Хозяин Зимы

8. Ночной визит

На Севару уставился худощавый мужчина. Белки его глаз были красноватыми, казались воспаленными, ноздри раздувались хищно, будто он ищейка, спешащая по следу добычи. Тонкие губы подрагивали и что-то беззвучно бормотали, они были сухими и потрескавшимися настолько, что кое-где выступали капли крови. Сальные волосы, наспех стриженные когда-то очень давно, образовывали колтуны, а борода незнакомца походила на жесткую спутанную паклю.

Он напоминал бешеного пса, разве что пенной слюны не хватало. Болезненно бледный, в тряпье, висевшем на нем как на тонких жердях пугала, он смотрел удивительно живыми и алчущими глазами. Они сверкали в темноте, горели, прибавляя его образу сумасшедшей жути.

Мужчина выглядел как человек, которому нечего терять. А значит, он способен на все. И это умозаключение Севару пугало сильнее. Даже смерть казалась не таким плохим исходом, будь она быстрой, а не такой, которую могло бы выдумать воспаленное сознание обезумевшего беглеца.

Они стояли друг напротив друга едва ли пару мгновений. Без действий, лишь обмениваясь взглядами. Севару мелко трясло, в висках гулко стучало, под ложечкой неприятно сосало, усиливая дрянное предчувствие и страх.

Внезапно рука незнакомца взметнулась вверх, вытянулась. Пальцы, узловатые и длинные, похожие на лапы паука, скривились. Раздался шепот. Сиплый, мерзкий. Севара почувствовала на шее странную щекотку, которая тут же превратилась в жесткую хватку. Изо рта ее вырвался хрип. Горло буквально сжимали. Давили на гортань, на трахею, не давая воздуху просочиться в легкие.

Ее душили.

– Проворная ты сука, – оскалился незнакомец, – а ведь утром не было щита, я знаю, проверял.

Когда глаза жертвы начали закатываться, он ослабил хватку. Севара жадно вдохнула, окончательно удостоверившись, кто перед ней – тот самый беглый маг из Башни. Она глотала порывы сквозняка, тянувшегося из зала, и с ужасом понимала, что хотя ей и дали возможность дышать, крепкие горячие пальцы все еще оставались на шее. Невидимые, они готовы были вновь заставить ее биться в панике.

– Мне поздно бежать. Так что либо ты будешь послушной, либо я вырву твои конечности и вспорю живот. – Маг хищно облизнулся, будто не прочь был еще и поужинать ее потрохами. – Ты дашь мне деньги. Я успею сбежать. И не вернусь в это убогое место, не стану больше скрываться как животное по лесам.

Севара не находила в себе сил ответить. Она была напугана. Колени ее тряслись, а на глазах выступили слезы отчаяния. Где же полиция?

Раздались шаги. Со второго этажа спускалась заспанная Оленя, поднятая гулом завесы. Та не прекращала вибрировать и сверкать. С кухни тоже послышались звуки. Слуги проснулись. Однако сердце Севары сжалось от плохого предчувствия. Она хозяйка дома, она нужна преступнику, а остальные? Для него они бесполезны. Он маг, он способен убить их одним взмахом руки. Не за что-то, а просто потому, что может.

– Я дам тебе что хочешь, но ты не тронешь моих людей, – с трудом выговорила Севара, заметив напуганный взгляд Олени. Та замерла на лестнице, обхватив себя руками.

– Если они тоже будут послушными, – легко согласился маг. Наверняка ему не хотелось тратить лишние силы.

– Оленя, – Севара собрала жалкие остатки своих сил, чтобы придать голосу уверенность и твердость, – спустись и иди на кухню. Забава, дедушка Ежа, – теперь Севара взглянула на приоткрывшуюся дверь, явившую тень слуг, которые, похоже, схватились за посох и сковородку, – не выходите. Это приказ.

На миг все замерло. Камеристка застыла на лестнице, в щель смотрели две пары глаз, впиваясь в обезображенное безумием лицо мага. Тот как-то странно переступил с ноги на ногу, кости его защелкали.

– Оленя, живо! – прикрикнула Севара, заставив ту вздрогнуть и сбежать вниз.

Она кинула взор на хозяйку, блеснув слезами. Забава потянула Оленю за собой, бормоча молитвы.

– Прошу за мной, – обратилась Севара к преступнику. Она старалась найти в себе все благородное спокойствие, которым располагала. Во-первых, чтобы не спровоцировать мага грубостью, а во-вторых, чтобы слуги переживали чуть меньше. Пусть считают ее смелее и сильнее, чем она есть на самом деле.

– Как мило. Истинная аристократка, – фыркнул беглец, но поплелся следом. – Не вздумай выкинуть фортель, иначе сдохнешь и глазом не моргнешь.

– Не беспокойтесь, мне знакомо благоразумие, – ответила Севара, испытывая крайнюю степень раздражения. Как он смеет с ней так говорить?

Внутри нарастал горячий гнев, разбавляя холодный страх. Отчего ей приходится стелиться в собственном доме перед каким-то вшивым оборванцем? Как негодяй дерзнул разбить новое укрепленное окно, а после испачкать ее полы и ковры своими грязными ступнями? Почему ничтожное, голодное, дикое нечто решило, что может угрожать ей? С чего бы подобное животное в отрепьях страшнее величественной фигуры Хозяина Зимы? Он бы заморозил его, не успей тот и пискнуть. А впрочем, и магии жаль на такого червя. Будь здесь Годияр, сломал бы нос такому мерзавцу, он бы и даром воспользоваться не успел.

Севару трясло. Но теперь от ярости. Ничего, полиция наверняка в пути. С промежа на промеж явится, а ей нужно лишь продержаться и улизнуть от отвратительных липких невидимых лап.

Маг позади больно ткнул пальцами в поясницу и прикрикнул:

– Шевелись!

На шее Севара ощутила петлю, за которую дернули, будто тянули на поводке. Негодование вспыхнуло внутри, но тут же погасло, сдержанное выстроившимся в голове планом. Хорошо, что маг шагал за спиной, иначе, заметь он настолько умиротворенную улыбку, растянувшуюся на губах жертвы, следовать за ней не стал бы.

Севара остановилась у двери, взялась за прохладную ручку, потянула неспешно. За спиной недовольно сопел беглец. Он больше не казался страшным. Опасным, да. Но страшным? Разве что жалким. И не зваться ей внучкой великого Шаркаана, коли против такого никчемного человечишки она не выстоит.

Пройдя внутрь кабинета, Севара опустилась у ящиков шкафчика, где хранились с недавних пор старые книги учета. Она разгребла их, выуживая скрытое на дне, то, что прятала от собственных глаз, желая забыть, – шкатулка из виолана нежно-голубого цвета, искрящаяся даже под тусклым светом. Внутренности ее наполняли драгоценные камни и украшения.

Подарок Хозяина Зимы.

По крайней мере, в тот момент Севара надеялась, что в лесу был именно он. Пусть окажется ужаснее этого проходимца, пусть будет жестоким и накажет его так же, как наказал тех разбойников.

Впиваясь в шкатулку пальцами, Севара распрямилась, повернулась к преступнику.

– Что там? – гаркнул он.

С непроницаемым лицом она откинула крышку, являя обилие богатств.

– Тут рубины, алмазы, золото и множество другой роскоши. Тебе хватит и на побег, и на безбедную жизнь. Забирай и уходи прочь. – Севара захлопнула шкатулку и передала ее магу.

Лоб его покрылся испариной, он подрагивал от предвкушения, цепляясь взглядом за заветную вещицу. Исхудавшие руки выхватили ту, прижали к груди. Беглец поднял голову, внимательно глядя на спокойную девушку. Решил, она обманывает его? Будто проверяя, не иллюзия ли перед ним, маг нервно потянулся к мелкому замочку, чтобы снова поднять крышку, рассмотреть драгоценности, увериться, что они реальны.

Севара вытянула шею, ладонь положила на спинку стула, словно опираясь, но при том чуть подалась вперед, готовясь умчаться при первой же возможности. Шкатулку не могли отворить чужаки, о том упоминала и Оленя когда-то, а значит, был шанс, что маг отвлечется и упустит жертву.

Преступник тем временем нервно облизнул пересохшие губы, потянул крышку вверх и… закричал. Севара вздрогнула, изумленно следя, как по рукам мага разбегается корка льда, сковывая его движения. Что-то, скользившее невидимой петлей по шее, исчезло.

Снова бешеные глаза поднялись, в них плескалась злость. Воя, маг дернулся вперед. Севара толкнула стул ему под ноги, заставив отскочить, а сама метнулась к выходу. Быстро свернула, помчалась вниз. Ступеньки под ней громко застучали.

На середине лестницы она впечаталась в деда Ежу, который едва успел удержать ее от падения кубарем вниз. Севара лихорадочно вцепилась в него, потащила к кухне, где сторожила Забава со сковородкой наготове. Из-за спины выглядывала взволнованная Оленя.

– Вы тут что стоите? Сказала же ждать! – рявкнула Севара.

Она испуганно оглянулась, но маг не спешил следом. Сверху послышался громкий вопль. На миг все стихло. А входная дверь вдруг треснула, распахнувшись.

Все вздрогнули, Оленя взвизгнула, Севара прокусила язык, а Забава смачно выругалась. В проходе остановились всклокоченные полицейские во главе с Радмилом.

– Где? – выкрикнул он.

Дед Ежа указал пальцем. Служители взбежали на второй этаж.

Все домашние сбились в кухне. Тихо и неровно дыша, они прислушивались к происходящему. Топот быстро сменился глухими шагами и голосами. Никаких отзвуков борьбы. Что же случилось?

Ноги не держали, потому Севара побрела к стулу, приставленному к обеденному столу слуг. Села, прикрыла ладонями лицо, силясь успокоиться. Оленя опустилась рядом, крепко ее обняла, прижимаясь мокрой от слез щекой. Зазвенели чашки под руками Забавы, которая пыталась занять себя. Ладони ее мелко подрагивали, и она делала все с вящей осторожностью. Рядом слышались беспокойные бурчания деда Ежи, измерявшего кухоньку шагами и не находившего себе иных дел.

Все закончилось. Щит больше не гудел и не сиял. Он снова стал невидимым и немым.

Знакомые люди, голоса и запахи успокаивали. Какое облегчение, что все обошлось и все здесь, в безопасности. Все…

Севара резко подняла голову, оглядываясь.

– А где Неждан?

Дед Ежа вздрогнул, оглянулся, похоже только осознав, что помощника нет. Забава побледнела:

– Он же выходит по ночам. Курить, верно, бегает… А если маг его… того?

На кухню опустилось тяжелое молчание. Осталось только тиканье хронометра. В пылу волнения никто не вспомнил об отсутствии еще одного слуги, теперь же все стихли, судорожно перебирая в голове части воспоминаний, которые могли подсказать, где и когда они видели пропавшего.

Севара прижалась к Олене, чувствуя, как тревога накатывает новой волной. Дед Ежа схватился за сердце, метнулся было к выходу, но дверь в кухню приоткрылась, являя полицейского, придерживающего за локоть Неждана. Все бросились к нему. Радость оттого, что он жив, сменилась смятением из-за побелевшего лица парня и запачканного в крови воротника рубахи.

Дед Ежа помог полицейскому дотащить до стула Неждана. Тот тут же откинулся к стене, морщась и разворачивая голову вбок.

– Что с ним? – обеспокоенно спросила Севара, скрещивая руки, чтобы никто не заметил, как сильно они трясутся.

– По затылку ударили. Хорошо, череп не пробили. Ничего, – служитель легонько похлопал слугу по плечу, – здоровый молодец. А рана до свадьбы заживет.

– До чьей? – уточнил Неждан, кривясь от боли.

– Шуткует, – нервно усмехнулся дед Ежа, ласково проводя по макушке своего помощника, – значит, жить будет охлестыш наш.

– Я сейчас обижусь.

– Бестолочь! – утирая слезы, воскликнула Забава. Она бережно придержала его лоб, оглядывая рану. – Бросай курить! Вот так, неровен отрез, выйдешь где, а там…

– Как скажешь, теть, только не бранись сильно, а то голова болит…

Оленя подошла к Неждану, погладила его ладонь. Севаре тоже хотелось как-то его поддержать, но она лишь слабо улыбнулась и кивнула ему, когда голубые глаза встретились с ее взглядом. Он в ответ вяло усмехнулся и прикрыл веки, устало выдохнув.

– Севара Милояровна? – Радмил заглянул на кухню. – Всего на пару промежей вас попрошу.

– Разумеется. – Она с готовностью вышла. Уже в коридоре спросила: – Что там?

– Умер наш маг.

Внутри все похолодело, будто тело ее оказалось посреди метели, въедающейся в кости.

– Как?

– Проклятие. И шкатулка… – Радмил взъерошил волосы.

– О чем вы? – Голос Севары стал сиплым, будто она сорвала его. – Его убила шкатулка?

– Нет. То есть… Она, конечно, не игрушка, зачарована от воров. Привязана к вам. Тем, кто решит ее вскрыть со злым намерением к вам, не поздоровится, но… смерть? Нет. Слишком слабое заклинание. Да и всего лишь заклинание, хоть и умело сплетенное. – Радмил задумчиво смотрел в сторону. – Интересный у вас мастер был по Древней магии…

– Да уж, – пробормотала Севара. – Так что убило мага? Что за проклятие?

– А вот это, боюсь, мы не выясним так скоро. У проклятий обычно тоже есть плетение, но магия… Скажу честно, я с подобным никогда не сталкивался. Будто его жизнь… выпили досуха…

Сверху спускались несколько полицейских, которые на носилках тащили мертвеца. От него вверх поднимался… пар? Холодный. Севара и отсюда чувствовала мороз, исходивший от трупа. Ледяной ветерок прошелся по позвоночнику, поднимая сотни мелких мурашек на коже.

– Он… замерз? – испуганно прошептала она.

– Да. Окоченел. – Радмил внимательно глядел на Севару. – Прямо как те разбойники…

Она вздрогнула, чувствуя, как задрожали колени, и сглотнула.

– Вы тогда спросили у меня, не от магии ли умерли те лихие люди. Я не предал тому значения, но… вы что-то знаете?

– Хозяин Зимы, – тихо произнесла Севара. – Это был Хозяин Зимы.

Радмил как-то странно на нее покосился, но затем все же улыбнулся и посоветовал хорошенько выспаться. Верно, решил, что девушка переволновалась. Севара спорить не стала.

Она какое-то время стояла в коридоре, следя, как служители закона перешептываются, качают головами и цокают. Похоже, случившееся стало для них сюрпризом. Смерть беглеца была, наверное, ожидаема, но точно не такой способ. Замерзнуть насмерть летом? Кто способен на такое? Ответ лежал на поверхности, но оказался слишком сказочным для них, как когда-то и для самой Севары.

Когда полиция разошлась, дед Ежа ушел оценить ущерб, нанесенный окну и двери, Оленя задремала в комнате Забавы, что с новой силой принялась копошиться на кухне, сообщив, что рану Неждана обработали и хозяйке стоит отдохнуть. Севара рассеянно кивнула и поднялась на второй этаж.

Она застыла наверху лестницы, по которой не так давно сбегала от мага. Дверь ее спальни была плотно захлопнута, а соседняя, ведущая к Олене, распахнута. Видно, она поспешила на звук, не озаботившись закрыть комнату. Когда Севара проходила тут с преступником, она даже этого не заметила.

Возвращаться в кабинет было немного жутковато. Оттуда тянуло холодом. По ногам прошелся ледяной сквозняк. Сердце обвила студеная зима, в горле встал ком. Чего ждать? Вдруг там Хозяин? Стоит в перламутровой мантии с горящими стынью глазами, а его бледные губы шепчут что-то, плетут тонкие нити из снега, чтобы поймать невесту и утащить в замок на вершине горы.

Медленно и осторожно Севара прошла дальше. Дверь кабинета оставили приоткрытой, потому отсюда она могла разглядеть окно, разрисованное морозными узорами, и поверхности, покрытые инеем. Букетик васильков, оставленный в вазочке на столе, завял. Бутончики склонили головы, а на ощупь наверняка оказались бы обжигающе холодными.

В неуверенности Севара стояла у входа, потирая ноющую шею и хмурясь. Никакой опасности внутри не таилось, но яркое напоминание о загадочной силе, оставившей после себя ледяную корочку по всему кабинету, заставляло страх, спрятанный глубоко, снова ожить.

– Вы в порядке, госпожа? – внезапно поинтересовался Неждан, остановившийся у лестницы.

Голос его, мягкий и вкрадчивый, разбил студеную тишину, отчего Севара вздрогнула. Она повернулась к нему, разглядывая все еще белесое лицо и бинт, обвивающий голову.

– А почему я должна быть не в порядке? Не меня ведь по затылку огрели из-за дурной привычки.

– Ну… В вашем кабинете человек умер. Не жутко теперь будет там сидеть?

– Люди склонны умирать в определенных местах, и вряд ли найдется много домов, где бы они этого не делали. – Севара выпрямилась и, толкнув дверь, зашла внутрь. Собственные слова придали ей уверенности, а присутствие постороннего вынудило вернуться к роли бесстрашной хозяйки поместья.

– Весьма хладнокровно, – усмехнулся Неждан.

Остановившись в проеме, он наблюдал, как она распахивает окно, впуская летний ветерок. Воздух снаружи врывался, разливал теплоту и заставлял все таять. Однако привычной воды тонкий лед в кабинете не оставлял, растворяясь быстро и бесследно.

– А чего ты ждал? Что я буду вопить? – фыркнула Севара, поднимая стул, который еще недавно бросила в мага. Интересно, где конкретно он умер? У выхода? Или рядом со шкафчиками? А вдруг оперся о стену и сполз по ней, погибая?

– Скорее ругаться, какой бардак устроили. – Неждан прошел к столу и забрал вазочку с увядшими васильками. – Ведь когда мы встретились впервые, вы такой воинственной предстали! Я решил, у вас горячая кровь.

Севара невольно усмехнулась, вспомнив, как выскочила с кочергой, подав пример и Забаве с Оленей. Хорошо, что тогда там был не беглый маг. И не Хозяин Зимы. Им противостоять они не смогли бы… Усмешка сползла с губ.

– Не печальтесь, госпожа. Теперь-то все закончилось.

Пожав плечами, Севара скользнула взглядом по забинтованному затылку Неждана. Она осторожно взяла его за локоть, удерживая рядом, и едва слышно спросила:

– Как ты?

Он улыбнулся. Его ладонь накрыла ее руку.

– Не стоит переживаний. Я быстро поправлюсь.

– И как так случилось? Ты правда бегал курить? И маг тебя застал?

– Ага. Щит начал светиться, загудел. Я отвлекся, а тот тип – хрясь! Ну и до свидания.

Севара покачала головой недовольно.

– Вам мага не жаль?

О беглеце она вовсе не переживала. Он хотел ее убить, да и не знала она того человека вовсе. Севара испугалась, но теперь все закончилось, и уже другой, не связанный с магом, ужас сочился в ее разум – кто-то убил его. Кто? Хозяин Зимы?

Был ли он тем, кто остановил мага? И если да, то понадобилось ли ему проходить сквозь уже активный щит? Или он действовал через шкатулку?

– Мне тебя жаль, – наконец вздохнула Севара. – Болит ведь наверняка. Иди отдохни, а потом лучше и в больницу съездить.

Она потянулась к повязке, поправляя.

– Спасибо, госпожа, за вашу заботу и нежность. – Неждан улыбнулся.

Севара отскочила, уставилась на него с изумлением. Проклятье! Она совершенно забылась! А ночь вывела ее из равновесия. Вовсе она не собиралась о нем заботиться. «Нежность»? Что он еще надумал?

– Я просто беспокоюсь о своем работнике. Не хотелось бы искать замену так скоро, – холодно отчеканила Севара.

– Я так и решил, госпожа. Вы очень милая, я лишь об этом…

– Ничего я не милая! – рявкнула она. – И ты ни мара обо мне не знаешь!

– Ах верно, у меня случилось помутнение от раны. – Неждан поклонился с дерзкой ухмылкой, словно вовсе не боялся хозяйской ярости.

– Проваливай!

Он не стал больше задерживаться и шмыгнул прочь. Севара же раздраженно фыркнула вслед:

– Действительно охлестыш!