ГЛАВА 24

Четвертая неделя осеннего триместра


Клер отомкнула дверцу, ведущую к отсеку под литерой «R», и Ходди прошел за ней внутрь.

— Вторая книга на верхней полке, — сказала она, когда он пододвинул к стеллажу скамеечку.

Ходди был выше Клер на целых шесть дюймов, поэтому, встав на скамеечку, он легко достал фолиант и передал его девушке.

— Это не то, — сказала Клер, открыв книгу, — «Руководство лечащего врача», — прочитала она название книги.

— Что значит «не то»?

— Это не дневник.

Клер поднялась на скамеечку рядом с ним и внимательно осмотрела верхнюю полку.

— Похоже, его здесь нет.

Вдвоем они методично обследовали все остальные полки секции, пробегая пальцами по корешкам книг и подставляя при необходимости скамеечки. На это ушло минут двадцать, но дневника они так и не нашли.

— Что ж, пора вводить в бой тяжелую артиллерию, — сказал наконец Ходди.

Мистер Пилфорд на этот раз оказался за своим столом.

— Мы с доктором Донован ищем одну книгу, предположительно дневник, который был написан в конце семнадцатого века, — сообщил ему Ходди, — Вы что-нибудь о нем знаете?

— Мне нужна более полная информация. Вам известно, в какое собрание входила эта книга?

— Собрание Баркли, — сообщила Клер — Я знаю и год написания: тысяча шестьсот семьдесят второй. Дневник был зашифрован… в общем, он написан с помощью тахиграфии, или скорописи, примерно такую использовал Сэмюэл Пипс. Нам также известно, что последний человек, который держал эту книгу в руках, вероятно, доктор Гудмен.

— Доктор Гудмен? — ехидно и вместе с тем высокомерно, но и не без некоторого ужаса повторил библиотекарь, словно обнаружил на своей обуви дерьмо.

Его радушная улыбка мгновенно сменилась ледяной холодностью.

— У доктора Гудмена была отвратительная привычка брать из библиотеки книги, не сообщая мне об этом, — раздраженно сказал мистер Пилфорд, — И вот он умирает, а книги остаются неизвестно где. Это ни в какие ворота не лезет. Сколько лет я работаю библиотекарем, но такого негодяя, как этот ваш доктор Гудмен, я еще не встречал. На стеллажах после него хаос, книги держит месяцами, а если и возвращает, то кладет обязательно не на свое место. Будто библиотека — его личная собственность. Сколько раз я требовал, чтобы его исключили из числа абонентов наших фондов, но он, пользуясь своим служебным положением, всегда находил какие-то лазейки.

Мистер Пилфорд проговорил свой монолог с такой страстью, что зрачки его сузились и превратились в две ярко сверкающие точки.

— Так что поделом ему, — злобно закончил он.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что доктор Гудмен заслужил смерти только за то, что нарушал библиотечные правила? — заметил изумленный Ходди.

Мистер Пилфорд скривил рот, и тронутые серебром кустистые брови его взлетели высоко вверх.

— Здесь библиотека. Ее фонды принадлежат каждому. Это наше общее священное достояние.

— Понимаю, — смягчившись, отозвался Ходди.

Похоже, мистер Пилфорд считал, что за преступление, о котором шла речь, смерть — еще не самое страшное наказание.

— Я очень хотел бы знать вот что, — продолжал библиотекарь, — Когда я смогу получить обратно наши книги?

— Очень скоро, — заверил его Ходди, — Не беспокойтесь, я сам прослежу за этим.

— И что нам делать теперь? — спросила Клер, когда они спешно ретировались.

— Следуйте за мной, — ответил Ходди, — и старайтесь сделать вид, будто вы невинны, как младенец.

Когда они подошли к двери Дерека Гудмена, расположенной на лестнице под литерой «В», Ходди вынул из кармана связку ключей.

— Неужели ключ «фа» открывает все двери? — спросила Клер.

— Это не ключ «фа». Это копия ключа одной из уборщиц.

— Откуда у вас копия ключа одной из уборщиц?

— Ну, скажем так, случайно нашел в одном месте, а я… в общем, где я только не бываю.

Ходди отомкнул замок, и они проскользнули внутрь.

— Боже мой, — сказали они в один голос.

Да-а, место, куда они попали, не могло не внушать смешанного чувства благоговения и ужаса. Если дневник здесь, в этом логове, то найти его будет не так-то легко. Главная комната была буквально завалена печатной продукцией: старыми книгами, книгами новейших изданий, академическими и прочими журналами, диссертациями в переплетах вперемешку с кипами бумаги, которые подозрительно выглядели как пачки непереплетенных рукописей. Печатные тексты наполняли выстроившиеся вдоль стен книжные полки, грудами валялись на столах и огромными, чуть ли не по колено, стопками лежали на полу.

Ходди подошел к окну и, стараясь держаться так, чтобы его не было видно с улицы, осторожно задернул занавеску.

— У меня такое чувство, что вы делаете это не в первый раз, — сказала Клер.

— Это вы про занавески?

— Это я про взлом чужой квартиры.

— Не задавайте лишних вопросов, это избавит меня от необходимости врать.

Ходди наконец перестал вертеть головой по сторонам и разглядывать обилие книг и прочего чтива.

— Одно можно сказать наверняка, — заметил он. — Нельзя обвинить Дерека в том, что он был лентяй.

По проходу, который был аккуратно проделан между книжными грудами, Клер прошла внутрь комнаты. На стене, противоположной окну, висели увеличенные до размеров плаката изображения обложек двух книг самого Дерека, а рядом огромная черно-белая фотография, с которой на нее смотрело его лицо. Фотограф удачно сумел схватить дьявольские огоньки в его глазах, а также улыбку, которую тоже вряд ли можно назвать доброй.

— И в излишней скромности тоже, — добавила она.

Ходди предложил начать с кабинета, логически рассудив, что материалы, которыми он пользовался недавно, должны быть где-то в районе письменного стола. Разумно, подумала Клер и тут же поинтересовалась, не ощущает ли он некоего облегчения, которое испытала она сама, как только они оказались вне достигаемости взгляда Дерека с фотографии. К несчастью, расположенный смежно кабинет был еще более плотно, чем первая комната, завален книгами.

— Такое чувство, будто он перетащил к себе половину библиотеки, — заметил Ходди.

Проход шириной не больше метра вел к стоящему возле окна с видом на Нью-корт письменному столу. На нем ничего не было, кроме двух предметов: старинной настольной лампы с медной стойкой и стеклянного пресс- папье яйцеобразной формы.

— Странно. Даже компьютера нет, — заметила Клер.

— Он не пользовался университетским компьютером, — сказал Ходди. — У него был свой, портативный.

— Он должен быть где-то здесь?

— Думаю, да, если, конечно, не был с ним там…

«Где его убили», — хотел сказать Ходди, но не сказал.

— Думаете, он в два часа ночи таскал с собой компьютер?

— Почему бы и нет. Может, поэтому…

— Вы считаете, что его убили из-за компьютера?

— Все возможно, — ответил Ходди, хотя в голосе его не было абсолютной убежденности, — А может, его конфисковала полиция. Это самое вероятное.

Он покачал головой и недоверчиво хмыкнул, словно увидел что-то непонятное.

— Когда Энди сказал мне, что его убили, я сразу подумал: «За что можно убить Дерека Гудмена?» А потом, почти так же сразу, мне пришла в голову чуть ли не дюжина поводов.

— Например?

— Он здесь всех раздражал, весь колледж терпеть его не мог. Где бы он ни появлялся, держал себя так, будто он тут самый умный, самый красивый, самый-самый… В общем, понимаете. Он считал своей обязанностью соблазнить каждую женщину, которая оказывалась рядом на расстоянии вытянутой руки. Ему было плевать, что она чья-то подруга, жена, сестра. Даже мать; я думаю, бывали и такие случаи. Всегда бахвалился своими успехами и принижал успехи всех остальных. Мог вести себя как последний подонок и сволочь и никогда не думал о последствиях. А уж тем более о последствиях для других. Короче, Дерек Гудмен считал, что он пуп земли, а все остальные — мелкие и ничтожные букашки. Теперь вам все понятно?

— Вполне. Но почему вы не сказали мне этого раньше, еще тогда, за обедом?

— Вы не спрашивали. А мне и в голову не могло прийти, что на вас так подействуют его чары.

— Вот именно, чары. Зато теперь я знаю о нем столько, что удивляюсь, почему его раньше не прихлопнули.

— Да уж. Трудно поверить, что его убил человек, которого он знал, потому что мне известны почти все его знакомые. Среди них вряд ли найдется способный убить человека только за то, что он ему не нравится. Если бы все были такие, люди давно бы поубивали друг друга и на земле бы никого не осталось.

Ходди глубоко вздохнул и огляделся.

— Знаете что? Я проверю шкафы, а вы поищите в спальне. А потом вместе пороемся в этих кучах, идет?

Спальня Дерека Гудмена была больше, чем ее собственная, в ней вполне помещалась двухспальная кровать, и вокруг еще оставалось приличное пространство.

Не менее нескольких футов. В отличие от остальных комнат здесь царил идеальный порядок, даже некая аскетическая чистота. Никаких книг на полу, никаких коробок с рукописями или разбросанных повсюду журналов. Постель тщательно заправлена, на серебристо-сером пуховом одеяле и такого же цвета подушках ни морщинки. По обеим сторонам кровати два низеньких черных лакированных столика, на каждом настольная лампа с блестящим серебристым основанием и серым абажуром. Шелковые занавески цвета слоновой кости в узкую серую полоску закрывали окно, выходящее на Бэкс. На противоположной от изголовья стенке висел плоский экран телевизора, двадцать дюймов по диагонали.

В двери показалась сгорбленная фигура Ходди.

— Ну просто дзен-буддист какой-то, в духе Кельвина Кляйна, — объявил он.

Так кто же такой Дерек Гудмен — слегка сумасшедший, одержимый собиратель книг или коварный обольститель? «Пожалуй, — подумала Клер, — эта комната больше соответствует его образу, чем остальные».

— В шкафах ничего, — продолжал между тем Ходди. — А, так вот, значит, где он отдыхал от всех этих книг. Под кроватью смотрели? В туалетном столике?

Клер покачала головой.

— Мне как-то дико заглядывать в его ящики с нижним бельем.

Тогда Ходди сам быстро проверил туалетный столик, а Клер заглянула под кровать.

— Ничего нет, — доложила она. — Даже пыли.

— Успела побывать уборщица, — сказал Ходди, — Мусорные корзинки пустые.

Клер бегло осмотрела ванную комнату. Ничего необычного. Как и спальня, она выглядела более или менее как у всех. Безупречно чистая, ни пятнышка, в душевой кабинке со встроенной ванной обязательных предметов по одному экземпляру: мыло, шампунь, гель для бритья, одноразовая бритва. В настенном шкафчике еще несколько: одноразовые станки для бритья голубого, оранжевого и розового цветов, бутылочка с жидкостью для контактных линз, спрей против грибкового заболевания ног. Никаких лекарств — их, должно быть, забрала полиция. Клер закрыла зеркальную дверцу шкафчика и увидела в ней стоящего у нее за спиной Ходди.

Она обернулась к нему.

— Ужасно противно все это.

— Согласен.

— Как представлю себе, что, когда я умру, незнакомые люди станут рыться в моих вещах…

— И обсуждать, и делать выводы.

— Да.

Она даже вздрогнула при этой мысли.

— Какой отсюда вывод? Надо заводить детей, согласны? По крайней мере, этим будет заниматься не чужой тебе человек, а твой ребенок.

Клер минутку подумала.

— Не могу понять, чего в ваших словах больше, цинизма или практичности.

— Всего понемножку.

— У Дерека Гудмена была семья?

— Брат, живет в Лос-Анджелесе. Должен приехать на поминальную службу.

Ходди направился в сторону кабинета. Но вдруг остановился, застывшим взглядом уставившись на дверь спальни.

Она была открыта, но было видно, что к ней что-то прикреплено: большой лист бумаги или плакат. И еще один на стене. Ходди открыл дверь шире, а Клер подошла поближе.

К двери и к стене возле нее кнопками были прикреплены две карты Лондона — но не современного Лондона, а копии каких-то старинных карт. На одной стояла дата — декабрь 1666 года — и были обозначены места, пострадавшие от Большого пожара. Другая была вычерчена еще раньше, в 1658 году, и включала не только Лондон, но и Вестминстер, а также часть Сент-Джеймского парка. И на обеих картах стояло несколько аккуратных красных точек. Клер наклонилась поближе и увидела, что все точки пронумерованы.

— Смотрите, на обеих картах они совпадают, — сказал Ходди.

Но она и сама успела это заметить.

Точки, помеченные цифрами 1 и 2, помещались к востоку от Флит-ривер, цифрой 3 — на территории Сент-Джеймского парка, цифрой 4 — неподалеку от Пэлл-Мэлл, цифрой 5 с вопросительным знаком — в Саутуорке и, наконец, цифрой 6 — снова неподалеку от Флит.

— Тсс… — вдруг произнес Ходди.

Встревоженно прислушавшись, оба затаили дыхание… как вдруг в замке входной двери повернулся ключ и в квартиру кто-то вошел.

Загрузка...