И всё-таки я выберу тебя!

Глава 7. В фартуке с зайцами

Я охнула, бессмысленно подергала ручку и даже толкнула дверь кулаком, будто от этого она сразу же распахнется. Мне захотелось заплакать. Наверное, только я могу попасть в такой переплет! Как же так? Стою в тапочках, в дурацком фартуке с зайцами в подъезде рядом с почти незнакомым мужчиной (при виде которого у меня почему-то бешено колотится сердце — а такое случилось впервые за много лет!) — и не могу попасть в собственную квартиру! А муж плещется в ванной. Если он идет туда, то надолго — я знаю, что Егор обожает поваляться в душистой пене, и чтобы музыка из колонки оглушительно гремела. Представляю его настроение, когда он выйдет наконец, а меня нет. Стол не прибран, в раковине гора грязной посуды… Да уж, много «хороших» слов он мне скажет!

— Что вы так расстроились? — удивился Кирилл. Он уже собрался спуститься по лестнице, но увидел, что я осталась в подъезде, и вернулся. — Дверь захлопнулась? Так давайте позвоним, и Егор откроет. Он дома?

— Он дома. Но он в ванной, не услышит звонка… — пробормотала я, чувствуя себя глупой курицей, и зачем-то начала путанно объяснять. — Понимаете, Егор говорил, что замок стоит поменять… ну, как раз, чтобы не было таких ситуаций. Но мы не успели. И вот… Не знаю, что и делать. Я даже телефон с собой не взяла.

— И мой, как назло, разряжен, — вздохнул Кирилл.

— Это, наверно, к лучшему, — проговорила я. — Представляю, что сказал бы мой муж, если бы вы позвонили ему и сообщили, что я стою с вами под дверью.

— А что бы он сказал? — удивился Кирилл. — Стоим и стоим, что в этом такого? Случилась маленькая житейская неприятность — вот и всё.

— Не знаю. Но он очень ревнивый, — неохотно призналась я.

Кирилл промолчал, и мне показалось, что он уже пожалел, что вовремя не сбежал по лестнице, чтобы не разбираться с моей дурацкой проблемой.

— Вы же, наверное, спешите, — неловко сказала я. — Идите, я как-нибудь справлюсь с этим.

— Ну уж нет, — улыбнулся Кирилл. — Что это вы будете одна здесь стоять? Вместе веселее, правда?

Я несмело улыбнулась.

— Давайте сделаем так, — предложил Кирилл. — Мы не будем торчать в душном подъезде. Посидим во дворе в моей машине. И будем смотреть на окна. Когда одно из них загорится, значит, Егор закончил свои водные процедуры. Вы постучитесь — и войдете.

— И что я ему скажу? — пробормотала я. — Что пошла гулять? В тапочках?

— Да не переживайте! Это всего лишь обычная ситуация, в которой никто не виноват. Зачем же вам оправдываться? Здесь очень душно, Арина! Пойдемте на улицу.

Я с тоской посмотрела на голубые подъездные стены. И правда — душно, пахнет свежей краской, так, что голова кружится. Вариантов нет — лучше уж переждать во дворе. Все равно скандала не избежать.

Вздохнув, я сняла фартук с розовыми зайцами, повесила его на дверную ручку. Тапочки похожи на мягкие мокасины. Сойдет.

— Ну, ладно.

Мы вышли на улицу, и сладкая августовская прохлада окутала меня с ног до головы. На миг я забыла о том, что дома вечером будет скандал. Сумерки позднего лета пахли теплыми травами. Безмятежно покачивались на клумбе крупные бархатцы и разноцветные циннии, в темно-синем небе поблескивал серебряный остроконечный месяц.

— Как хорошо! — проговорила я, подняв лицо к небу.

— Да, прекрасный вечер, — поддержал меня Кирилл. Мне показалось, что он хотел взять меня за руку. …Но, конечно, только показалось.

— А может быть, сходим в кафе, выпьем кофе, перекусим? — вдруг предложил он.

— Вы хотите есть? — обернулась я.

— Я — нисколько. Вы так прекрасно готовите, что остаться голодным было просто невозможно, — улыбнулся Кирилл. — Но мне показалось, что вы только накрывали на стол и убирали посуду, а сами ни на минутку даже не присели.

Только сейчас я поняла, что все так и произошло. Это были гости Егора — не мои, и Егор сразу дал понять, что сидеть с ними за одним столом мне необязательно. «Ты не отсвечивай, — предупредил меня Егор до праздника. — Накрыла — и уходи. Если позовут — посиди немного и снова уходи. Тебе ведь с моими коллегами и самой неинтересно». И сейчас я действительно почувствовала, что очень хочу есть. И с удовольствием съела бы хоть что: хоть суп, хоть печеньку, хоть огурец с грядки.

Но пойти в кафе? С Кириллом, которого я сегодня увидела впервые в жизни? Пока муж принимает ванну? Да еще и в розовых тапочках. Нет, это чересчур!

Я помотала головой, соврала:

— Нет, я не голодная. Все в порядке.

— Точно? — наклонил голову Кирилл. Блеснули в лиловой темноте его яркие голубые глаза. — Ну, тогда я просто принесу нам кофе. Я заметил киоск за углом.

Я не успела сказать: «Ничего не нужно», Кирилл уже скрылся за поворотом, а через минуту появился снова с двумя стаканчиками капучино и теплым маковым бубликом — для меня.

— Вот, перекусите, — сказал он, передавая стаканчик. Нормальный кофе, я свой уже попробовал.

Кофе был и вправду хорошим, ароматным, а бублик — свежим и аппетитным. Я съела его с удовольствием (правда, нервно поглядывала на свои темные окна), посмотрела вопросительно на Кирилла:

— Сколько я вам должна? Я потом переведу на карту.

Кирилл рассмеялся:

— Миллион вы мне должны! Да ладно, Арина. Забудьте.

И вдруг я поняла, что обо мне уже давно никто не заботился. Это я забочусь обо всех: о муже, о сыне, даже о свекрови. Она, конечно, меня не любит, но, когда ее надо куда-нибудь отвезти (а я давно отлично вожу машину) или что-то для нее сделать, сразу звонит мне, а не Егору. Мои родители живут далеко, да и они никогда ко мне особенных чувств не проявляли — всегда относились прохладно, больше любили Мишеньку — позднего долгожданного сыночка. Они были рады, что так рано удалось выдать меня замуж.

От этой мысли вдруг набежали слезы. Я почувствовала, как это печально, когда во всем мире о тебе позаботился единственный, почти незнакомый человек. А того, кто должен быть твоей надеждой и опорой, того, кто обязан быть и в горе, и в радости, ты до дрожи боишься. Потому что он ни во что тебя не ставит и считает бесплатным приложением к бытовой технике. По важности — где-то между телевизором и роботом-пылесосом.

Я снова с тоской посмотрела на темные окна квартиры. Холодало. В легком платье стало зябко, и я повела плечами, крепче сжала горячий стаканчик с кофе, который согревал и ладони, и сердце.

— Вы замерзли, — заметил Кирилл. — Пойдемте в мою машину, там тепло. Нет, вы не подумайте чего-то, — это он перехватил мой взгляд. — Там правда тепло и можно включить музыку.

— Нет, — помотала я головой. — Не надо в машину, и здесь хорошо. Кирилл… — вдруг решилась спросить я. — А вот если бы ваша жена оказалась в такой ситуации, как бы вы себя повели? Вот если бы вы были в ванной, а ваша жена в это время, поздним вечером, сидела на скамейке, пила кофе и разговаривала с малознакомым мужчиной?

— Я бы только посмеялся, ну и посочувствовал бы, — улыбнулся Кирилл. — Она же не нарочно все это устроила. Но, знаете, ведь я был мужем Насти! Надо знать Настю. Уж поверьте, с ней случались приключения намного веселее.

— Какие?

Кирилл допил кофе, выкинул стаканчик в урну, вздохнул:

— Да разные. Ладно, не будем про Настю. Было и прошло.

Мне стало неловко — будто я собралась посплетничать о чужой личной жизни. Но в то же время мне понравилось, что Кирилл не говорит ничего плохого о своей бывшей жене, ведет себя достойно.

— Мы поженились по молодости, потом поняли, что совсем разные люди, и развелись без проблем, — объяснил вдруг Кирилл. — Детей у нас нет. Квартира, в которой мы жили, осталась Насте. Я пока живу на съемной, но в ближайшее время собираюсь что-нибудь купить и себе, поэтому много работаю. Мне бы очень хотелось, чтобы в моей новой квартире… — он сделал паузу и продолжил. — Нет, лучше не в квартире, а в доме. Чтобы там была настоящая семья: с детьми, уютом, дружными праздниками. Чтобы был кот, а может, и собака. И чтобы все любили друг друга. Но такой уют может создать только особенная женщина. Такая например, как вы, Арина, — неожиданно завершил он, и я вздрогнула.