, когда она осматривала стены в морозных узорах. Скоро тут очутится и отец, спеша к своей невесте.

– О боги! – Девушка вздрогнула, заметив Льда и едва не рухнув, поскользнувшись на полу.

Лед подхватил ее, стараясь изобразить доброжелательную улыбку:

– Привет, незнакомка!

– Эм… Благодарю, что не дали упасть…

Щеки ее сделались горячими и покраснели, а теплые ладошки уперлись в грудь Льда. Даже сквозь рубашку он ощущал жар ее тела, которым хотелось обладать. Отца было легко понять.

– Всегда к твоим услугам, – подмигнул Лед, нехотя отстраняясь. – Ты что-то ищешь?

– Кого-то. Хозяина Зимы, он сказал, что мы все обсудим, когда я отдохну… А вы, должно быть, его сын? Он упоминал вас с братом…

– Что ты хочешь обсудить с отцом? Свадьбу?

– О… Не уверена, что это будет прямо-таки свадьба, – щеки девушки снова покраснели, – но в целом, пожалуй, да.

– Не думаешь сбежать из-под венца? – полушутя спросил Лед, внимательно следя за реакцией незнакомки.

– С чего бы? – нервно хмыкнула она. – Куда мне бежать? Дома ничего хорошего не ждет. Да и там… Тоже свадьба, только с каким-нибудь одутловатым стариканом с парфюмом из перегара. А Хозяин Зимы хотя бы… Он… Он красивый. И галантный.

– А я? Разве не галантный красавец?

– Не настолько, – засмеялась девушка. – Но забавный.

Лед улыбнулся. Для того, кто долго ощущал себя абсолютно пустым, сейчас он впервые казался себе по-настоящему живым. Наполненным теплом и смехом, исходящими от незнакомки. Она пришлась ему по душе, так что он был даже рад, что отец нашел ее. Однако уже ночью единственная искра в замке потухла…

Первым Лед встретил отца. Он сидел на бортике фонтана, вода в котором застыла от мороза. Инти, прикрытая пухлыми сероватыми тучами, не играла лепестками цветов, сделанных из самоцветов, и весь сад казался тусклым и скучным.

– Что с девушкой? – без обиняков начал Лед.

Хозяин Зимы часто был задумчив, но в тот день выглядел даже подавленным. Он не ответил. Ни на этот вопрос, ни на другие. Он вообще игнорировал сына, будто его тут не было. Лед потоптался на месте, удивленный таким поведением. Когда он уже собирался оставить Хозяина Зимы наедине со своими печалями, в сад вошли Снег и та самая незнакомка.

Она больше не излучала тепло, она стала такой же пустой, какими были Лед или Снег. Кожа ее побледнела и отдавала теперь мертвенной синевой, волосы поседели, серебряными прядями падая на плечи. Она не куталась больше в шубу, оставаясь в тонком простом платье с поясом, вышитым жемчугом. А глаза ее окрасились в такой же голубой, как и у остальных…

– Теперь она наша сестра? – удивился Лед.

– Нет! – гаркнул вдруг отец. Стены замка затряслись, и где-то в горах послышался глухой грохот. Ветер взвыл, поднимая метель.

Все теперь уставились на Хозяина Зимы, который наконец поднялся, выпрямляясь. Сверкающие глаза обвели всех собравшихся. Казалось, вот-вот он что-то скажет, объяснит, но вместо этого он лишь прошел мимо, оставляя сыновей с девушкой.

Она так и не стала женой, она лишь…

Бледная Неневеста.