Искренне, твоя неудобная жена

ГЛАВА 2 Лука

Голова пульсировала. С каждым ударом сердца казалось, что она то раздувается, то сжимается — череп, мозг, всё вместе.

Это был долгий день. Долгие две недели, если быть точным. И конца этому не было видно. Я принял это, но сегодняшняя серия встреч стала причиной острой боли в моем черепе.

Если бы у меня меньше болела голова, я бы не стал подниматься на лифте в свою квартиру. Однако ездить на байке в таком состоянии было неразумно. Хотя нельзя сказать, что совсем недавно я не махнул бы на всё рукой и не отправился бы кататься, забыв об осторожности.

Как сегодня в меня вдолбили консультанты, мой век безрассудства закончился.

Я вышел из лифта и открыл дверь, ведущую в фойе, где меня встретили огни, музыка и люди. Где-то в глубине моего усталого разума я вспомнил, как мой двоюродный брат Вин, который приехал сюда из Италии на нераскрытый период времени, спросил, может ли он пригласить к себе несколько человек.

Это было больше, чем несколько человек. По меньшей мере пятьдесят незнакомцев слонялись по моей гостиной.

Я не должен был удивляться. Это был типичный Вин. У него были друзья, знакомые и деловые партнеры во всех уголках земного шара. В последний раз, когда он приезжал в Денвер и останавливался у меня, вечеринка была в два раза больше.

Вероятно, он считал это проявлением сдержанности.

Если бы не ощущение, что мой мозг превращается в жидкость, я бы налил себе выпить и присоединился. А так у меня не было желания вести светскую беседу. Меня все утомили.

Пока я стоял там, осматривая свой дом, Винсент пробирался сквозь толпу, идя в мою сторону. С ним шла миниатюрная брюнетка, привязавшаяся к нему.

— Лука, ты здесь, — прогремел Вин. Он наклонился вперед, обхватил мое лицо и поцеловал обе мои щеки. — Заходи, выпей чего-нибудь. На кухне есть еда.

Я отстранился от него, нахмурившись.

— Ты понимаешь, что это мой дом, да?

Он засмеялся, запрокинув голову назад.

— Конечно, конечно. Ты встречался с Карой? — Он подтолкнул маленькую женщину ко мне. — Кара, это мой кузен Лука.

Щеки его женщины покраснели, когда она посмотрела на меня своими большими карими глазами. В ее взгляде был интерес, который меня сразу оттолкнул, хотя она была привлекательна. Нелояльные женщины были для меня одним из самых больших отвращений, и, учитывая, что она была здесь с Вином, ей не следовало смотреть на меня так, будто я был для нее вариантом.

Я коротко представился и отошел от них двоих. Голод сжимал мой желудок, и я использовал это как предлог, чтобы скрыться на кухне. Очевидно, на столешницах стояла заказанная еда. Каждая поверхность была покрыта каким-то блюдом.

— Господи, Вин, — пробормотал я, схватив из холодильника две бутылки пива и коробку пиццы с прошутто со стойки.

Я отнес еду и напитки в ту часть квартиры, где проводил большую часть времени. Даже больше, чем в моей спальне в последнее время, хотя это было не совсем намеренно. Внезапно двенадцатичасовой рабочий день отнял у меня больше сил, чем я ожидал. Я часто обнаруживал, что утром просыпаюсь на диване в кабинете, вырубившись накануне вечером.

Проходя мимо незнакомцев, толпившихся в моих коридорах, я зашёл в кабинет и запер за собой дверь. В ванной горел свет. Я не помнил, чтобы оставлял его включённым, но вполне мог такое допустить.

Не утруждая себя включением других ламп, я поставил пиво и пиццу на поднос, стоявший на пуфе перед диваном, скинул обувь и стянул галстук с шеи. Бросив его в сторону, я наполовину расстегнул рубашку и закатал манжеты.

Только тогда я сел и сделал длинный выдох.

Блеск света, проникший через центральное окно, вырвал меня из минуты передышки. Это окно было проклятием моего гребаного существования, с его вечно ломающимися автоматическими жалюзи и прямым обзором на яркий прожектор на вершине высокой башни.

Две ночи назад я решил проблему, прибив накидку к оконной раме, поскольку у меня не было ни времени, ни желания вызывать ремонтника. Почему сейчас это было не так?

Я начал вставать, чтобы посмотреть, упала ли она, когда заметил комок на другом конце дивана. Комок, накрытый моим чертовым одеялом.

— Кто ты? — рявкнул я.

Комок зашевелился, и из него послышался тихий звук, похожий на стон. Человек под одеялом выпрямился, и свет, льющийся из ванной, осветил его.

Ее.

Она разглядела меня в темноте и слегка подпрыгнула.

— О, привет. Кажется, я заснула. — Затем она указала на угол, в котором я начал обустраиваться, прежде чем заметил ее. — Справедливое предупреждение: этот диван съедает энергию, как закуску. Я даже не устала, когда села, а потом бац, и отрубилась, как свет.

Я, конечно, знал это, поскольку диван принадлежал мне. Но я обнаружил, что смотрю на эту женщину, пытаясь понять ее присутствие в моем доме. В моем личном пространстве.

— Как тебя зовут?

Она поднесла бокал к губам и ответила мне:

— Саша. — Она сделала большой глоток и подняла на меня бровь. — А тебя?

Интересно. Она не знала, кто я. Либо так, либо она притворялась застенчивой. Обычно женщины моего круга общения в Денвере узнавали меня если не по лицу, то по имени. Если быть до конца честным, мое имя было известно и далеко за пределами этого города.

— Люк, — ответил я, что не было ложью, но и не полной правдой. Если она действительно не знала, кто я такой, я хотел, чтобы так и оставалось. Мне было легче.

Она кивнула в сторону коробки с пиццей.

— Я украла несколько крекеров, но твоя добыча меня впечатлила. Это целая пицца?

— Да.

— Ну... — она двинулась вперед, ее взгляд метнулся от меня к коробке, —...ты собираешься поделиться? Некоторые из нас голодают.

— Я планировал съесть все это сам.

Она придвинулась ближе ко мне и пицце.

— Это нехорошо, Люк. Если я собираюсь поделиться с тобой своим укрытием, будет справедливо, если ты поделишься своей едой. Я обещаю съесть только два или три кусочка.

Протянув руку, я включил стоящую рядом с собой настольную лампу, а затем снова повернулся к незваной гостье. При полном освещении она была еще прекраснее, чем я подозревал. А я и так был уверен, что она красива. Такая уверенность в себе, как у неё, не появляется просто так. Это была женщина, привыкшая идти по жизни по пути, расчищенному множеством людей, охотно уступающих ей дорогу.

— Отлично. Два куска — твой предел.

Ее полные розовые губы растянулись в широкой улыбке, обнажив ряд прямых жемчужно-белых зубов, которые были почти слишком большими для ее лица, но идеально подходили ей. Она наклонилась вперёд, чтобы открыть коробку, и мой взгляд невольно скользнул к едва заметному изгибу декольте, выглядывающему из-под её корсетного чёрного платья.

Она выпрямилась, победно держа кусок.

— Холодная, как я люблю.

— Правда? — Я приподнял бровь, выхватывая кусок своей пиццы.

— Да. Так я смогу съесть ее быстрее. — Чтобы продемонстрировать, она запихнула в рот большой кусок. Это было не сексуальное движение, но оно все равно что-то сделало с моим членом.

Но я имел в виду именно это. Женщине, похожей на нее, могло сойти с рук все, что угодно, а такие идиоты, как я, сочли бы это очаровательным или причудливым. Посмотрите на меня, делящегося своей пиццей и своим убежищем только по той причине, что меня заинтриговала Саша. А она заинтриговала меня, потому что, возможно, она была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел.

Несколько минут мы ели молча. Я не возражал, когда она взяла кусок номер два и три. Я бы съел всю пиццу, но разделить ее не было проблемой, ведь мне приходилось слушать ее хриплые стоны, когда она откусывала еще один кусок, скрещивала и раздвигала свои ноги длиной в милю, как будто вкус был таким невероятным, что она не могла сидеть на месте.

— Ты не сказала, почему ты прячешься здесь, когда там идет вечеринка.

Она вытерла рот скомканной бумажной салфеткой и похлопала себя по плоскому животу.

— Я пришла только потому, что меня попросила моя подруга.

— Ты делаешь все, о чем тебя просят друзья?

— У меня есть эта особенность... — Ее рот скривился, но она не стала вдаваться в подробности.

— Особенность? Объясни.

— Я говорю «да», когда меня просят что-то сделать, если я думаю, что есть хоть малейший шанс, что я что-то от этого получу.

С течением времени она становилась все более и более интригующей.

— Твоя подруга попросила тебя пойти с ней на вечеринку, и ты согласилась, потому что думала, что что-то от этого получишь?

Она кивнула.

— Как ты думаешь, что ты получишь, находясь здесь сегодня вечером?

— Это еще предстоит определить. — Она снова скрестила ноги. — В любом случае, «подруга» не совсем подходящее слово для Кары. Мы тусовались в прошлом году и до сих пор время от времени тусуемся.

— Кара? Маленькое красное платье?

— Мммм. Ты знаешь ее?

— Нет.

— Ох. — Она слегка фыркнула. — Хорошо...

— Это то, что ты делаешь? Ты временный сотрудник?

По роду работы у меня никогда не было возможности познакомиться со своими временными сотрудниками, хотя я был уверен, что мы нанимаем их время от времени. Я также был уверен, что они совсем не похожи на Сашу.

Она махнула рукой.

— Я не готова заняться карьерой, к большому неудовольствию моей матери. Я попробовала, мне не подошло. Мне быстро становится скучно.

Я отнесся к этому на интуитивном уровне.

— Похоже, ты не нашла подходящей карьеры.

Её полные губы изогнулись в едва заметной, прохладной улыбке.

— Мне нравятся временные вещи. Это делает жизнь более интересной. А что насчет тебя?

— А что я?

Она указала на мои ботинки, валявшиеся на полу.

— Судя по «Ролексам» на запястье и ботинкам «Том Форд», которые ты снял, деньги у тебя есть, и немало. Я предполагаю, что ты ребенок с трастовым фондом, иностранный принц, какой-нибудь влиятельный генеральный директор или Дон Мафии.

Я приподнял бровь, позабавившись ее догадками, особенно тем, насколько близко она была к своей цели.

— Кем ты хочешь, чтобы я был?

Она промычала и постучала по щеке указательным пальцем.

— Генеральных директоров и детей с трастовым фондом как грязи. У тебя нет подходящего акцента, чтобы быть иностранным принцем. — Ее глаза скользнули по мне. — Полностью черная одежда придает злодейский вид, поэтому я выберу Дона Мафии. Я права?

Наклонившись вперед, положив локти на колени, я пристально посмотрел на нее.

— Если бы я сказал тебе... ну, остальное ты знаешь.

— Ага-ага. Смерть, разрушение и тому подобное. — Ее губы изогнулись в сексуальной, веселой усмешке. — Можем ли мы вернуться к Каре? Ты ее не знаешь?

— Нет. Я имел удовольствие быть трахнутым ее глазами, прежде чем уйти сюда.

Смех парил в воздухе, словно пузыри на фоне ясного голубого неба.

— Это похоже на нее, хотя она пришла за другим парнем, поэтому я удивлена, что она приставала к тебе, ведь он, похоже, ей так нравился.

— Вин?

— Да, он. Винсент. Я пролила вино на платье, чтобы дать им возможность побыть наедине, пока буду вытираться. Сейчас я прячусь здесь, потому что, когда я вышла из ванной, Кара выглядела так, будто собиралась меня убить.

Я потер щетину на своей челюсти.

— Ты... намеренно пролила на себя вино ради того, кто тебе даже не хороший друг?

Она элегантно подняла плечо. Мне хотелось прижаться губами, чтобы увидеть, насколько гладкой была ее прекрасная кожа.

— Для меня это не имеет большого значения. Платье подлежит химчистке.

— Почему бы вместо этого не уйти?

— Я обещала, что останусь.

— Так просто?

— Ну, вот и я заснула здесь. Если ты знаешь владельца, не говори ему. — Она взяла одеяло и помахала им. — Я как бы вытащила это из окна. Я думаю, что жалюзи сломаны, поэтому мне плохо, но ему также следует вложиться в покупку большего количества одеял. У кого есть только одно одеяло? Опять же, может быть, он потратил свое состояние на произведения искусства и бетонные плиты, и это маленькое одеяло — все, что он может себе позволить. В этом случае я чувствую себя вдвойне виноватой, потому что немного оторвала уголок.

Мне пришлось рассмеяться, и тогда я заметил, что боль в голове почти исчезла. Я мог бы отдать должное пиву и пицце, но серьезно задавался вопросом, связано ли это отчасти с этой симпатичной блондинкой, которая продолжала удивлять меня каждый раз, когда открывала рот.

— Я возьму это на заметку, — пошутил я.

Она замерла, заправив свои длинные волосы за ухо, и ее нежно-карие глаза округлились.

— Вот дерьмо. Это твой пентхаус? Ты издевался надо мной, чтобы удержать меня здесь, пока не прибудут копы и не арестуют меня?

— Почему ты так думаешь?

Ее рука упала на колени, где она скрутила пальцы в узел.

— Какая часть? Что ты владелец или что ты вызвал копов?

— Обе. Похоже, у тебя уже есть опыт с копами, которых вызвали из-за тебя. Стоит ли мне волноваться, что я наедине с преступницей?

— Меня арестовали только один раз, и обвинения были сняты. Это было ненасильственное преступление, так что ты в безопасности. — Ее глаза сузились, и она действительно выглядела обеспокоенной. — Ты так и не ответил на мои вопросы.

Я схватил одеяло с ее колен и осмотрел угол, который был в клочьях. Тогда я избавил ее от страданий.

— Да, это моя квартира, и нет, я не вызывал полицию. Если ты не украла ничего, кроме моей пиццы и крекеров, я сомневаюсь, что смогу это сделать.

Она облизнула губы, затем потерла их. Мой член заметил все это, хотя я был почти уверен, что она не флиртовала.

— Но ты ничего не обещаешь?

Я посмотрел на нее, позволяя голосам в глубине моей головы, говорящим мне, что мне нужно привести себя в порядок, затуманиться.

— Когда дело доходит до неприятностей, я не даю никаких обещаний.