И всё-таки я выберу тебя!

Глава 20. Выбор

Лысый Дима, похожий на могучего и мрачного телохранителя, сунулся между Егором и Кириллом, как рефери на боксерском ринге, только галстука-бабочки не хватало. И вместо резкого судейского возгласа «Брейк!» прозвучало другое слово на букву Б и еще много всем знакомых непечатных выражений, которые повторять нет никакого смысла. Но суть была такая: «Только попробуйте разбить дверь или витрину, бараны!..»

Мужчины разошлись по сторонам, тяжело дышали, глядели друг на друга волками. На улице давно стемнело, но в желтом свете витрин, фонарей и неоновых реклам я прекрасно видела их лица. Кирилл, как я успела отметить, победил в схватке — по крайней мере, его лицо было целым. А вот Егор выглядел неважно — он держался за разбитый нос, кровь капала на новую синюю куртку.

На миг что-то дрогнуло в моем сердце. Явилась незваная колючая жалость — все-таки Егор не посторонний человек, он мне муж! Отец моего ребенка. Андрюша так на него похож!

Еще пару дней назад я бы вскрикнула, бросилась бы вытирать кровь чистой салфеткой, просить в кафе лед, тревожиться, не сломан ли у мужа нос, нет ли сотрясения мозга. Я машинально сделала шаг к Егору… и отступила, прислонилась к влажной кирпичной стене.

Вспомнила, как этот человек только что больно хватал меня за руку — до сих пор ломит предплечье. Как он ударил меня по лицу, да так, что я стукнулась затылком о дверь. И еще ударит, и не раз, стоит только проявить слабину. «О себе подумай! — пришла здравая мысль. — О жизни и здоровье. А Егор как-нибудь справится».

— Ты! — Егор увидел меня, двинулся в мою сторону, но Кирилл предусмотрительно выставил ладонь, да и большой Дима немедленно преградил ему дорогу. — Ты, дрянь! — вскинул руки Егор. — Я так и думал, что ты к любовнику побежала! Вот почему я тебя все годы на работу не пускал! Знал, чуял твою сучью натуру! Смотри-ка, на две недели вышла в агентство пирожки стряпать — сразу хахаля нашла! А ты… — он посмотрел на Кирилла. — Ты еще ответишь, что к бабе моей приклеился!

— Мы никакие не любовники! — воскликнула я, глянула на Кирилла и отчего-то залилась краской.

— Еще какие сказки расскажешь?!

— Арина — не баба. И никуда бы она не ушла, если бы ты относился к ней нормально, — сказал Кирилл и обернулся ко мне, произнес мягко, но настойчиво: — Арина, не слушай его. Садись в мою машину. Я всё устрою.

— Никуда ты не сядешь. Наш дом за поворотом, и ты пойдешь со мной! — рыкнул Егор.

— Не пойду я с тобой, — прошептала я.

— Пойдешь, если хочешь увидеть сына! У нас семья! Ты мать или гадюка, в конце концов?! Или сын тебе совсем не нужен?

Я замерла, потемнело в глазах. Не замечала уже ни холода уличной стены, ни разыгравшегося дождя, ни пронизывающего ветра. Егор знал, на какие кнопки надавить, чтобы даже в этот момент вызвать во мне сомнение. Он понимал, что при слове «сын» всё во мне перевернется, и за своим ребенком я побегу куда угодно.

— Я мать, — проговорила я. — И Андрюша мне нужен.

— Тогда что ты кобенишься? Пошли домой! У тебя дом есть, или ты забыла?! — Егор понял, что нашел нужную тему, приложил носовой платок к разбитому носу и проговорил даже как-то спокойнее. — Сына заберем у матери! Будем жить, как жили! Давай, вперед!

— Не ходи, — напряженно проговорил Кирилл. — Арина, ты видишь, он тобой манипулирует? Не ходи. Это просто опасно — идти с ним сегодня.

— Опасно?! Мы десять лет вместе живем, чего ей бояться? — заорал Егор, прижимая платок к лицу. — Что я ей сделаю? На работу больше не пущу — это да! А в остальном всё нормально будет! У меня и квартира, и деньги, и должность хорошая! А у тебя — что? Нищеброд! Хату свою ты бывшей оставил, а работы у тебя, считай, больше нет! Я договорюсь, тебя завтра же из офиса погонят! Вылетишь оттуда, тапки полетят! И на что ты будешь жить? Тебе самому жрать нечего будет, не то что бабе твоей! Что, жена, — он злобно обернулся ко мне. — Хочешь с этим пацаном последний хрен без соли доедать?! И ты думаешь, я вам сына отдам?! Куда его отдавать-то? В съемную хату с пустым холодильником?!

— Я заработаю и на холодильник, и на квартиру, — бросил Кирилл. — И всё у нас будет нормально.

— У кого это — у нас?! — взвился Егор. — Арина — моя жена, и точка! И сын у нас есть! А ты… — он глянул на меня. — Вот подожди-ка… — муж нервно сунулся во внутренний карман куртки; окровавленный платок упал на мокрый асфальт, и Егор наступил на него ботинком. Рывком достал телефон, нажал на кнопку, быстро заговорил:

— Мать, здравствуй, это я… Как там у вас, ничего? — он включил громкую связь, и все услышали голос моей свекрови Елены Ивановны.

— Привет, сынок, всё хорошо, Андрюшу укладываю. Он беспокойный сегодня, не слушается, скучает, наверно, по родителям, да ничего, привыкнет. А так здесь и питание приличное, и обслуживание хорошее, я рада, что ты выбрал именно этот пансионат — «Лесное…»

— Подожди-ка, не тараторь, — резко оборвал ее Егор. — Андрей рядом? Дай ему трубку. С матерью пусть поговорит.

— С матерью? — голос свекрови стал брезгливым. — Зачем это?

— Ну, надо так! Сказал, надо — значит, надо! Давай быстрее, делай, что говорю, — с мамашей Егор тоже не особо церемонился, только меня заставлял чуть ли на нее не молиться.

Над мокрой улицей, над асфальтом, над влажными от дождя кустами понесся самый сладкий, самый родной голосок:

— Алё? Папа?

— Сынуля, я здесь! — я шагнула ближе, заговорила в трубку, не в силах сдержать слезы. — Я так рада тебя слышать, мой маленький!

— Мамочка! Я тоже рад… Я скучаю! А почему ты ко мне не приезжаешь? Бабушка говорит, что ты меня больше не любишь! Ты меня уже не любишь, да? — Андрюша заплакал, и я заплакала вместе с ним.

— Что ты, сынок, я тебя очень, очень люблю! Я обязательно приеду, и мы…

— Ну всё, достаточно! — Егор нажал на кнопку, оборвалась связь. Я отчаянно вскрикнула:

— Зачем ты так? Он же маленький! Позволил хотя бы договорить!

— Хватит нюни распускать! Вернешься домой — каждый день будешь сына видеть и с ним разговаривать! А нет — значит нет! Твой выбор! — Егор сунул телефон в карман, посмотрел на меня торжествующим взглядом. Я вновь отступила к стене, вытерла слезы.

— Арина, ты мать, он не сможет забрать сына, — сказал Кирилл. Он положил руки в карманы черной куртки и был натянутый, как гитарная струна. — Когда дело касается ребенка, это самая грязная манипуляция, — бросил он Егору.

Они бы, наверное, снова сцепились, если бы между ними не стоял лысый Дима — человек-гора.

На крыльцо вышла Ольга. Небрежно поправила ворот черного плаща, взъерошила короткие волосы, уверенно проговорила:

— Ну вот что, ребята. Время позднее, а вы тут орете. На нас уже народ из окон смотрит, вот-вот кто-нибудь полицию вызовет. Я не хочу, чтобы у нашего кафе были проблемы. И для тебя, Ариша, я проблем совсем не хочу. Мое мнение ты знаешь, но в твою судьбу я не полезу. Это твоя жизнь, твой выбор. Делай его сама.

Я посмотрела на Егора — его темные глаза метали молнии. На Кирилла — сумрачного, прямого, очень серьезного.

Мне стало нехорошо. Одна часть меня твердила со сварливыми старушечьими интонациями: «Дура, иди домой! Муж уже успокоился, он ничего тебе не сделает, не убьет и не покалечит, не нужна ему эта уголовщина! Может, треснет разок сгоряча — да и спать завалится. А потом всё наладится, устаканится. Вы заберете Андрюшу, будете спокойно жить, вместе ужинать, ездить за покупками в выходной, раз в год отдыхать на море. Обычная семья!»

«Обычная семья? — восклицала другая часть меня. — В обычной семье муж не трахается со своей начальницей! Не распускает руки! Не истерит, если жена встречается с подругами! Не позорит ее на весь свет!»

Искрились огоньками крупные буквы: «Чайный домик». Стучал о низенькое крыльцо с витыми перилами промозглый осенний дождь. Сияла нарядная витрина с белыми и золотыми чашечками и чайниками на блестящем лиловом шелке.

Разламывалось пополам мое сердце.

Я посмотрела на одного мужчину, на другого.

«И все-таки я выберу тебя!..»