Хозяин Зимы

28. Посмертные грезы

Севара задумчиво смотрела в окно. Снаружи цвела вишня, а ветер иногда срывал белые лепестки, унося их по воздуху. Странным образом они напоминали снег. Забавно, но Севаре казалось, что она уже очень давно не видела сугробов, хотя по улицам Песчаного Лога бродила жаркая весна, которая должна была сменить именно зиму.

– Что такое? – Отец, сидящий в кресле напротив, опустил свежую газету, изучающе разглядывая дочь. – Ты в последние дни какая-то рассеянная.

– Не простыла? – Мама отложила вышивку.

– Да ну бросьте, – усмехнулась Севара, поглаживая корешок книги, которую держала на коленях, – какая болезнь? Я здоровее всех в семье! Лучше скажи, Яшар не писал?

– О чем он напишет? Мальчишка! – хмыкнула мама. – Занят только своим обучением с командирами.

– Вот и пусть, кадет все ж, – добродушно добавил папа.

Странно. Севаре все чаще казалось все странным. И даже сейчас возникло странное чувство, объяснить которое она никак не могла.

– А бабушка? Как она?

– Прогуливается по холодным местам своей юности. Наверное, кого-то из знакомых встретила, вот и не пишет.

– Взбрело же в голову на старости лет, – покачала головой мама, – в такие стылые края ехать. Ты же сын, остановил бы. Здесь, с нами, в тепле, все безопаснее.

– У нее запала еще надолго хватит. Уж поверь, я свою матушку знаю, – хохотнул папа.

– А Годияр?

– У него молодая жена, ему уж точно не пристало нам строчить.

Севара покивала головой, но все равно. Странно. Почему все разъехались? Почему не пишут? Или писали, а она не может вспомнить об этом, так же как не может вспомнить последнюю зиму? И почему ее вообще тянет вспоминать эту проклятую зиму? Она здесь, в Песчаном Логе, где жила всю свою жизнь. И все же…

Странно.

Странно, что иногда ей снятся горы. Странно, что иногда ее окна затягивают морозные узоры. Странно, что льдистые глаза глядят на нее из мрака. Странно, что иногда она слышит кого-то. Все странно.

– Что такое? – спросил отец. – Ты в последние дни какая-то рассеянная.

– Не простыла? – подхватила мама.

Севара вздрогнула, изумленно оглядывая их:

– Разве… Разве вы уже не спрашивали?

– Когда бы? – удивился папа.

– Наверное… Наверное, я и правда приболела, поднимусь, пожалуй, к себе.

– Конечно, отдыхай.

Севара вышла в коридор к лестнице и замерла. А где слуги? Опять. Опять эта странность. Нет, все это глупости! Просто нужно отдохнуть. Но не в комнате, иначе она точно сойдет с ума.

Последнюю пару дней ей постоянно казалось, что картина, висевшая у ее комода, меняется. Там всегда был изображен лес, но недавно он стал зимним. Ночью ей показалось, что оттуда на нее смотрит какой-то парень с белыми короткими волосами, а сегодня утром Севара могла поклясться, что видела там натюрморт с оранжевыми тюльпанами в разбитой вазе.

Стоило лишь толкнуть дверь, чтобы выйти, как в голове зазвенело, а позади раздались крики. На мгновение почудилось, что по стенам стекает что-то черное и склизкое, а комнаты наполняет тяжелый туман.

– Севара! – рявкнул папа издали. – Не смей выходить!

Она сглотнула, вдруг поняв, что не может вспомнить, когда последний раз прогуливалась по улице или выходила в гости.

– Севушка, – позвала мама ласково, – вернись к нам.

Сердце заколотилось быстрее, и липкий страх поглотил с головой. Желание вернуться было почти невыносимым. Казалось, что вот так выйти Севара уже пыталась, но каждый раз оставалась внутри дома.

Странно.

И это ощущение странности не покидало, хотя она уже убрала руку от двери, готовая отступить, ведь впереди вместо весны ждало вязкое марево и тьма.

– Сева! – позвал чей-то мужской голос из тумана. – Сева! Сева!

Он повторял снова и снова ее сокращенное имя. Тон его был пропитан отчаянием и горем, и внутри все сжималось оттого, что этот кто-то так страдает. Кто он?

– Моя госпожа… – Вместо крика раздался шепот. Совсем рядом, будто, протяни руку, и можно будет коснуться незнакомца. – Я погибну без тебя…

Крики родителей быстро стали похожи на рычание жутких монстров.

– Не оглядывайся, моя госпожа. Иди ко мне!

И Севара шагнула вперед.

Вокруг осталась лишь темнота, в которой утопали звуки, создавая глухую тишину. Пустота была абсолютной настолько, что на мгновение Севаре показалось, что даже ее тут нет. Отсутствие всего пугало. Не ощущалось даже запахов…

Однако вдали вдруг затрепетал огонек. Тусклого света хватало, чтобы разглядеть еще и тягучий туман, который словно пытался облепить со всех сторон и затянуть обратно ко мраку. Над головой было все то же пространство. Неба не видно. Не видно было и горизонта. Ничего. Ни единого ориентира, кроме того самого рыжего пламени вдали.

Возможно, в этом месте идти на свет было опасно, но Севара решила, что лучше так, чем стоять среди густой черноты. Но сколько бы она ни шагала к этой искре, расстояние не сокращалось. Она будто бежала на месте, пока не услышала глухой, словно из-под воды, зов:

– Севара?

Это ее звали! К худу это или к добру? Не важно, лишь бы не оставаться одной в этом жутком месте.

– Я здесь!

Огонек увеличивался, а свет становился ярче. Глаза, еще не привыкшие к освещению, невольно сощурились, и все, что могла рассмотреть Севара, – смутную фигуру, которая стремительно приближалась.

– Я нашла вас! – воскликнул кто-то знакомый.

В голове вьюгой пронеслись воспоминания о поезде, о разбойниках, о Хозяине Зимы, о поместье, о домашних, о Неждане и о Льде… Это он! Он звал ее, а она не отвечала! Сердце болезненно сжалось. Оно принадлежало Льду и страдало по нему теперь еще сильнее.

Но как Севара могла забыть все это? Сколько прошло времени с тех пор, как она попала в это странное место? И что, мар его подери, случилось?

– Слава богам, вы еще здесь!

Теперь Севара точно знала, кто это.

– Оленя! – Она бросилась на шею верной камеристке.

Та отвела в сторону факел и неуверенно обняла ее в ответ.

– Боги, как я рада, что ты тут! Я совсем не понимаю, куда попала! – Севара выпустила ее из объятий, растерянно оглядывая Оленю. – Что… Что с тобой приключилось?

Она выглядела странно. Привычные платья сменили штаны и рубаха с жилеткой, обычно собранные рыжие волосы были рвано острижены, будто кто-то грубо обрубил длинную косу ржавым топором. Оленя выглядела болезненно бледной и осунувшейся.

Севара нахмурилась, силясь вспомнить хоть что-то. Однако сколько она ни пыталась, а все обрывалось сладкой ночью со Льдом, за которой следовало забытье и… И что? Что это было? Дом в Песчаном Логе и родители, которые уже умерли.

– Где мы? – Севара отступила, только заметив, что источник света – не простой факел. Оленя держала в руке палку, на конец той был насажен череп, через глазницы которого и лился яркий огонь, прогоняющий мрак.

– Я все расскажу по дороге, давайте пойдем! Чем быстрее вы выберетесь, тем лучше.

– Откуда выберусь? – Севара не оставляла попыток узнать хоть что-то и все-таки послушно пошла за Оленей, которая ухватила ее за руку, потянув за собой.

– Обещайте, что не будете останавливаться, чтобы я сейчас ни рассказала.

– Но…

– Пообещайте мне!

– Обещаю…

– Это безвременье, – наконец начала объяснять Оленя. – Сюда попадают все умершие.

– Умершие? – Севара запнулась, едва не упав. – Я умерла?

– Нет… Не совсем… Безвременье не оставляет себе души умерших. Рано или поздно эти души уходят и отсюда. Безвременье… Оно же без времени и… Это сложно, честно говоря, я до сих пор плохо понимаю. Но наставница говорила, что в момент, в котором живое становится неживым, есть короткое мгновение посмертия, когда душа уже не в теле, но еще не совсем погибла. Тогда она остается здесь, в своей фантазии. Люди видят то, что представляли себе при жизни, думая о смерти.

– Это… Вроде Царства мертвых?

– Да, оно и есть. Но это только название. На самом деле погибшие не живут тут постоянно, это… Это сложно… Я только знаю, что первым это место открыл Нокармот и смог здесь что-то создать.

– Нокармот – бог мертвых, – промямлила Севара, – и это его царство. Следовательно, я умерла? Просто скажи, потому что я ничего не помню.

– Так бывает, – отозвалась Оленя. Свет в глазницах черепа замигал. – Мар!

– Что такое?

– Мар! – снова повторила Оленя.

– Я поняла, что ты ругаешься, но из-за чего?

– Да нет же. Это мар! Череп предупреждает, что где-то поблизости один из маров.

– Что? – зашипела Севара. Шаги их стали медленными, а ладонь Олени вспотела.

– Мары – это существа безвременья. Половину из них Нокармот как-то подчинил себе, – сбивчиво шептала Оленя, – а другая просто оставила его в покое. Но мы с вами не божества, и на нас они могут напасть. Если это случится, нас обеих утащат в предсмертные грезы, а наши тела зачахнут без души. Или…

Севара нервно сглотнула, заметив совсем рядом огромную тень, перед которой расступался туман. Свет в черепе замигал так часто, что начала кружиться голова.

«Вы». – Странный, низкий, пробирающий до костей голос раздался отовсюду, он звучал близко и далеко, вокруг и внутри, отдавал пульсацией в жилах и оседал мурашками на коже.

– Повезло, – буркнула Оленя, чуть расслабившись, а затем громче сказала: – Я здесь по воле Карги, ты видишь путь.

«Вижу».

– Тогда можешь сообщить его милости Нокармоту, что ответ перед ним должна держать сама Карга.

Севара и Оленя все еще шли, но медленно, рядом с ними двигалась тень, в которой были заметны огненные прожилки. Она еще какое-то время следовала за ними, а затем вдруг испарилась, как пар над горячей водой.

– Что это было?

– Быстрее! Он скоро вернется! Нокармот наверняка прикажет приволочь нас! – Оленя сорвалась на бег, и Севаре пришлось поспешить.

– Ты же говорила, нас заберут…

– Неподчиненные божеству мары так и делают, но его прислужники не творят ничего без воли Нокармота, тем более то, что касается его «соседей».

– Соседей? Боги милостивые, я запуталась!

– Все позже!

Севара послушно смолкла. Все это казалось ей сумбурным сном. Нокармот, мары, Царство мертвых… Это то, что существовало в легендах, в историях жрецов, в вере, но никак не в реальности. И тем более все, что говорила Оленя, было лишь отдаленно похоже на то, что Севара знала.

Например, в Царстве мертвых погибшие именно жили. Нокармот карал неправедно живших, а усердно чтивших богов он одаривал благами. А тут… Ничего подобного не было. Мары – воины Нокармота, они должны быть огромными каменными глыбами, по жилам которых течет расплавленная лава. Они не должны быть… тенями. Да и то, что Нокармот «попал» сюда, а не создал это место вместе с богами, которые поручили ему следить тут за всем… Странно. Да, снова. Потому что странности все не проходили, их лишь становилось больше. Вот еще одна.

Впереди показался тын, усеянный черепами. За ним – сруб без окон, стоящий на двух столбах. Вспомнились старые сказки…

– Что это?

– Граница безвременья, – ответила Оленя, наконец останавливаясь за забором. – Одна из них. Есть еще мост, но с Драконом там договориться было сложнее.

Севара поежилась. Странно было находиться тут, у зловещего дома, за жутким забором. Когда уже это прекратится? Если ущипнуть себя, удастся проснуться?

– Закрой глаза, – попросила Оленя.

Севара закрыла.

– Быстро обернулась, – проскрежетала какая-то старуха. – Поднимайте веки, вы уже тут…

«Где тут?» – хотелось спросить Севаре. Но она не решилась, а лишь открыла глаза, уставившись на незнакомую пожилую женщину.

Высокая и худая, она была одета в тряпье, вымазанное сажей. Пальцы ее будто были в копоти, один глаз был белесым, слепым. Все лицо испещряли морщины. Единственный зрячий черный глаз почти пронзал. Севара поежилась.

– Интересный экземпляр…

– Прошу прощения?

– Какие манеры! Я сказала, девка, что ты – интересный экземпляр. Не так часто бывает такое, что человек ни жив ни мертв. И никогда я не видала такого сочетания сил в человеке. Одна стара как мир и знакома мне до скрежета в зубах, а другая… О, другая! Ее капли отданы Иным, но даже капли ее безгранично могущественны, что говорить о тех крупных частях, что принадлежат первым созданиям.

– О чем вы?

– Это для тебя сейчас сложно. Быть может, однажды и ты, и они поймут, если задержатся.

– Кто они?

– Те, кто смотрит сейчас на буквы моих слов или внемлет им в чужом голосе…

Севара изумленно вскинула брови. Либо странности продолжались, либо эта старуха безумна, либо… Либо сама Севара сошла с ума.

– Вы все, читающие и слушающие эти строки, не забивайте свои очаровательные головки лишними вопросами об устройстве Шарана, милые. Однажды вы все поймете, но позже, вместе с другими героями, если кое-кто не разленится… Книги – не справочник, а пазл, который нужно сложить. Хотите собрать все кусочки мира, продолжайте путь, а если нет, вам будет довольно и одной истории. Сейчас все, что полагается знать… – Старуха, до того говорившая почему-то куда-то в потолок, опустила взгляд к Севаре: – В тебе есть две капли энергий, и ты застряла меж ними, застыла, как комар в янтаре.

Оленя шагнула вперед, привлекая внимание старухи:

– И мы должны из этого янтаря ее вытащить невредимую. Уговор ведь в силе?

– Мгм… Ну… Я бы вернула, но она, – скрюченный иссохший палец ткнул в сторону Севары, – не помнит жизни. Как ее возвращать?

– Она вспомнила.

– Все? – усмехнулась старуха, показывая железный клык. – До последнего мига?

Оленя потупилась и поджала губы.

– Я не лгу. И мне не лгут. Я вижу правду. Всегда.

– Как вернуть ее воспоминания?

– Можно просто рассказать… Или боишься?

Оленя всхлипнула и наконец повернулась к Севаре. Лицо ее выражало решимость, но в глазах плескалась вина:

– Прости. Я правда не хотела. Я собиралась уйти к Хозяину Зимы сама, чтобы ни ты, ни кто-то другой меня не останавливал. И я… Я упивалась силой внутри себя, которую обнаружила. Мне бесконечно жаль, что все так произошло!

Севара изумленно вскинула брови и осторожно коснулась руки Олени, по щекам которой уже текли слезы:

– О чем ты?

– Вы прос…

– Твоя бывшая хозяйка вспомнит, если ты скажешь правду, – грозно прервала старуха. – Ты знаешь, что должна сказать, девчонка! Говори! Говори, пока я не сожрала вас обеих!

Севара в ужасе покосилась на странную женщину, ее рот раскрылся неестественно широко, показывая три ряда зубов и что-то пылающее прямо из пасти.

– Это была я! – закричала Оленя.

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА? – пророкотало что-то изнутри старухи.

Оленя задрожала. Она закрыла глаза, а затем распахнула их:

– Ты тут из-за меня, Севара. Я хотела избавиться от тебя хоть как-то. Я хотела этого. И поэтому сделала кое-что ужасное… Я убила тебя, Севара.

Казалось, сруб затрясся, закачался, словно корабль в шторм. Но и хохочущая старуха, и нахмурившаяся Оленя стояли твердо, в отличие от Севары. Она задыхалась, перед глазами вспыхивали пятна, и жуткая боль пронзила ее так резко, что она закричала. Эта мука была той же, что она испытала, испустив последний вздох в руках Льда, после того как фаербол Олени пронзил ее тело…

– Жизнь за жизнь, – напомнила Карга.

– Помню, – твердо ответила Оленя, следя, как исчезает полупрозрачный дух Севары.

Оленя должна была все исправить. И она исправила. Она училась у ведьмы только для того, чтобы однажды уйти за Севарой и не вернуться. Оленя знала это, и знала, что теперь навсегда останется тут…

Такова плата за ошибку.

Очень медленно Севара открыла глаза. Первое, что она увидела, – это мрак, пронизанный холодным светом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звяканьем металла. Она попыталась поднять руку, но ее тело окутывала тяжелая дремота, словно сама зима обвила ее морозными объятиями. Стараясь дышать глубже и спокойнее, Севара постаралась оглядеться, не понимая, что вообще произошло и где она находится.

Стоило немного пошевелиться, как все закачалось, а звон металла стал громче. Так звучали железные цепи, они и держали ложе, на котором очнулась Севара. Мышцы будто одеревенели, и приходилось прикладывать невероятные усилия даже для того, чтобы повернуть голову. Однако спустя несколько мгновений Севара осознала, что лежит в самом настоящем ледяном гробу, удерживаемом цепями.

Воспоминания о Царстве мертвых начали медленно всплывать в ее сознании – образы старого дома и родителей, тень мара и жуткая старуха. Но что-то было не так. Севара ощутила странное беспокойство: она не могла вспомнить, как оказалась здесь.

Сквозь туман памяти пробивались обрывки мыслей об Олене. Но сейчас Сева осталось одна – и это одиночество давило на нее сильнее любого холода. Она глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться: ей нужно было понять, где она и как выбраться из этого ледяного плена. Может, она все еще где-то в Царстве мертвых, может, мары все же пришли за ней? И Оленя…

Севара с трудом села в гробу. С груди ее упали свежие цветы, но она даже не заметила этого, судорожно оттягивая тонкую ткань своего савана, чтобы найти ранение. Теперь она точно вспомнила все. Все до последнего вздоха, когда льдистые глаза Льда испуганно заглядывали в ее. Севара провела руками по телу, пытаясь обнаружить выжженную Оленей дыру, но не находила ее.

– Боги! – раздалось рядом.

Севара обернулась, столкнувшись с вытянувшимся в изумлении лицом Вьюги. Та недолго стояла на месте: она бросилась вперед с таким радостным выражением лица, как если б увидела огромный торт, предназначенный только для нее. Севара качнулась в гробу, когда Вьюга резко обхватила ее плечи, прижимая к себе:

– Ты очнулась! Ты жива!

Они даже не успели спокойно пообщаться, так что обе не знали друг друга, откуда же такая забота? Что было еще подозрительнее, так это вспыхнувшая искра веселья. Севара будто встретила сестру, не меньше. Нежные чувства, которые она обычно испытывала к семье, сейчас она почему-то чувствовала по отношению к Вьюге… Почему?

Она узнает позже, а пока… Севара ответила на объятия, отзываясь:

– Да, все в порядке, – прохрипела она, словно была простужена или просто очень долго не говорила вслух.

– Ох! – Вьюга отстранилась. – Ничего, это пройдет, ты ведь год пролежала здесь! Как самочувствие?

– Год? – В висках болезненно запульсировало, а гроб задрожал еще сильнее, когда Севара завозилась внутри, пытаясь выбраться.

– Давай-ка помогу. – Вьюга хлопнула в ладоши, и цепи лопнули, а гроб на миг завис в воздухе, перед тем как плавно опуститься на пол.

– Ох… Сколько всего, – Севара взялась за протянутую руку и поднялась, – у меня голова взорвется! Царство мертвых, год в ледяном гробу… Кто вообще решил меня туда засунуть?

– Эм… Папа.

– Хозяин Зимы? На кой ему это?

– Нельзя было показывать тебя магам постоянно, они бы догадались. Вот мы и забрали тебя, а куда деть? Отец решил, что тут подходящее место, а гроб… Это вроде как артефакт, который поддерживал твое тело в нормальном состоянии.

Севара покачала головой. Она бы предпочла что-то менее жуткое, но, очевидно, вкусы Хозяина Зимы были специфичны.

– Что произошло? Ну… После того, как Оленя случайно…

– Убила тебя?

Севара поджала губы, но кивнула, опираясь на локоть Вьюги, которая вела ее к двери. Только сейчас можно было заметить, что гроб находился в пустой круглой комнате с окнами без стекол. Стены тут были заиндевевшими и каменными.

– Это моя башня. Ну, самый ее верх. Под нами мои комнаты, сможешь спуститься или позвать Снега, чтобы он вынес тебя?

– Снега? А Лед? – Севара невольно затрепетала, вспомнив любимого. Как она смела забыть его?! А ведь она многое забыла там, в старом доме, где жила с родителями. Но Льда?.. – Где он?

– Я провожу тебя к нему позже, хорошо? Давай сначала приведем тебя в порядок, – говорила Вьюга спокойно, но в тоне ее слышалась горечь.

– Где он? – настойчиво повторила Севара.