И всё-таки я выберу тебя!

Глава 30. Что это значит?

Волнуясь, я посмотрела на экран телефона. Я очень надеялась, что звонит Кирилл, все это время я ждала от него известий. Но это мог быть и Егор. Муж опять устроит дикий скандал, а я так от всего этого устала.

Но номер был незнакомый.

— Да не отвечай ты! — махнула рукой Лариса. — Мошенники, наверно. Сейчас постоянно всякие аферисты звонят.

Но я все-таки нажала на значок — зеленую трубку и едва не уронила смартфон, потому что услышала истерические, обрывистые женские выкрики. Дама выплескивала на меня ненависть:

— Ты! Всё ты!.. — дальше шли печатные и непечатные слова, из которых самым мягким было слово «гадина». — Из-за тебя всё случилось! Нагадила — и сбежала, да?! Притворяешься цветочком, снегурочкой, а на самом деле — последняя сука и шлюха! Да еще и стукачка, вот кто!

— Подождите, вы кто вообще? — похолодев, проговорила я, чуть не подавившись словами.

— Не узнаешь? Что ты опять притворяешься?! Вот ты такая и есть… Прикидываешься лапушкой, а сама — кобра!

— Да не кричите вы так, у меня уже ухо болит!

— Ухо у нее болит! Я как тебя встречу, у тебя не ухо заболит, у тебя вся морда заболит, ясно? Я тебя, змею, пригрела, на работу с улицы взяла, без образования в приличное место пристроила, а ты решила так мне отплатить? Вот тварь! Думаешь, отомстила? Жизнь мне сломала? Да нет, ты ее только покалечила слегка! Но я не из тех, кто гнется! Не из тех, слышишь! Я еще поднимусь и такое тебе устрою, мало не покажется! За всё заплатишь, за всё!

— Ничего не понимаю… — изумленно пробормотала я. — Это… Мила Алексеевна, что ли?!

— Да! Мила! Алексеевна! А ты… — дальше пошли такие выражения, будто их произносит не деловая женщина-босс, ухоженная и стильная, а бомжеватая пьяница возле помойки.

— Как это я вам жизнь сломала? — искренне удивилась я. — Вообще-то, это вы с моим мужем!..

— С твоим мужем?! Ахаха! — Миледи перебила меня и противно, наигранно засмеялась. — Да он всегда был моим мужем! Мы только до загса не дошли, а так — всегда были вместе. И до тебя, и с тобой, и после будем! Ты — инкубатор, ты нужна была ему, чтобы пацана родить, так и знай! Ты для него поломойка! Ты для него прачка, кухарка! Кукла резиновая, чтобы... чтобы сливать, когда меня рядом нету! Вот он и держит тебя, как бесплатную проститутку и прислугу! Думаешь, после того, что ты натворила, он с тобой останется?! Да никогда! Думаешь, ты победила?! Не надейся! А за то, что ты сделала, ты ответишь! Я тебе морду расцарапаю! Я тебя закажу! Я… Где бы ты ни была, я до тебя дотянусь… — и снова отборный крепкий мат.

Я представила роскошную блондинку Миледи с длиннющими ресницами, подкачанными губами, в шикарном дорогом костюме, в модном офисе… Бордовую от злости, плюющуюся грязными словами. И тут же вспомнила, как сладко она постанывала, подставляя моему мужу свой белый круглый зад. Как же мне стало противно!

— А что я вам сделала? Вы так орете, будто не вы, а я вашего мужа соблазнила! — я решила высказать ей всё, что думаю, но не успела. Услышав слова про «вашего мужа», она выругалась и отключилась.

В телефоне раздались гудки, и я медленно отодвинула трубку от уха. Я так и не поняла, что означает эта сумасшедшая истерика. То, что я ночевала с Кириллом, Миледи уж точно никаким боком не касается. Наоборот, она должна радоваться — есть повод сблизиться с Егором, оставив меня в стороне.

Так из-за чего же она так разоралась? Я и не думала, что Миледи может так вопить. Она всегда старательно носила образ этакой ледяной Снежной королевы.

Снежная королева, которая занимается сексом в рабочее время в собственном офисе с чужим мужем.

— Что это за баба там так орет, будто ей лохмы выдирают? — поинтересовалась Лариса. — Какой голос противный!

— Это она. Миледи. Любовница моего мужа, о которой я тебе говорила.

— Вот наглая, еще совести хватает звонить! А что ей от тебя надо-то?

— Не знаю. Мне кажется, она сошла с ума, — пожала плечами я. — Говорит какую-то чушь. Что я ей жизнь сломала и все такое. Представляешь, она спит с моим мужем — а я ей сломала жизнь! Прекрасно.

— Так что это всё значит? — удивилась Лариса.

— Да я сама понять не могу! Я ей только пальто испортила! Не думаю, что пальто, хоть и дорогое, стоит, как целая жизнь, — усмехнулась я. — Нет, тут что-то другое.

Я задумчиво положила телефон в карман и покачала головой. Застегнула верхнюю пуговку пальто — осенний ветер коварно пробирался под ворот. Под ноги, шурша, падали желтые листья.

К нам подбежали, взявшись за руки, малыши: мой Андрюша и Ларискина дочка Танечка. Они, счастливые, объявили нам, что познакомились, подружились и решили, что будут теперь женихом и невестой. Но поженятся потом, когда вырастут. «Потому что самые красивые белые платья только взрослым тетям продают, а девочкам мамы платьишки снежинок покупают», — серьезно объяснила очаровательная голубоглазая Танечка, маленькая девочка с двумя русыми косичками.

— Вот и хорошо, что со свадьбой не спешите, — так же серьезно ответила Лариска, поправив дочери полосатую вязаную шапочку. — Слишком уж это дело ответственное и дорогое. Можно лет двадцать подождать.

— Через двадцать лет мы старые станем, — нахмурилась Танечка.

— Нет, вы будете молодые и красивые, — улыбнулась Лариса.

У меня снова зазвонил телефон — и мое сердце забилось так громко, как старый будильник. Опять незнакомый номер — но другой. Ну, и кто это на этот раз? Может быть, свекровь хочет приласкать меня «замечательными» и «добрыми» словами? Или кто-то еще решил испортить мне настроение? Но оно и так уже испорченное, незачем стараться.

Я посмотрела, как ветер гоняет по асфальту кленовые листья, глянула на Лариску.

— Да не бери трубку! — снова в сердцах сказала она. — Ну их всех! Что они тебе нервы треплют?

Я согласилась с ней — надоели эти звонки. Но трель телефона была всё настойчивее, и я, наконец, не выдержала и нажала на экран. Сказала резко:

— Я вас слушаю! Кто это?

— Ариша, это я, — раздался мягкий мужской баритон, который я так хотела услышать все эти долгие часы. — Наконец-то я до тебя дозвонился.

— Кирилл! — обрадовалась я и заулыбалась, наверное, так радостно, что Лариска всё поняла.

— Мы с детьми на качели пойдем, — сказала она, подмигнув мне, и крикнула. — Эй, малышня! Смотрите, каруселька освободилась!

— Ну, как ты доехала, Ариша? Как мама тебя встретила? Как сынок? — ласково расспрашивал Кирилл.

— У меня все хорошо, гуляем с Андрюшей в парке… — я хотела добавить «только тебя не хватает», но почему-то застеснялась.

— И у меня все хорошо, только тебя не хватает, — сказал Кирилл как раз то, что я произнести не решилась. — У меня телефон разбился, пришлось отдать в ремонт и поставить другую симку. Но обещают скоро наладить.

— Егор его разбил? — вздрогнула я.

— Ну, скажем так, я разбил ему губу, он мне телефон, так что… — Кирилл усмехнулся. — В общем, нормально всё.

Я подумала, что всё это, конечно, ненормально — из-за меня случились две драки за два дня. И все может закончиться совсем плохо… А Кирилл вдруг очень серьезно проговорил:

— Ариша, я вот что подумал. Не надо нам жить в разных городах. Вот не надо — и всё. Неправильно это, даже если недолго.

— Но что же делать, если так вышло? — вздохнула я. — Ты в Москве, я здесь…

— Ты только скажи: хочешь быть со мной?

— Хочу, — сразу ответила я. — Но у меня подрастает сын, и без него я не могу.

— Тогда спрошу по-другому: хочешь, чтобы мы жили втроем? Ты, я и сын? Всегда? Одной семьей? — я ощутила, что Кирилл волнуется.

Он не сказал «твой сын» — наверное, просто случайно, но мне отчего-то это понравилось. Как и фраза: «Одной семьей».

Что же мне ответить? Сказать что-то правильное, разумное, логичное, взрослое, вроде того: «Мы так мало еще знакомы!..» Или в омут с головой? В новую любовь? В новые отношения?

В омут так в омут! А вдруг этот омут — озеро счастья? Кто знает...

«Мы вместе», — вспомнилось, как говорил утром Кирилл, сжимая мои ладони.

— Да. Я очень хочу.

— Вот и отлично! Тогда я приехал не зря, — голос в трубке заметно повеселел.

— Куда ты приехал? — удивленно переспросила я.

— В твой город! — сообщил Кирилл. — Я подумал, что в такое трудное время нельзя оставлять тебя одну. Ариша! Обернись!

Я подумала, что он шутит, но все-таки растерянно оглянулась.

Неподалеку, возле старого раскидистого клена, улыбался Кирилл.