Измена. Любимых (не) предают

23

Смотрю в самодовольное лицо свекрови, прекрасно понимая, что выгляжу соответственно ее ожиданиям: бледная и заплаканная, как и положено наказанной жене.

— Ты поняла, Эля? — торопит.

Лишнее молчание для неё тоже вид мятежа. Но я молчу, глядя настолько спокойно, насколько позволяет самообладание.

Геворг берет меня под локоть, но я отдергиваю руку.

Свекровь знакомо поджимает губы.

— Рано приехал, — заявляет недовольно, — её еще воспитывать и воспитывать.

— Оставь это мне, мама.

Та разглядывает его лицо со следами нашего вчерашнего «общения». Леокадия понимает, что я не стала терпеть и ответила тем же. Но женская солидарность этой женщине чужда.

Думаю, она и сама с удовольствием отходила бы меня той плетью.

Но мечтать не вредно.

Качая головой, свекровь с неудовольствием разворачивается и идет в дом.

Я кусаю губы. Лучше отрубить себе ногу, чем добровольно шагнуть в это змеиное гнездо.

Муж делает шаг вперед, но я не иду за ним. Он оборачивается.

— Ну что опять?

Опять? Он и правда не понимает? Хотя, чему я удивляюсь? Геворг думает только о себе, и так было всегда.

Это я влюбилась в идеального мужчину, которого придумала, а затем примерила этот образ на первого встречного.

И вот результат.

— Я не хочу туда идти.

Он вздыхает, мельком глядя на усмехающегося брата. Левон проходит мимо и устремляется вслед за матерью.

Геворг берет меня за руку и не позволяет ее забрать

— Я не дам тебя в обиду.

Снова кусаю губы, только на этот раз чтобы не рассмеяться в голос.

— Уверен? — интересуюсь насмешливо.

Мужчина притягивает меня к себе и кладет мою ладонь на свое предплечье.

— Ты моя жена, и я буду тебя защищать ото всех. Даже от своей семьи.

— А кто меня защитит от тебя?

Он не отвечает.

Мы заходим в дом. В прихожей толпится вся семья. Они смеются и обсуждают что-то из соседской жизни.

Стоит нам зайти, как все оборачиваются в нашу сторону.

Я делаю вид, что меня тут нет, а Геворг вдруг опускается на одно колено, чтобы помочь мне снять обувь.

Не то, чтобы я сильно в этом нуждалась… Застываю, как вкопанная, уставившись в темную макушку мужа. Что он творит? Зачем?

Или таким образом извиняется за недавнее поведение? Зря.

Его не искупить ничем.

Сняв с меня балетки, муж поднимается как ни в чем не бывало, снова берет меня под руку и идет здороваться с отцом.

Тот выглядит ошарашенным. Все присутствующие — родители и четверо братьев с женами смотрят на Геворга так, словно тот заявился в гости голышом.

Мой пока ещё муж обнимает отца, и тот кивает ему на коридор. Мужчине приходится оставить меня одну в этом змеином клубке.

Все братья уходят вместе с отцом, а я со вздохом поворачиваюсь, чтобы осмотреть себя в ближайшем зеркале.

И правда, видок не ахти. Но после мази плечо вроде как слегка подуспокоилось и почти не болит.

Стоит мужу уйти, как свекровь тут же шагает ко мне.

— Не пошла наука впрок, да, Элечка?

Игнорирую ее, продолжая смотреть в зеркало. Поправляю волосы, отряхиваю ткань платья от мелких пылинок.

— Нет, вы посмотрите на неё, — не унимается свекровь, — какая наглая!

Невестки что-то согласно лепечут в ответ. Стайка трусливых подпевал.

Я даже не помню толком, как их всех зовут. Темноглазые темноволосые смуглые девушки. Одинаковые, как на подбор. Одна я здесь, как белая ворона, со своими светло-русыми волосами и серыми глазами.

А еще никогда ни перед кем не стелюсь.

Лишний повод для всеобщей нелюбви.

Не то, чтобы я когда-то хамила или была невежливой с самого начала. Вовсе нет. Улыбалась и старалась быть со всеми дружелюбной. Но они ждали не этого, и потому отнеслись с недоверием.

А после и вовсе невзлюбили.

Всё оттого, что я не желала следовать их правилам. Но меня воспитали иначе, и эти люди никак не могли этого принять.

— Может мне самой тебя плёткой поучить, а, Элечка? — шипит Леокадия мне в спину.

Невестки ехидно пересмеиваются, подбадривая свою любимую вторую маму. Сдружились против меня, змеюки бессовестные.

— А что это вам даст, уважаемая? — вздыхаю, — если так тянет реализовать жажду насилия, за насекомыми с мухобойкой побегайте. Вон у вас их полный дом.

По краю зеркала как раз ползет крупная зеленая муха.

Вижу в отражении, как свекровь некрасиво краснеет крупными пятнами.

— Ах ты неблагодарная! — задыхается она, хватая меня за рукав.

При этом задевает больное плечо, и я дергаюсь от нее в сторону и оборачиваюсь.

— За что мне быть вам благодарной? За излишнее дружелюбие?

— Нахалка! Геворг с тобой слишком мягок! Бить тебя надо, как собаку, чтобы научилась уважать старших!

Я бы многое могла сказать ей по поводу её кровожадных методов. Да толку? Взрослых людей не перевоспитаешь. Тем более таких упертых, по самые уши погрязших в собственных заблуждениях.

Кажется, я начинаю понимать, почему у нас с Геворгом никогда бы ничего не вышло.

Потому что он сын своих родителей.

Но я, опять же, поняла это слишком поздно.

— Ты недостойна моего сына! — не унимается Леокадия, краснея, как рак, — дешевка! Невоспитанная свинья! Нашел тебя на помойке, отмыл, одел, а ты…

Закатываю глаза. Задела, называется. Теперь будет вонять, пока не проветришь.

Вцепившись в мой рукав, свекровь шипит что-то на чужом языке.

Невестки смотрят осуждающе, и вскоре в коридоре раздаются шаги. Появляется муж.

— Что тут происходит? — хмурит брови, оглядывая нашу невеселую компанию.

Леокадия поворачивает к нему злое лицо.

— Твоя жена меня оскорбила!

Жены братьев тут же согласно кивают. Практически синхронно, будто репетировали.

Геворг смотрит на меня, и по его выражению нетрудно догадаться, что он обо всем этом думает.

— Это правда, Эля?

Молчу, глядя на него исподлобья.

— Я задал вопрос, — повторяет он тихо, и оттого еще более зловеще.

— Ты что, — ахает Леокадия, — не веришь собственной матери?

— Я хочу услышать ответ от своей жены.

— Будь она хорошей женой, тебе не нужно было спрашивать дважды! Женился бы на Адиле, не было бы таких проблем!

Муж морщится, словно она сунула ему под нос нашатырь, и заявляет:

— Если тебе будет угодно, мама, я могу взять ее второй женой!