Измена. Любимых (не) предают

37

Ареса даже не удивляет моё признание. Он только поджимает губы и замолкает до самого конца пути.

Мне тоже не охота разговаривать. Единственное, чего я хочу, остаться одной. Но это сейчас очень проблематично.

Мы приезжаем к нему. Уже поздно, поэтому звонок по работе откладывается на утро. Что ж…

А пока поднимаюсь в прежнюю комнату, чтобы переодеться. Свою прежнюю одежду я постирала перед выходом.

Пожалуй, всё-таки стоит заехать к мужу за вещами и заодно поговорить.

Странная мысль, очень странная. И всё же, меня тревожит несостыковка некоторых деталей.

Раскаяние Геворга, наглость Адили… что-то здесь сильно не так.

Словно я что-то недопоняла и недоглядела, где-то ошиблась. И это вызывает нешуточное беспокойство.

Муж явно болен, причем серьёзно. Это продолжается с тех самых пор… как я увидела их вместе. Теперь даже жалею, что убежала тогда так резко и не стала разбираться. Хотя Геворг и не дал мне возможности.

Но я хотя бы могла прошерстить квартиру на предмет алкоголя. Если только они не накидались до этого где-то ещё...

Из груди вырывается тяжелый вздох. Казалось бы, зачем мне это всё? Но обостренное чувство справедливости у меня с самого детства.

Какое-то время просто сижу на кровати, слушая голодные завывания собственного желудка. Потом решаюсь спуститься выпить воды.

Копаться в чужом холодильнике точно не стану, хоть и не ужинала.

Нужно что-то делать.

Мне необходимо менять положение дел, причем срочно. Иначе случится что-то страшное.

Аресу тоже не спится. Он сидит за столом в столовой, мрачно глядя в стену. Перед ним бокал с алкоголем.

Услышав меня, мужчина поднимает взгляд.

— Будешь пить? — бросает невесело.

Качаю головой.

— Что с тобой? — шепчу, медленно опускаясь напротив.

Видимо, не только у меня вечер не удался. Но горюет Арес явно не оттого, кто я продинамила его с отдыхом.

— Я её любил. По-настоящему. А она меня предала… — вздыхает мужчина.

— Я тебя понимаю.

Он медленно кивает, продолжая глядеть прямо перед собой.

— А ведь она даже не в его вкусе, — хмурится он.

Замираю на секунду. Арес повторяет мои собственные слова.

— Да, именно так, — соглашаюсь.

Он поворачивает голову и смотрит на меня странно.

— Тоже заметила, да?

Киваю.

— Мне многое показалось странным. Причем я не замечала этого до сегодняшнего дня.

Мужчина продолжает заинтересованно смотреть. Пьяным он не выглядит. По крайней мере не как мой муж тогда…

— О чем ты? — уточняет Арес.

Я усаживаюсь напротив.

— Ты заметил, как выглядит Геворг в последнее время?

Он медленно моргает, вспоминая.

— Да, выглядит брат не очень… — соглашается.

— С чего бы, как считаешь?

Пожимает плечами. Собственный родственник интересует его явно меньше неверной бывшей.

— Болеет?

— Вот именно… только когда болеют так сильно, что это отражается на внешности, не ходят по светским приёмам, а лежат дома и принимают лекарства. Кстати, о них!

— М-м?

— Адиля тут упомянула, кем является ее отец.

— И?

— У нее есть доступ к продукции? Ведь не только парацетамол они там производят, верно?

Мужчина вдруг напрягается.

— У Геворга были проблемы с почками в детстве, — вспоминает он с легким беспокойством, — поэтому сейчас ему нельзя некоторые виды лекарств. Слушай… а может, ты и права.

Кусаю губы, понимая, что не сошла с ума в своих предположениях, и они могут быть вполне себе верными.

— Адиля кормит Геворга таблетками?

— Вполне возможно даже чем-то психотропным… Не так давно она и мне предлагала.

— Что?

Арес снова кивает, отодвигая от себя бокал.

— Не думаю, что это законно, но Адиля очень уговаривала. И это был первый раз, когда мы очень серьезно поругались. Я сказал, что слышать не хочу ни о чем подобном, если увижу, что она употребляет — брошу ее ко всем чертям. Но она ушла сама…

Я не могу усидеть на месте. Поднимаюсь и начинаю напряженно ходить вдоль стола.

— Немотивированная агрессия, неестественное поведение, нездоровый вид. Тебя это не наводит на мысли? Сомневаюсь, что Геворг сам на это согласился.

Арес качает головой.

— Нет, брат даже не пьёт.

— Вот именно. Как думаешь, могла она ему подсыпать?

— Запросто, — соглашается он с удивлением в голосе. — Сам удивляюсь, чем эта женщина могла меня зацепить. Как ослеп. Но теперь понимаю, что она за дрянь… Знаешь, даже несмотря на мои отвратные отношения с братом, я никогда не желал ему ничего настолько плохого. Но оно всё-таки случилось.

— Что ты предлагаешь?

— Геворга надо спасать. Эта дура может заиграться. По крайней мере нужно проверить наверняка! Я поеду сейчас…

Арес поднимается и идет к выходу. Дергаюсь следом.

— Я с тобой!

Мужчина разворачивается у выхода.

— Нет, останься. Это может быть небезопасно. Мне Адиля ничего не сделает.

— Уверен?

— Возьму с собой пару надежных людей.

Киваю, кусая губы. Он прав, я стану только лишней обузой. И всё же не смогу просто сидеть здесь и сходить с ума от беспокойства!

Хватаю его за рукав и умоляюще заглядываю в глаза.

— Я посижу в машине… ну пожалуйста…

Он со вздохом соглашается. Быстро обуваюсь и мы выходим из дома. Двое мужчин из охраны присоединяются к нам.

Решаю позвонить мужу заранее. Во-первых, чтобы узнать его местоположение, а во-вторых, чтобы позлить Адилю.

Но он не берет трубку, и я начинаю не на шутку беспокоиться. Кто бы знал, что за такое короткое время всё может перевернуться с ног на голову?

Что теперь я буду не убегать, сломя голову, а отчаянно искать встречи?

Но это нельзя оставлять просто так… Если видишь страшное преступление и молчишь о нём — то сам становишься соучастником.

Я просто не могу этого допустить.

Это не жизнь, а какая-то сумасшедшая карусель… Скоро, боюсь, укачает так, что не поймешь, где небо, а где земля.

Сначала мы возвращаемся в ресторан, но там мужа уже нет. Арес узнаёт это у своего знакомого сб-шника.

После ресторана едем в квартиру Геворга. Всё это время я ему звоню, и вскоре телефон становится недоступен.

Мы подъезжаем к дому, я первая выбегаю наружу, несмотря на данное Аресу обещание.

Тот торопится следом. Поднимаюсь на этаж.

Знакомая дверь распахивается далеко не сразу. Открывает Адиля. Обводит нас осоловелым взглядом, словно видит впервые, и я понимаю, что оказалась чертовски права.

Шагаю вперед, заставив ее отступить.

— Где мой муж?!