Хозяин Зимы

12. Обещание

Приходить в себя после неудавшейся карьеры утопленницы – то еще удовольствие. Легкие, глотку и нос саднило, они болели как-то по-особенному мерзко, а еще жгли. Севара закашлялась, с трудом разлепляя веки. Во рту остался привкус ила и почему-то мяты. Над ней склонилась темная фигура, заговорившая голосом Неждана:

– Сева, милая! Очнулась? Боги! Как же ты напугала меня!

Она закашлялась, хотя пыталась что-то ответить, и почувствовала, как кто-то сжимает ее в объятиях.

Нужно было сконцентрироваться, чтобы наконец увидеть что-то большее, чем смутные, как во сне, образы. И вот Севара уже обнаружила, что платье ее порвано окончательно, как и корсет, ненужным хламом откинутый почти к самому берегу. Сама она промокла до нитки, и каждый порыв ветра вызывал дрожь. Зубы стучали.

Неждан бережно придерживал ее, внимательно вглядываясь в лицо. Его влажная рубашка липла к телу, обрисовывая рельеф мышц, с волос капало не переставая. Он замерз не меньше, кожа его стала почти ледяной. Его пальцы прошлись по щеке Севары, убирая мокрую прядь с лица.

– Как ты, моя госпожа?

Ответом стал растерянный кивок, что вполне удовлетворило Неждана. Он вздохнул облегченно и медленно поднялся, подхватив Севару на руки. Она сопротивляться не стала. Подняться самостоятельно вряд ли бы вышло, шагать точно не получилось бы, а уж пройти в гору и потом еще по тропке к карете – задача вовсе неисполнимая.

Севара обняла Неждана за шею, уткнувшись носом ему в плечо. От него пахло рекой и ее морозным горным течением, но привычный аромат мяты все еще доносился отголосками, успокаивая.

Каким-то невероятным образом Неждан умудрился распахнуть дверь кареты при помощи ноги, а затем усадил внутрь Севару и вытащил из нижнего ящичка плед, чтобы накинуть на хозяйку. Она шмыгнула носом, подняв голову и заметив его обеспокоенный взгляд. Неждан склонился, сжал ее плечи и начал растирать их, заставляя жар бежать по телу.

Севара не препятствовала, она устало прикрыла глаза, позволяя чужим ладоням грубо пройтись по рукам и спине. Так становилось теплее.

– Мокрую одежду лучше снять, – пробормотал вдруг Неждан. – Оботрись этим пледом, там второй. Им после накройся.

– А т-ты? – подрагивая, спросила Севара.

– Я закаленный, – улыбнулся Неждан. – А если что, ты потом больничный оплатишь.

Трясясь и едва не рыдая от пережитого, она захихикала.

– Справишься сама? Я отвяжу Корюшку, и в путь…

Севара кивнула и, когда дверь экипажа закрылась, кое-как стянула сырое липкое платье. Сорочку решила оставить. Хоть и мокрая, а совсем нагой быть под пледом не хотелось. Укутавшись, Севара опустилась на сиденье. Она едва ли могла находиться в сознании, потому откинулась на спинку и тут же погрузилась в спасительный сон.

Как они добрались до поместья и за сколько, она не знала. Весь путь провела в забытьи, приоткрыв глаза, лишь когда Неждан заносил ее внутрь дома под причитания Забавы.

Полностью отогнала мутную дрему Севара только в момент, когда Оленя начала переодевать ее в сухое. Почти сразу послышалась просьба деда Ежи, чтобы сказали ему, когда спустить хозяйку к кухонной печи – единственной, которая топилась и сейчас. Но Севара, держась за Оленю, доковыляла туда сама. Села на стул к теплому белому боку печки. Забава накрыла ее пушистым пледом и выдала толстые вязаные носки.

На кухне было светло, тепло, пахло выпечкой и свежестью ветерка, влетавшего в распахнутое окно. Оленя деловито поставила греться чайник, дед Ежа принес смородины, а Забава вытащила мед. Слуги ходили туда-сюда уже молча, чтобы не нагнетать.

Слуги. Люди. Хорошие люди. Они беспокоились. Севару это грело не хуже печи. Она беспомощна перед буйством воды, перед Хозяином Зимы, но вот рядом ходили люди, искренне за нее переживающие.

Забава остановилась рядом, погладила ее по голове и прошептала:

– Ничего-ничего, лапушка. Сейчас чаечек попьешь, станет лучше.

Севара подняла на нее глаза, в которых застыли слезы. Она была растрогана, а еще морально истерзана, потому не могла сохранять лицо, как обычно. Всхлипнув, Севара уткнулась в плечо Забавы. Та приобняла ее, растирая спину и приговаривая что-то успокаивающее. Оленя присела на корточки рядом, взяла за руку и протянула платок. Дед Ежа неловко мялся рядом. Не зная, куда себя деть, он сам принялся готовить чай. Подал с немного растрепанной мякотью ягод, плавающей внутри:

– Вот, попей-ка, деточка. Полегше будет.

Севара робко улыбнулась, отпивая чай. Горячий, но не обжигающий, он прокатился по пищеводу, обдавая теплом. Промерзшее тело наконец перестало дрожать, мышцы начали расслабляться.

Заметив, что бедняжка приходит в себя, все выдохнули с облегчением и медленно принялись за свое: Оленя за уборку, Забава за причитания, а дед Ежа за ругань.

– Ну ты как так? – сказал он, замахиваясь на вошедшего Неждана. Тот успел переодеться, но волосы у него еще были влажные. – И умчал! Сядь!

– Старик, да ты чего кричишь? Я вообще-то жертва!

– На! – дед Ежа бросил в подопечного небольшой плед, – накройся и сиди помалкивай, охальник какой!

– Бестолочь! – подхватила Забава, вручая Неждану полную кружку чая. – Пей давай, простынешь!

– Он не виноват, все из-за меня, – просипела Севара. Горло болело.

Все смолкли. Переглянулись, не зная, как реагировать на заявление. Не будешь же бранить хозяйку.

– Да ну вот еще! Никто не заберет у меня право называться бестолочью, – фыркнул Неждан, прерывая тишину. – Ну подумаешь, ну промокли. Ну так День Масахагара, Мокрый день. Все по плану.

– От охлестыш! – восхитился дед Ежа, посмеиваясь.

Улыбку подхватили и остальные. Даже Севара криво усмехнулась. Она рада была перевести тему. Теперь все говорили про середину лета и праздник бога Масахагара, ведающего водами. Его день наступал ровно тогда, когда заканчивалась Русалья декада и все почести Купальнице были отданы.

Почти весь день Севара просидела на кухне. Ее то и дело подкармливала Забава, Оленя рассказывала про празднество в Пэхарпе, а заглядывающие периодически дед Ежа и Неждан разбавляли обстановку хаосом и громкой болтовней. Конечно, можно было бы уже отлипнуть от стула и подняться наверх, но Севара не хотела оставаться одна. Кухня же была сосредоточением всего. Именно здесь собирались домашние, обменивались новостями и обсуждали все: от облака, похожего на индюка, до подорожания перца. В таких разговорах не было места мыслям о Хозяине Зимы, который наверняка бродил где-то рядом.

Вечером, когда уже стемнело, Севара наконец приняла горячую ванну, а затем… Она оглядела темную комнату. Пустую. Нет, мебель, разумеется, все так же стояла, но… без людей. Страх, таившийся где-то у сердца, снова принялся расползаться внутри змеями, сжимать все еще саднящее горло.

Стук вышел отчетливым и уверенным. Севара сама удивилась, как смогла так хорошо постучать. Оленя приоткрыла дверь, изумленно уставившись на хозяйку. Она приходила впервые, тем более после того, как сама же отпустила ее.

– Извини. Просто… Мне не по себе. Могу я немного посидеть с тобой? – Севара стыдливо мяла пояс халата. Раньше она не позволяла такой слабости, а теперь, видно, совсем размякла. Но… Один разочек же можно, правда?

– Конечно, госпожа!

– Севара. Меня зовут Севара.

– А… Хорошо. Заходите, Севара.

Оленя села на кровать и похлопала по противоположной стороне. Она явно не совсем понимала происходящее, но угадывала давящий страх. Чужой страх.

Севара опустилась на кровать, пряча ноги под одеялом. Она не знала, что сказать. Она просто хотела убежать, скрыться от паники, настигающей снова, стоило только зайти в знакомую спальню.

Комната Олени была другой. Светлой, в зелено-бежевых тонах. Кровать у нее была тверже и у́же хозяйской. Комод на ножках, небольшой шкаф с зеркалом, письменный стол ближе к широкому окну, на котором стояла ваза с букетиком. Милая гостевая комната, которая стала родной для Олени. Здесь даже пахло так же, как пахла она: свежей зеленью, листом смородины и чаем.

– Забавно, – пробормотала наконец Севара, – раньше ко мне бегал мой младший брат. Боялся спать один в грозу… А сейчас грозы нет, а мне вот страшно…

– Вы просто утомлены. Сражаться со страхом нужно в полную силу. – Оленя сочувственно погладила ее плечо. – И я рада, что вы пришли. У меня вот сестры не было, но я бы очень хотела… Хотите, расскажу вам сказку? Про маленьких людей в садах?

– Давай, – согласилась Севара.

Оленя говорила тихо, вкрадчиво и успокаивающе. Как-то сами собой закрывались глаза, и спокойный сон распахивал свои объятия.

Севара заснула раньше обычного, а проснулась от скромных лучей Инти, пробиравшихся через плотные облака. Ночь еще не отступила, но граница с утром уже подошла. Еще немного – и проснется весь дом.

Оленя сопела, свернувшись клубочком. Севара поднялась осторожно, чтобы не разбудить камеристку, и вышла из комнаты. Она посчитала, что утренний свет отгонит одиночество и страх, который пришел вечером, но нет. Стоило вновь войти в комнату, как все вернулось. Ужас напал на нее, раздирая кожу и проталкивая тревогу.

Сердце забилось сильнее, и Севара задрожала, понимая, что снова задыхается. Она не хотела опять идти к Олене, пугать ее таким состоянием, бедняжка и без того многое сделала.

Севара стремительно вышла из спальни, замерла на миг в коридоре, выбирая между кабинетом и лестницей. И все же спустилась. Быть снова в одиночестве не хотелось, а внизу, возможно, сидит ее мятный чай с задорной улыбкой. Неждан. Спаситель, которого она так и не удосужилась поблагодарить.

– Вряд ли, – качнула головой Севара, спускаясь вниз, – не будет тут… Поздно ему. Точнее рано…

Наверное, он уже лег спать. Не всю же ночь он там сидит. И точно не всегда. Но надежда еще тлела внутри.

Севара непроизвольно задержала дыхание, увидев, как Неждан полулежит на диване, листая вчерашнюю газету. Он заметил ее сразу, привстал, откладывая чтение, и улыбнулся.

– Чаю? – едва слышно предложила Севара.

– Мятного. – Раздался шепот в ответ.

Неждан поднялся, приглаживая растрепавшиеся волосы, кивнул в сторону кухни. И оба двинулись туда, тихо, словно тати, боявшиеся потревожить хозяев поместья. К счастью, домочадцы все еще почивали, не спеша покидать уютное царство сна.

Пока Неждан возился с чайником, Севара подошла к столешнице, открыла ящичек, откуда Забава днем вытаскивала мед. Он все еще стоял там. Золотистый и жидкий, свежий. Кажется, его привез дед Ежа. Он даже упомянул, что на зиму надо бы больше меда. А Забава собиралась сделать запасы варенья, и Оленя вызвалась ходить на поляну за ягодой.

Неждан легонько толкнул Севару плечом, отвлекая от мыслей, и указал на чашки. Сам он заканчивал с чаем, уже бросил мяту и почти сразу после залил горячей водой. Тут же поднялся прохладный аромат, сплетенный с кислинкой облепихи.

Севара взяла посуду, даже нашла поднос, приставленный к раковине. Расставила чашки, захватила и ложки, а мед налила в стеклянную соусницу. Неждан поднял поднос с чайником и кружками и заговорщицки подмигнул:

– Захватите плед, выйдем на крыльцо, там посидим.

Севара уверенно двинулась к низкому старому сундучку, который Забава в основном использовала как табурет, однако днем именно оттуда вытащили пледы. Она взяла их, уже на крыльце протянула один Неждану, но тот отмахнулся:

– Себе подстелите лучше, мягче будет и теплее.

Она так и сделала. Один свернутый просто кинула, а вторым обернулась и наконец села, следя, как Неждан разливает ароматный напиток по чашкам и добавляет туда мед.

Какое-то время они молчали. Слушали стрекот и щебет, смотрели на блеск росы и вдыхали утреннюю свежесть. Севара опасливо повернулась, наблюдая за Нежданом. Он сидел, чуть подавшись вперед, грея пальцы о чашку и щурясь от все яснее проступающих лучей. Голубые глаза казались почти белыми в свете Инти, на носу и по щекам разбросаны были мелкие веснушки, губы казались тоньше из-за растянувшейся довольной улыбки.

– Я и не поблагодарила тебя толком за спасение, – рискнула заговорить Севара.

– Не стоит, – качнул головой Неждан, отодвигая поднос, стоявший между ними, за спину.

– Если бы не ты, я бы утонула… Так что… Хотя… Наверное, я все равно скоро умру.

Он бросил на нее ошарашенный взгляд.

– Да, жаль, что твои старания пойдут прахом…

– Ты что, нарочно прыгнула?

– Что? Нет, конечно! Я бы ни за что!.. Просто так уж выходит. А мне страшно. Знаешь как страшно? Слов не подобрать. И рядом нет никого из родных, а обратно ехать я не хочу, да и не поможет…

Неждан подсел ближе, осторожно приобняв все еще что-то бормотавшую Севару. Она доверчиво прижалась к нему, не сдерживая слез, которые ручейками заструились по щекам. Теперь она молчала. Устала.

Как же она устала!

Страх был совсем близко, но подходить не решался. А Севара знала, что он нагонит ее, стоит только остаться одной. Она помнила панику, что он принесет, знала, что однажды ужас обернется высоким мужчиной с длинными белоснежными волосами.

Хозяин Зимы заберет ее. Ее суть. Превратит в очередную Неневесту…

– Я не хочу умирать, – всхлипнула Севара.

– Ты не умрешь, дуреха. – Неждан немного повернулся, притянул к себе, так, что ее нос уткнулся в его грудь. – Все будет хорошо. Обещаю, Сева.

Она обхватила его руками, прижимаясь сильнее, будто он и правда мог спасти ее, как спас из ледяной речной воды.

– Отдай мне свою боль, госпожа. Отдай мне свой страх. Я выдержу, а ты отдохнешь, моя милая Сева. – Неждан начал покачиваться, явно стараясь убаюкать ее.

И у него получалось. Сон вновь подходил. Спокойный, крепкий и пахнущий мятой.

Проснуться в своей спальне было странно. В распахнутое окно влетали птичьи песни, легкий ветерок и яркий свет. Словно ни вчерашнего дня, ни сегодняшнего раннего утра вовсе не существовало. Даже тревога отступала, стыдливо топчась в сторонке, но не наседая, как обычно.

Несколько промежей Севара просто лежала с открытыми глазами, наслаждаясь покоем, ароматом скошенной травы и отголосками чьих-то разговоров. Она размышляла над всем, что случилось. Над Хозяином Зимы, над ведьминым домом, над холодной рекой, над мятным чаем… Севара думала и думала, пока не остался один простой вопрос, четкий ответ на который мало бы кто отыскал:

– Что делать?

Оленя заглянула в комнату, пожелала доброго утра и сменила букет бегоний на рыжие цветы настурции. После чего помогла Севаре одеться и убежала вниз подготовить все к завтраку.

В столовой ждали еще горячие толстые блинчики, клубничное варенье и мед к ним. А еще кофе. Ароматный, вкусный и бодрящий. Севара вдруг задумалась над тем, где Забава научилась его варить, если всю жизнь провела в Пэхарпе, куда кофе не возили. Ответ нашелся быстро:

– Так я Нежда зову. Он мальчик умный, путешествовал. Он и готовит.

Севара поперхнулась. Сон ее спасал мятный чай, а бодрствование – кофе. Оба напитка готовил Неждан.

«Все будет хорошо, – сказал он ночью. – Обещаю, Сева».

Он пообещал.

Пахнет ли от него сейчас кофе? Смешивается ли этот аромат с мятой? А с соком травы, которую он косил? Севара помотала головой, чувствуя, как щеки ее стали горячими от смущения. Что за мысли лезут?

– Он как раз заходил завтракать, – продолжила Забава, ставя блинчики с творогом на стол.

– Так поздно?

– Да, они с Ежей всегда позже завтракают. Обычно как: сначала мы с Оленькой, потом вы спуститесь, а после ужо и мужики подходят. Обед тоже. Но Нежд обычно забегает просто, возьмет перекус и убег. Вы вот тоже… Не следите за питанием. А я щи сделаю сегодня.

– Обязательно пообедаю, – заверила Севара, все же взяв один блинчик с творогом под Забавиным взглядом, обещавшим все кары Царства Мертвых, если хозяюшка не соизволит хорошенько поесть.

– Вот и ладно. На ужин чего-то особенного хотите?

– На ваше усмотрение, – пожала плечами Севара и уточнила: – А как остальные ужинают?

– Да как вы поедите обычно, так мы и садимся.

– Вместе?

– Вечерочком вместе, да.

Севара оглядела обычно пустующую столовую. За длинным дубовым столом сидела только она.

Одна.

Всегда одна.

– Забава, у меня просьба. Если другие не откажут… Не накроете ли ужин в столовой? Для нас всех.

– Всех-всех? – уточнила кухарка.

– Всех-всех, – подтвердила Севара, улыбнувшись.

После завтрака она поднялась в кабинет, пролистала тетради с легендами. Сегодня страх не приходил. Его сменило смирение. Севара приняла ситуацию окончательно, а еще поняла, что ничего не исправить. Она не Морозная ведьма и не маг. У нее нет таких сил, которые можно было бы противопоставить Хозяину Зимы. Такова истина.

Севара взяла свою шкатулку. Теперь она стояла на краю стола. Больше прятать незачем, ведь от судьбы не спрятаться и проблему надо видеть, помнить, знать…

В полицейском отделе было душно, оттого и раскрыли все окна с решетками. Дежурный как старой знакомой кивнул Севаре и бросил короткое «у себя», прекрасно зная, к кому она.

Дверь в кабинет Радмила была распахнута. Он сидел за столом, перебирая бумаги в папках и что-то бормоча под нос. Пришедшую он не заметил, пока та не постучала в косяк. Тогда маг поднял голову и улыбнулся, захлопнув папку.

– Добрый день, сударыня! – Радмил собрал все папки и, ровняя, стукнул ими о стол.

– Добрый день, домн!

– Какими судьбами?

– Все теми же – исследовательскими, – усмехнулась Севара, надеясь, что выйдет правдоподобно. На настоящие чувства ее сейчас не хватало. Она ощущала себя… блекло.

– Про ведьм будете спрашивать? – Радмил если и заметил ее состояние, указывать на него не стал. Бросил папки в шкафчик и запер его.

– Нет. Отвлекла?

– Да, отвлекли, и слава Магистрам! У меня уже мозг пухнуть начал от этих отчетов! Перерыв мне только на пользу. А вы не стойте, присаживайтесь. Итак…

– Меня интересует Хозяин Зимы. – Севара опустилась на стул, придерживая юбки.

– Та-ак, – протянул Радмил. Он поджал губы и нахмурился, видимо припомнив злополучную ночь. – У вас все нормально?

– Я нашла легенды о нем, записанные моим… – Севара задумчиво посмотрела в сторону, представляя семейное древо, – моим двоюродным прадедом. Хотела бы оформить их и издать как сказки. Но мне показалось, что история будет неполной без мнения мага. А вы прекрасный человек и профессионал.

– Ага, а вы знаете, как вести переговоры, сначала умаслили информатора, – ухмыльнулся Радмил. – Ну, раз все так, то спрашивайте, конечно.

– Как вы считаете, может ли Хозяин Зимы быть духом?

– Теоретически? Теоретически может.

– Попробуйте предположить, что он все же существует. Мог бы тут жить такой дух?

– Нет. Вы знаете, что магия делится на разные стили или типы, как угодно? Есть Древняя магия, которую используют ведьмы, чародеи, даже некоторые существа на Шаране. Есть магия людей, которую открыли в Республике Гестида. Ее используют маги и колдуны. Есть магия эльфов. Своеобразная и малоизученная из-за закрытости их общества. А есть магия духов. Ею пользуются лишь духи и Гости, или Одержимые, как угодно, но суть одна – это люди, в которых подселены духи. Все эти магии отличаются принципами использования, доступными ресурсами и многими другими нюансами.

Севара жадно впитывала информацию, чуть подавшись вперед. Радмил по-отечески ласково улыбнулся любопытной девчонке напротив и продолжил:

– Знаете, чем люди в корне отличаются от духов, помимо очевидной телесности? Видите ли, мы можем жить без магии. Вообще без любой. Говорят, на Древней родине магии вовсе нет. Так вот. Там, откуда пришли духи, все состоит из магии. И духи сами – и есть магия. Они не могут существовать, не используя ее. Даже в Одержимых. Они оставляют свой след, очень явный для нас. – Радмил поднялся. – Кофе с соком будете?

Севара кивнула и поинтересовалась:

– Хотите сказать, что, будь тут дух, вы бы заметили?

– В точку. Если дух пришел и ушел, воспользовавшись магией, то опознать ее будет… сложно. Маги, не знакомые хорошо с таким видом силы, вообще не смогут опознать. Здесь нужен опыт…

– А у вас опыт есть? – Севара приняла кружку кофе, которую Радмил наполнил из термоса.

– Близ Полозьих Гор не работают те, кто не практиковался в Великом лесу. А там духов полно. Стоит отойти на пару шагов за стены любого города, и вам встретятся штук пять, еще шаг – и их добавится десяток. Сколько Нор ни закрывай, а новые появятся. – Радмил наклонился, из кувшина подливая оранжевый сок. – Быстро учишься реагировать и распознавать их магию. Не всегда удается сказать, как и на что она была направлена, но понять, что тут был дух, всегда можно. С Одержимыми сложнее. Человеческие тела перекрывают магию духов. Но по крайней мере, Одержимых видно по седым волосам.

– Седым? – Севара едва не подпрыгнула, но сдержалась, лишь крепче сжав кружку. – Точно, у Одержимых ведь белые волосы. А что, если Хозяин Зимы – один из них? Тогда ведь вы не смогли бы его обнаружить, да?

– Одержимые долго не живут. Духи питаются их энергией и жизненной силой. А Хозяин Зимы, если предполагать, что сказки верны, живет с Эры богов. То есть более тысячи зим.

– Но духи ведь могут менять тела как перчатки. Вдруг он так и делал?

– Пожалуй. Теоретически, – подчеркнул Радмил, – он мог бы. Но тогда мы бы видели беловолосых людей.

– А если кто-то видел?

– Ах, я слышал. Бледный, синеватый, с острыми ушами, как у эльфа… Умоляю. Всего-то сказочное описание. Ничего похожего на Одержимых. Они седые, с блеклыми глазами. Они начинают стареть раньше положенного и быстро угасают. Никаких острых ушей у них не появляется.

Севара уставилась в пол, обдумывая услышанное. А ведь у Хозяина Зимы действительно острые уши…

– А эльфы бывают Гостями?

– Нет. Такова особенность их магии. Духи не могут подселиться в их тела.

– А если Хозяин Зимы просто эльф?

– Эльфы, конечно, отличаются долголетием, но… тысяча зим? Самому старому эльфу, я слышал, было около трех сотен. Да и сложно было бы не заметить кого-то больше сажени[29] в высоту. Они все крупные, с клыками, а иногда с рогами и хвостами…

– А если боги? Боги вечны…

– Боги… Вы нашли с кем поговорить о богах, конечно, – фыркнул Радмил, отставляя кружку в сторону. – Я люблю празднества в их честь, но, знаете, мы, маги, склонны считать, что ваши боги – Великие Магистры. Могущественные маги, но не более.

«Не более», – повторила Севара мысленно уже по пути домой. Для тех, кто использует магию, обладает силой, все это «не более чем». А что насчет тех, кто не умеет и не может колдовать вовсе? Их сметет чужое могущество. Что противопоставить Хозяину Зимы, кем бы он ни был? Никакой мощи в распоряжении Севары не было. Маги не поверят, как не поверил Радмил. Как противостоять?

«Никак, – подумалось Севаре, – я умру». Ею овладели отчаяние и слабость, принесшие странное смирение с ситуацией. Ничего не поделать.

В столовой поместья Оленя и Неждан расставляли посуду. Они подняли головы, услышав шаги Севары, и улыбнулись ей. Она в ответ помахала рукой, присоединяясь к подготовке ужина и разнося приборы. Вскоре вошли Забава с дедом Ежей, которые смущались больше остальных. Оленя все же привыкла к хозяйскому обществу, сдружилась, а Неждан… Не в его природе было стесняться.

Очень скоро потекли привычные разговоры и шутки. Севара в основном молчала, улыбалась и следила за каждым, кто сидел сейчас с ней. Совместный ужин успокаивал. Дарил ощущение уюта. Семьи каждого были сейчас в другом месте, каждый был по-своему одинок. Однако в тот вечер, кажется впервые, все почувствовали тепло и радость единения.

В конце вечера Севара поднялась в кабинет. Ужин с домашними напомнил ей о родственниках. Допоздна она писала им письма и боялась, что может исчезнуть неожиданно, недодать им что-то. Когда готовы были два конверта, Севара взяла еще один лист бумаги и начала писать тому, от кого за все время так и не получила послания: