И всё-таки я выберу тебя!

Глава 29. Родной город

Я испуганно обернулась. Егор стоял рядом и выглядел неважно. В этот день он был непохож на себя — бледный, осунувшийся, с запавшими глазами, с темной неухоженной щетиной на щеках. Видно, всю ночь заливал ярость алкоголем, может быть, успел покувыркаться с Миледи, а утром проспал всё на свете. И на работу не пошел, и на звонки матери не отвечал. А потом, наверное, ответил — да поздно.

Андрюша уже сидит в машине моего отца. И я его не отдам!

— Вы никуда не поедете! — разъяренно повторил Егор и больно схватил меня за плечо. К нам тут же двинулся Кирилл, но отец стоял ближе и успел первым меня защитить. Встал между мной и мужем, сдвинул седоватые брови.

— А это не тебе решать, куда поедет Арина, — резко сказал мой папа, убирая его руку. — Я не для того дочку замуж отдавал, чтобы ты ей синяки ставил.

Я посмотрела на него с благодарностью. В глубине души я очень боялась, что отец примет сторону Егора. Если бы здесь была мама, непременно заявила бы что-то-то вроде: «Арина, не глупи, езжай домой с законным мужем! Мало ли что в семье бывает, дома разберетесь да дальше будете жить. Ведь сын у вас растет!» Но папа был хмур и стоял на своем. Я и не ожидала, что он проявит твердость.

— Это мой сын! — истерично закричал Егор, указывая на автомобиль, где сидел Андрюша. — Мой родной сын, и я его заберу!

— А это моя дочь, — мрачно проговорил отец и показал мне глазами: «Иди в машину!»

Я послушалась, быстро нырнула в салон, устроилась рядом с Андрюшей, который сжимал в руках красное ароматное яблоко. С тревогой посмотрела за стекло — на площадку, где на повышенных тонах разговаривали мужчины. Но руками размахивал только Егор, а отец и Кирилл оставались сдержанными. Наконец папа слегка оттолкнул Егора, быстро сел в автомобиль, захлопнул дверцу, и автомобиль тронулся. Муж рванулся к нам, но машина уже медленно покатила по дороге.

— Там же мой папа! — воскликнул Андрюша, который тоже смотрел в окно. — Что он кричит? Злится, что мы не взяли его покататься?

— Нет, Андрюша, папа… У него просто болит голова, вот он и сердится! — сказала я первое, что пришло в голову.

— А почему он со мной не поздоровался? Почему не поехал с нами? А куда мы едем? Домой? А почему не домой? Я хочу домой!

— Андрюха, мы едем к нам в гости! — заявил мой отец, уверенно управляя автомобилем. — Бабушка знаешь какой пирог тебе испечет? А попросим — и торт состряпает, она мастерица!

— Мама тоже умеет печь, — резонно заметил мой малыш, и я крепко сжала его ладошку.

— Зато у нам там река самая красивая. А сейчас, когда золотая осень, ну просто сказка! Прекрасная река.

— Будем купаться? — заинтересовался Андрюша.

— Ну, осенью уже не купаются, а вот на рыбалку мы с тобой пойдем! Удочки соберем, подкормку сделаем. Если повезет, вооот такую щуку поймаем!

Андрюша немного успокоился, но взгляд его оставался тревожным. А я очень переживала за Кирилла.

Укатила, даже не попрощалась! А они, наверное, опять друг друга колошматят! А если Егор покалечит Кирилла? А если тот упадет и ударится виском об асфальт? А если они оба загремят в полицию, и у Кирилла будут из-за меня серьезные проблемы?

А если… Если Кирилл больше не позвонит мне? Не приедет за мной?

Подумает спокойно, поразмыслит — и решит, что не нужна ему такая проблемная женщина, да еще и с ребенком. Зачем ему чужой сын детсадовского возраста, когда бывшая жена в положении? Кирилл так долго был с Настей, что чувства вполне могут вернуться. А я уехала. С глаз долой — из сердца вон, не зря же так говорят.

Мне захотелось заплакать, но я сдерживалась, чтобы не испугать Андрюшу.

— Не переживай, — отец глянул в зеркало и увидел мои мокрые глаза. — Они мужчины, разберутся.

— А вдруг…

— Да перестань, — оборвал меня отец. — Всё будет нормально. Про второго мужика я ничего не знаю, ни хорошего, ни плохого. Вроде нормальный парень, а что за душой — только время покажет. А вот к Егору ты больше не возвращайся.

— Между мной и Кириллом ничего не было, — проговорила я и почувствовала, что краснею.

— Да не мое это дело! — в сердцах сказал отец. — Я одно знаю: от хорошей жизни из дома ты бы не сбежала. Если этот ухарь тебе раз лицо разукрасил, то потом снова то же самое сделает. Или это и прежде случалось? А?

— Да, случалось, — неохотно призналась я.

— И почему ты мне ничего не говорила? Почему домой не вернулась? Ведь ты же не бездомная кошка… У тебя родители есть!

— Папа, давай не при Андрюше, — быстро проговорила я.

Отец кивнул, замолчал, но по тому, как крепко он сжимал руль, я чувствовала его недовольство.

До нашего городка мы добирались часа три. Однажды остановились в придорожном кафе, чтобы перекусить. Там продавали приличную свежую выпечку, и кофе тоже был неплохой.

Я ждала, что Кирилл позвонит мне или напишет, но телефон молчал, и мне становилось всё тревожнее. В дороге плохо работал мобильный интернет, но, когда в кафе я подключилась к сети вайфай (пухлая буфетчица нехотя продиктовала пароль), я увидела сообщение только от бывшего мужа: «Попомнишь, сучка». Вздрогнула — и стерла его поскорее.

Кирилл не написал ни слова. И у меня от переживаний заболело сердце.

Сев в машину, я не выдержала и написала Кириллу первой: «Как ты?» Но на экране появилась одна галочка, сообщение было даже недоставлено, и я заволновалась сильнее.

Родной город встретил нас пасмурной погодой, низким небом, запахом прелых листьев и поздних яблок, грустными кленами над медленной искристой рекой. Я смотрела на приземистые, старинные, из красного кирпича дома на главной улице, на белую башенку драмтеатра, на новомодную банковскую «стекляшку» — и поняла, что всё-таки скучала по месту, где выросла.

— Наташа, такое дело, я домой не один еду, а с Аришей и с Андрюшей, так что собери там что-нибудь на стол, — отец позвонил маме, и я вздрогнула. Сейчас начнется представление! Что она ответила, я не слышала, но папа долго молча держал трубку возле уха, а потом коротко проговорил. — Ты всё сказала? Это хорошо. А как придем, ничего не говори. Ни слова. Это наша с тобой единственная дочь и единственный внук. Если приехали, значит, надо так. Всё.

Мама встретила нас, поджав губы. Она бы, непременно, вывалила на меня свой гнев, несмотря на папино предупреждение, но увидела Андрюшу — и растаяла. Все-таки она очень любила внука! Малыш держался настороженно, но когда вышел мой брат-подросток Миша и предложил показать новую игровую приставку, оживился.

Вспоминая позже тот день, мне казалось, что он весь был накрыт туманом. Туман стелился над рекой, в тумане был парк, куда мы после обеда отправились с Андрюшей, сквозь туман поблескивали купола красивой голубой церкви. Но я понимала, что это мои глаза затуманены слезами. Жизнь походила на треснувшее стекло.

И Кирилл так и не позвонил и не написал. Даже не поинтересовался, как мы доехали.

Может быть, с ним случилось что-то страшное? Вдруг он в больнице и ему нужна помощь, а я даже не могу его поддержать?

Но скорее всего, он решил сделать паузу… Или вовсе оборвать наши отношения, которые, по сути, так и не начались. А что? Очень удобно! Я с сыном теперь в другом городе. Так легче друг друга забыть.

Но неужели всё было ошибкой? Обманом? Наши смущенные прикосновения и сладкие поцелуи. Ночь, в которой мы спали — просто спали! — сомкнув наши ладони. Приготовленный Кириллом завтрак, который я так и не попробовала. Моя очень робкая надежда на новое счастье.

В парке Андрюша играл на детской площадке, я сидела на лавочке и мучилась от неизвестности. Вокруг были немногочисленные незнакомые мамочки, и я удивилась, когда одна из них, невысокая и приземистая, вдруг вскочила, подбежала ко мне и воскликнула:

— Аринка! Вот это встреча!

— Лариса!

Я крепко обняла подругу, искренне ей обрадовалась. Лариска очень изменилась, сильно поправилась, стала пышкой — а в юности была худенькой тростинкой. Прежде она обесцвечивала длинные волосы — всегда ходила блондинкой, а теперь вернула свой темный цвет, да еще коротко подстриглась. Мы с ней редко созванивались — мой муж не одобрял — и еще реже встречались. Но всегда писали друг другу в телефоне, поздравляли с праздниками.

— Твой? — она кивнула на Андрюшу, который прыгал с другими малышами на батуте. — Хороший! И моя дочка там скачет. У меня же четверо. Двое старших уже школьники, а малыш со свекровью остался. Свекровь мне отгул на сегодня дала! Иди, говорит, погуляй с дочкой, а я за маленьким присмотрю, а то ты совсем замоталась. У меня свекровь что надо! А у тебя как?

— А у меня не так… — вздохнула я.

Лариска посмотрела на меня очень внимательно, поинтересовалась:

— Ты к нам в гости? Или нет? Надолго?

— Не знаю, Ларис… — вздохнула я. — Как получится.

Она, конечно, увидела мой живописный синяк, но не стала ничего спрашивать, только проговорила:

— Знаешь, не только в столицах есть жизнь, у нас тут тоже хорошо! Так что не переживай.

Падали осенние листья, дул легкий сентябрьский ветерок. Пахло отцветающими лепестками, ранетками, прохладой. И я сама не поняла, как заплакала и рассказала всё давней подружке. Боялась, что она отреагирует так: «Я же еще десять лет назад предупреждала — не связывайся с ним!» Или так: «Ну и что он тебе такого сделал, чтобы из дома убегать? Ты же жила, как королева! Квартира трехкомнатная, на работу ходить не надо… Я бы на твоем месте к мужу вернулась!»

Но Лариска ничего такого не сказала. Она снова обняла меня и с воодушевлением произнесла:

— Не плачь, Аринка! Ты справишься. Если здесь останешься, я тебе помогу. Ты не гляди, что я такая — толстая многодетная мамаша, у меня в городе много связей! Тебе можно в садик пойти, туда и сыночка пристроишь. Сначала нянечкой или на кухню. Потом, глядишь, воспитателем станешь. Или лучше в пекарню! Сейчас эти пекарни растут — как грибы! Ты же классно печешь, тебя возьмут. Начнешь работать, снимешь жилье, от родителей съедешь. Справишься.

— А если Егор за мной приедет? И за сыном?

— Пошли его подальше — вот и всё. У меня муж простой, как три копейки, но чтобы руку на меня поднять — да ни за что! Скорее я его сковородкой огрею, чем он меня.

— Чувствую, добавит мне Егор проблем, потреплет нервы. А еще у меня все вещи остались в Москве. И мои, и сына. С собой только паспорт. Приехала ни с чем, без копейки денег, представляешь?

— Ну, вещи — дело наживное. Деньги тоже. Но я вижу, Аринка, не это тебя беспокоит.

— Не это… — кивнула я, вспомнив серые морозные глаза Кирилла. — Не позвонил. Не написал. Ну как так? Или что-то стряслось, или я опять поверила не тому человеку.

— Ну, если бы стряслось что-то совсем плохое, об этом бы уже сообщили в криминальной хронике, — оптимистично заявила подружка. — Ты не бери в голову. Если любит — объявится. А если нет — то зачем тебе такой?

Только она проговорила это, как мой телефон выдал звонкую трель.