Искушенный Наследник

ГЛАВА 3

ДЭШ

У меня ушло три недели на то, чтобы найти ассистента, и еще какое-то время на его обучение. Теперь, когда Коди взял на себя текучку, я могу полностью сосредоточиться на контрактах. Это также означает, что у нас с Кристофером наконец-то появилось свободное время, и мы смогли возобновить наши еженедельные ужины.

Кристофер сейчас на моей террасе, жарит два стейка на гриле, пока я вношу последние штрихи в салат «Кобб». Закончив, я разливаю по бокалам красное вино. Когда Кристофер заносит мясо, я раскладываю еду по тарелкам. Я уже подключила телефон к телевизору, чтобы мы могли просмотреть анкеты доноров прямо во время еды.

Усевшись на диван, я открываю первый профиль.

— Донор номер один.

Раса: Европеоид

Происхождение: Немец

Группа крови: B+ (III)

Рост: 193 см

Цвет волос: Блондин

Цвет глаз: Зеленые

Образование: Бакалавр политологии

Профессия: Полицейский

— Серьезно? — бормочет Кристофер, пробегая глазами информацию. — Нет.

— А с этим-то что не так?

Кристофер косится на меня: — Вы оба блондины с зелеными глазами. Твой ребенок в итоге будет похож на вампира.

Я несколько секунд хлопаю глазами: — Ты серьезно? В этом же, черт возьми, и смысл! Мой ребенок будет похож на меня.

— Нет, Дэш, — бурчит он, отрезая кусок стейка.

Я листаю дальше.

— Донор номер два.

Раса: Смешанная

Происхождение: Француз–Норвежец–Шотландец–Африканец (Конго)

Группа крови: O+ (I)

Рост: 188 см

Цвет волос: Шатен

Цвет глаз: Карие

Образование: Доктор наук (Ph.D.)

Занятость: Студент

Кристофер изучает детали и качает головой. Я вскидываю брови, дожидаясь, пока он проглотит кусок, после чего он заявляет:

— Он студент, а значит, у него, скорее всего, еще молоко на губах не обсохло.

Я невольно смеюсь.

— У него докторская степень, что означает, что ему определенно больше двадцати двух.

Он решительно качает головой.

— Ни за что.

Закатив глаза, я перехожу к следующему.

Раса: Европеоид

Происхождение: Ирландец–Немец

Группа крови: A- (II)

Рост: 180 см

Цвет волос: Рыжие, волнистые

Цвет глаз: Ореховые

Образование: Бакалавр делового администрирования

Профессия: Официант

Кристофер вздыхает.

— Скорее всего, у него степень магистра по вешанию лапши на уши. Нет.

Выключив телевизор, я поворачиваюсь к своему невыносимому лучшему другу.

— У тебя будут претензии к каждому, кого бы я ни показала. — Наклонив голову, я спрашиваю: — Раз уж никакая сперма недостаточно хороша для моих яйцеклеток, что мне, по-твоему, делать? Мне как бы нужен биоматериал, чтобы всё получилось.

Он возвращается к еде, и я тоже принимаюсь за свой стейк. Только когда мы заканчиваем ужинать и я загружаю тарелки в посудомойку, Кристофер произносит:

— Есть другой вариант.

Наполнив наши бокалы, я снова сажусь на диван.

— Например? Усыновление? — Я качаю говолой. — Я хочу сама прочувствовать, что такое беременность.

— Я не имел в виду усыновление, — говорит он.

Когда наши взгляды встречаются и я вижу его серьезный вид, я спрашиваю:

— Какие еще варианты остались?

— Использовать сперму того, кого ты знаешь.

Мои брови ползут вверх, и я начинаю смеяться.

— Ага, ну уж нет. Я ни за что не стану просить кого-то из наших друзей. Я не хочу, чтобы кто-то из семьи или близких знал об этом, пока я не забеременею. Они наверняка попытаются меня отговорить.

Кристофер качает головой и спрашивает:

— Ты же осознаешь, что я мужчина, верно?

Я мгновенно выпрямляюсь и уставлюсь на него, пока до меня доходит смысл сказанного.

— Ты готов стать донором? Правда?

Святые угодники. Это было бы идеально. Нет человека, которому я доверяла бы больше.

Кристофер пожимает плечами.

— Я бы предпочел сам быть отцом, чем позволить какому-то незнакомцу, о котором мы ничего не знаем. То, что у тебя будет ребенок, касается и меня тоже. Вместо того чтобы быть «дядей», которому всё равно придется выполнять функции отца — раз уж донора в жизни ребенка не будет, — им с тем же успехом могу стать я.

Я продолжаю смотреть на него в упор.

— Ты уверен? Это огромная ответственность.

Кристофер делает глубокий вдох: — Я думал об этом с тех пор, как ты рассказала мне о своих планах в прошлом месяце.

— А что если через год ты встретишь кого-нибудь? Не думаю, что на планете найдется женщина, которую устроит тот факт, что у нас общий ребенок. Нам и так трудно строить отношения с другими из-за нашей дружбы, — напоминаю я о нашей главной проблеме.

Кристофер снова пристально смотрит на меня, пока я не склоняю голову набок, а затем произносит:

— Мы договорились пожениться, когда тебе исполнится тридцать. Мы могли бы просто ускорить процесс и сделать это в следующем году.

У меня отвисает челюсть, и я могу только безмолвно хлопать глазами. Я совсем забыла об этом уговоре и, честно говоря, думала, что тогда он просто шутил.

— Не смотри на меня так, — ворчит он. — Мы лучшие друзья. У нас общие интересы. И самое главное — мы любим друг друга. Мы не разведемся. Я не вижу ни одной причины, почему у нас может не получиться.

Всё это правда... но...

Я не уверена, что смогу. Я же не слепая, когда речь заходит о моем лучшем друге. Он чертовски горяч, от одного его вида белье плавится. Господи, он самый завидный холостяк. Быть замужем за ним и оставаться «просто друзьями»? Это будет пыткой. Я знаю себя. Я захочу большего, и если Кристофер не сможет быть со мной по-настоящему, это разрушит всё, что у нас есть. Мне и так стоит огромных трудов сохранять наши отношения платоническими.

— То есть это будет что-то вроде фиктивного брака по расчету? — спрашиваю я с сомнением и тревогой в голосе.

Кристофер смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Нет. Это будет нормальный брак, Дэш.

Что?!

Я могу только моргать, прежде чем нахожу в себе силы спросить:

— И это подразумевает интимную близость?

Кристофер усмехается, словно я задала глупейший вопрос: — Конечно. Ты хочешь детей, а я серьезно не планирую заниматься самоудовлетворением до конца своих дней.

О боже мой.

Странное чувство предвкушения и надежды начинает закрадываться в мое сердце, и, чувствуя себя неловко, я разражаюсь смехом.

КРИСТОФЕР

Определенно не та реакция, на которую я надеялся.

Когда её смех затихает и в глазах снова поселяется грусть, я шепчу:

— Ты заслуживаешь настоящую сказку, Дэш. А не просто ребенка.

Она пожала плечами, уставившись на журнальный столик.

— Сказок не существует. Мы оба это знаем.

— Существуют, — спорю я. — Посмотри на Тристана и Хану. На Ноа и

Карлу. На моих родителей, на твоих.

Безнадежность исказила её черты.

— Мне такие отношения не светят.

Я нахмурился.

— С чего ты это взяла?

Она покачала головой и вздохнула.

— Потому что это правда. Большинство людей женятся на своих половинках. Как думаешь, почему у нас обоих вечно не ладилось в личной жизни? Твои подружки и мои парни — все они бесились из-за нашей дружбы. И я их не виню. Ни один парень не смирится с тем, что ты для меня важнее, чем он.

Мое сердце забилось чуть быстрее. Прищурившись, я спросил:

— Ты бросила попытки ходить на свидания из-за меня?

Дэш помедлила, прежде чем кивнуть.

— Мне надоело слушать, что я всегда ставлю тебя выше них. Хотя они были правы. Я всегда буду ставить тебя на первое место.

Я потянулся к её руке и переплел наши пальцы. Дэш взглянула на меня, и тогда я сказал:

— Значит, нам просто нужно пожениться, и тогда проблем не будет.

Она разразилась смехом, вскакивая с кресла и высвобождая руку.

— Ну да, конечно. — Подойдя к раздвижной двери, она уставилась на панораму города. — Ты представляешь, каким неловким будет секс?

Она снова рассмеялась, качая головой. Я с тревогой спросил:

— Ты думаешь, это будет неловко? Почему?

Она обернулась и округлила глаза:

— Серьезно? Ты еще спрашиваешь? Одного взгляда на мой лифчик хватило, чтобы ты сбежал сверкая пятками.

— Это было один раз, и я просто не ожидал, — возразил я. — А ты... ты когда-нибудь думала об этом?

Я встал, и Дэш повернулась ко мне лицом.

— О чем? О сексе с тобой?

— Да, — пробормотал я, сокращая дистанцию.

Её брови взлетели вверх, она отвела взгляд.

— Когда была подростком. Может быть.

Что ж, с этим уже можно работать.

— И? — спросил я.

— Что значит «и»? — пробормотала она с явным дискомфортом на лице.

— Было ли это «неловко» даже в мыслях? — мне нужно было знать, вызывает ли у неё эта идея отвращение.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом прямо сейчас? — она ахнула, а затем перевела стрелки: — А ты? Ты об этом думал?

— Конечно. И меня всё устраивало, — честно ответил я, останавливаясь прямо перед ней.

Она несколько раз открыла и закрыла рот, а затем резко вдохнула.

— Мы правда ведем этот разговор?

— Правда, — отрезал я, понимая: сейчас или никогда. — Подумай об этом, Дэш. Всё, что ты сказала — правда. Мы в ловушке. Либо мы женимся, либо нашей дружбе придется отойти на второй план ради тех, с кем мы решим встречаться.

— Мы в заднице, — пробормотала она, делая глоток вина.

— Я никогда не смогу перестать быть твоим лучшим другом. Для меня это не вариант, — признал я.

— Для меня тоже, — согласилась Дэш. Подняв на меня глаза, она спросила: — И что нам делать?

Мы можем стать отличной парой. Дэш безумно красива, умна, забавна, преданна, и с моей стороны влечение определенно есть.

— Давай подумаем над этим, — ответил я, хотя внутри себя уже всё решил. Но это зависело не только от меня. — Неужели наш брак — это худшее, что может случиться?

Дэш долго смотрела на меня, а затем произнесла:

— Нет, думаю, нет.

Она обошла меня, пошла на кухню и снова наполнила бокал. Медленно вернулась ко мне.

— Ты сказала, что думала о сексе со мной. Это было неловко? — снова спросил я. Прямота — единственный способ пройти через это.

Дэш осушила половину бокала, прежде чем я забрал его у неё. Я поставил вино на столик и снова повернулся к ней. Она выглядела чертовски смущенной, что заставило меня напрячься. Я ожидал услышать «да», но она прошептала: — Нет.

Мне потребовалось пара секунд, чтобы осознать ответ.

— Было не неловко? — переспросил я, чтобы убедиться, что не ослышался.

— Нет, не было, — сказала она с обреченным вздохом. — Но это было много лет назад.

Уголок моего рта пополз вверх.

— Значит, фундамент у нас есть. — Понимая, что Дэш нужно время привыкнуть к этой мысли, я добавил: — Давай возьмем неделю на раздумья. В следующие выходные поговорим снова и решим, куда двигаться дальше.

Она кивнула и, встретившись со мной взглядом, призналась:

— Я просто боюсь, что это ударит по нашей дружбе. Что если мы в это ввяжемся, и кто-то из нас захочет большего, чем другой готов предложить?

Я смотрел на неё, гадая, говорит ли она о себе или обо мне.

— Большего? В каком смысле?

Она вздохнула, её плечи опустились.

— Я, может, и завязала со свиданиями, но это не значит, что я не хочу «всего и сразу». А вдруг мне захочется романтики, свиданий, чтобы меня носили на руках?

Я поймал её взгляд.

— Тогда я дам тебе всё это.

Губы Дэш приоткрылись, я увидел, как на её лице промелькнуло удивление.

— Вот так просто?

Желая, чтобы она услышала каждое мое слово, я положил ладони ей на шею и шагнул еще ближе.

— Дэш, ты идеальна. Ты понимаешь меня как никто другой. Мы подходим друг другу.

— А что будет, если мы согласимся? Как нам перейти от лучших друзей к... романтике? — она нервно рассмеялась.

Это совсем другая тема. В прошлых отношениях я сдерживался, потому что... честно говоря, я просто ничего к ним не чувствовал. Но с Дэш я не смогу сдерживаться.

Отпустив её, я пробормотал:

— Если мы согласимся, то это будет игра по-крупному. Никаких расставаний, никаких разводов.

Я дождался её кивка.

— Ты знаешь мое отношение к этому, так что здесь мы на одной волне.

Я смотрел на Дэш, осознавая, насколько она, черт возьми, красива. Я вспомнил, как у меня всё внутри перевернулось только от вида её в одном лифчике. У меня не получится «не спешить». Черт, была не была.

— Если мы перейдем черту, я не смогу сдерживаться, — предупредил я её.

На её лбу появилась складка.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь знаешь, какой я на работе? — спросил я, подготавливая её к той своей стороне, которую она еще не знала.

— Контролирующий придурок, который правит «Indie Ink» железной рукой? — хмыкнула она.

Стоило мне кивнуть, как улыбка сползла с её лица. Она уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова, а затем её глаза расширились:

— Ты пытаешься сказать, что тебе нравится всякое «доминантное»?

Мои губы изогнулись в безмолвном смехе.

— Доминантное — да. Всякое — нет.

Она выдохнула с облегчением.

— Хорошо, потому что как только ты достанешь плетку, я тебя ею же и придушу.

Её комментарий заставил меня рассмеяться, а затем она спросила:

— И что тогда значит «не смогу сдерживаться»?

Став серьезным, я объяснил:

— Это значит, что я не буду относиться к тебе как к лучшему другу, Дэш. Я буду относиться к тебе как к женщине, на которой собираюсь жениться. И мы обручимся немедленно.

Её глаза снова расширились.

— О...