И всё-таки я выберу тебя!

Глава 24. Прекрасный повод

— Это Егор… — пробормотала я, высвобождаясь из теплых объятий Кирилла. — Я знала… Я чувствовала, что что-то случится!

— Не переживай, Ариша, все будет хорошо.

Я помотала головой, влажные волосы упали на лицо, и мне снова захотелось заплакать. Искристая магия вечера погасла. Растаяло волшебство. Карета превратилась в тыкву. Я окинула взглядом комнату, посмотрела на себя и вновь остро ощутила, как всё это неправильно и ненормально.

Чужой номер, чужая серая футболка, чужое полотенце… и чужой мужчина рядом.

Или все-таки уже не чужой?

Нет, Кирилл не казался чужим. Его взгляд стал обеспокоенным, но глаза остались такими же любящими и ясными.

— Как он нас нашел? — проговорила я.

— Возможно, позвонил Жанне, — вздохнул Кирилл. — У нее есть все адреса и телефоны сотрудников. Ну ладно, это не проблема. Ты просто посиди здесь, а я разберусь.

— Как разберешься? Я волнуюсь за тебя.

— Ну, о чем ты говоришь? Я просто пошлю его подальше и вернусь в комнату.

Голоса в коридоре стали громче, смешались мужские и женские интонации, я стала напряженно прислушиваться. А Кирилл спокойно взял меня за руку, усадил на диван, прикрыл пледом.

— Ты подожди. Не ходи никуда. Я сейчас.

Он открыл дверь, вышел в холл, и я услышала его голос:

— Что тут происходит?

— Здесь живешь?! Моя жена у тебя?! Ну-ка пусти, падла… — Егор завернул такое ругательство, что не расслышать было невозможно. Я плотнее закуталась в плед, задрожала.

— Вы не должны здесь находиться! — похоже, это голос охранника. — Покиньте помещение, или я вызову полицию!

— Какая еще полиция? Какая, на…, полиция?! Жена у меня здесь! У любовника, б…! Говори, у тебя она? У тебя?!

— Егор, уходи, — голос Кирилла был напряженным, но уверенным. — Неважно, где твоя жена. Главное, что с тобой она уже не будет.

Наверное, зря он это сказал, потому что Егор завелся с новой силой:

— А с кем она будет? С тобой, что ли? Да кто ты такой?! Она моя жена, у нас сын растет, и я верну ее домой! А не захочет — за шкирку притащу! За волосы!..

— Забудь про нее! — крикнул Кирилл и неожиданно возмущенно добавил. — А ты, Настя… Ты что, совсем обалдела? Зачем ты его сюда приволокла?!

— Решила устроить клуб брошенных супругов! — раздался ехидный ответ.

Голоса стали шумными и неразборчивыми, в них затесалось много мата, кто-то, кажется, упал и поднялся, кто-то что-то бормотал на одной ноте, кто-то ругался. Хлопали в коридоре двери.

— Пусть выйдет! Пусть она выйдет! — заорал Егор. — Пусть вот прямо здесь скажет: я буду с ним! Тогда уйду!

Я не выдержала. Сняла с вешалки свой голубой платок, накинула на плечи, шагнула из комнаты. Увидела, как Кирилл и немолодой охранник заталкивают пьяного Егора в лифт. И тут же ощутила, как на меня с любопытством смотрят люди из соседних номеров. Да ну их, пусть смотрят.

— Егор, уходи. Завтра я подам на развод, — как можно увереннее проговорила я.

Егор заметил меня, рванулся, разразился угрозами и потоками грязного мата, но охранник и Кирилл уже засунули его в лифт, и сами поехали вниз вместе с ним. Егор был безнадежно пьян, но я знала, что, когда он в таком состоянии, в нем просыпается недюжинная сила, и справиться с ним не так-то просто. Я поняла, что Кирилл и охранник решили вместе выпроводить его из апарт-отеля и обойтись без вызова полиции.

Лифт двинулся — а Настя осталась. Она была такая же, как обычно: полная, но симпатичная, голубоглазая, с рыжими дредами, в широких, с непонятными рисунками, штанах, в необъятной зеленой куртке с капюшоном, накинутой поверх футболки с Микки-Маусом. Ярко накрашенные бордовые губы, объемная джинсовая сумка через плечо. Только глаза другие — то ли злые, то ли насмешливые, то ли… испуганные. Странные.

— Значит, все-таки не послушалась меня, связалась с моим бывшим? — сказала она, оглядев меня с ног до головы. — Ну, дело, конечно, твое. Кстати, футболка у тебя, Аринка, неплохая

— У меня-то? — я была одета в серую футболку Кирилла, сквозь которую беззастенчиво проступали торчащие соски. Смутилась, прикрылась, как могла, платком, проговорила. — Да у меня обычная футболка, это у тебя мультяшная.

— Необычная. Фирменная, — возразила Настя, коснувшись моего рукава. — Это не Кирилла футболка, а моя. Мы иногда по очереди ее носили.

— Зачем же ты ее оставила, если твоя? — сдавленно проговорила я. Мне захотелось тут же снять эту футболку и бросить в мусорное ведро — в компанию к рваным колготкам.

— А мы поменялись! — расхохоталась Настя. — Я ему футболку, он мне — квартиру. Прекрасный же обмен!

Она смеялась, но в ее смехе я каким-то шестым чувством ощутила горечь и обиду. И тут же поняла: Настя рассталась с Кириллом, но его не отпустила. Она по-прежнему любит бывшего мужа, да ведь и развелись они совсем недавно.

— Зайду? — она кивнула на номер Кирилла. — А то в коридоре глаз и ушей чужих много.

— Ну, зайди… — пожала плечами я. Могла бы и не говорить — Настя уже и так шагнула в комнату. По-хозяйски поставила на круглый журнальный столик объемную сумку. Сняла зеленую куртку и деловито повесила ее на крючок. Сбросила с ног тяжелые шнурованные ботинки. Включила люстру — и сразу же исчез таинственный полумрак, а остались две расстеленные постели.

— А что это вы, как семиклассники, на двух разных кроватях спать собрались? — усмехнулась Настя.

— А это не твое дело, — проговорила я, присаживаясь на расправленное кресло. — Вы же с Кириллом уже развелись. Мы, вроде бы, не должны перед тобой отчитываться.

— Ну и что? Поинтересоваться не могу? — прищурилась Настя. Она презрительно посмотрела на застеленный простыней диван. Подумала, бесцеремонно свернула постель в рулон. Села на разложенный диван, прислонившись к стене, вытянула ноги. Я обратила внимание на ее носки: один оранжевый, другой зеленый, но оба с черепушками. — Спина что-то болит, — пояснила она. — Извини, что смяла ваше любовное гнездышко.

— Никакое не любовное. Ничего у нас не было, — не соврала я, но все-таки покраснела. — А ты зачем сюда моего мужа привела? Скандала захотелось?

— Нет, — Настя мотнула дредами. — Хочешь правды? Нашла повод, чтобы с мужем… бывшим мужем… поговорить, да и с тобой заодно.

— Да о чем нам разговаривать? И зачем именно сейчас?

— А когда? Я вот прямо сейчас хочу! Ведь ты на работу, наверное, больше не придешь, а поговорить надо… — Настя развела пухлыми руками, блеснули тяжелые серебряные кольца-фигурки. — Мне Егор позвонил, спросил адрес Кирилла. А я сказала — подожди, вместе съездим. Вот и приехали.

— Да уж. Приехали, — кивнула я.

Вернулся Кирилл, неодобрительно посмотрел на Настю, преспокойно вытянувшую ноги на диване, сердито проговорил:

— Егор сел в такси и уехал. Сегодня он здесь, я думаю, не появится. А ты, Настя… Я же дал тебе адрес на крайний случай! Ты просила — и я дал. Но если бы я знал, что ты устроишь это приключение…

— Да какое приключение, Кирилл? — по-детски удивилась Настя. — Егор захотел увидеть свою жену, что тут такого? Я решила ему помочь. Увидел — уехал, нет проблем.

— Знаешь, это подлость — так меня… нас… подставлять!

— А я думала, что подлость — это среди ночи уезжать от мужа к любовнику, — таким же невинным тоном проговорила Настя, и я удивилась, что когда-то эта девушка даже казалась мне приятным человеком.

— Ну, а ты-то?! — воскликнул Кирилл. — Ты-то зачем сюда явилась?!

— Я? — Настя вскинула подведенные брови. — Чтобы отметить!

— Что ты собралась отмечать?! Время полночь!

— Есть такие события, которые можно отмечать хоть всю ночь, — сказала Настя.

Она колобком скатилась с дивана, взяла необъятную сумку, достала оттуда бутылку красного, колбасную и сырную нарезку, батон, коробку конфет. Выложила все это добро на круглый журнальный столик, сумку бросила под ноги.

— Заехала по дороге в круглосуточный, — пояснила она, увидев наши изумленные глаза. — Егор согласился. Я думала, мы все вместе отметим… Ну, вчетвером. Неплохая же компания, да? Но вы Егора выгнали, так что отмечать придется втроем. Кирилл, у тебя есть бокалы?

— Бокалы-то есть, — сказал Кирилл. — Но мы ничего отмечать не будем. Ты, Настя, в своем репертуаре. Сплошные приколы. Как всегда. Но тебе пора ехать домой. Я вызову такси.

— Я одна на такси из принципа не езжу, — откликнулась Настя, ловко вскрывая лоточки с нарезками. И протянула, хихикнув. — Ты же знаешь, дорогой!

— Слушай, ну что за спектакль! — воскликнул Кирилл. — Можешь ты объяснить, наконец?

— Да могу, могу! Доставай бокалы.

— Ух, от тебя не отвяжешься! — в сердцах сказал Кирилл, и я мысленно с ним согласилась. Настя — не Егор, как-то нехорошо ее силком выкидывать из комнаты и заталкивать в лифт, все же она женщина… Хотя ведет себя, как чокнутый подросток.

— Вот бокалы, — Кирилл достал из глянцевого шкафчика над раковиной четыре высоких бокала, поставил на круглый столик, сел рядом со мной — опустился на мягкий подлокотник кресла. И положил руку мне на плечо — будто хотел показать и Насте, и мне, кто теперь его женщина. — Настя, если так уж тебе приспичило, наливай. Выпьем по глотку, и ты, наконец-то, уйдешь, и продукты свои заберешь. Придумала какую-то ерунду. Сумасшедшая, как всегда.

Настя на сумасшедшую не обиделась. Она сунулась в сумку, выудила брелок-штопор, ловко откупорила бутылку. Разлила бордовую жидкость по трем бокалам, а четвертый — тот, что возле нее — оставила пустым.

— И что это за перфоманс? — недовольно буркнул Кирилл. — Что себе-то не наливаешь?

— Мне не надо. Я для вас постаралась. А я не пью.

— С каких это пор? — усмехнулся Кирилл.

— С недавних.

— В смысле?

— А я ведь не зря четыре бокала поставила, — помедлив, сказала Настя. — Ты бы логику включил. Я сегодня наконец-то до врача добралась, а то всё откладывала. Так вот...

— Что? — сдвинул брови Кирилл, а у меня заколотилось сердце.

— Четвертый месяц. Прекрасный повод, чтобы отметить.