Измена. Любимых (не) предают

38

Адиля пошатывается, медленно моргая густо накрашенными глазами. В полумраке прихожей трудно различить размер ее зрачков. Да и глаза у нее черные.

Если только лампой посветить.

Но делать этого я не собираюсь. Лучше вызвать полицию, а уж они пусть разбираются.

Не удосуживаясь снять обувь, просачиваюсь мимо. Арес остаётся с Адилей.

Слышу, как он что-то резко спрашивает, но мне не до них.

Нахожу мужа на диване. Ворот его рубашки распахнут, мужчина невидяще смотрит в пространство перед собой и тяжело дышит. Темные волосы налипли на лоб.

По моей спине пробегает ледяной холод.

Скорую, срочно… Я не знаю, что делать в таких случаях…

Дрожащими пальцами тянусь в карман. Звонок занимает не больше минуты, и остается только порадоваться оперативности медработников.

Машину обещают через десять минут. Но что мне делать эти десять минут??

На подкашивающихся ногах подхожу к дивану. Присаживаюсь рядом и осторожно трогаю мужской лоб. Он пылает огнем!

Я едва не обжигаюсь.

А Геворг меня словно не видит, продолжая судорожно дышать и цепляться за диван скрюченными пальцами. Мне страшно. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным…

Но Геворг в беде… и теперь понимаю, что всё произошедшее не его вина. По крайней мере далеко не на сто процентов.

Как ни странно это признавать.

Бегу на кухню, чтобы смочить полотенце холодной водой. Возвращаюсь и вытираю его горячее лицо, шею, грудь.

Арес продолжает о чем-то спорить с неадекватной Адилей. Кажется, он пытается выяснить, что она употребляла.

Сомневаюсь, что у него получится. Тут нужны профессионалы. Решаю на всякий случай позвонить еще и в полицию, но те не берут трубку.

Что ж, думаю, люди из скорой вызовут их сами. Уж больно необычный вызов.

Лучше Геворгу не становится. Его дыхание делается всё тише, и меня начинает трясти от беспомощности. Что я могу сделать? Как спасти?

— Арес! — кричу, не отрывая взгляда от своего мужа. — Ему плохо! Что делать?

Мужчина идет ко мне.

— Скорую!

— Я вызвала…

— Умничка. Теперь только ждать.

Слышу, как Адиля с кем-то говорит в коридоре. Судя по всему, по телефону.

Арес кидается обратно.

— Ну всё, гости дорогие, вам каюк, — хохочет эта ненормальная, — сейчас приедет отец и полетите отсюда…

Она кидается на Ареса, вцепляется в его рубашку и пытается тянуть на выход. Но тот смотрит на нее с легким презрением, не двигаясь с места.

Через пять минут дверь распахивается. Арес ее не закрыл? Или у новоприбывших есть ключи?

И куда подевалась наша охрана?

Те остались караулить у входа, но явно сплоховали.

В зал входит мрачный мужчина лет пятидесяти в сопровождении не менее мрачных бугаев в черных пиджаках.

При виде этой жуткой компании мне становится слегка не по себе.

— Что здесь происходит? — каркает мужчина, оглядывая нас начальственным взглядом.

Это заставляет опомниться.

Я поднимаюсь и сверлю его ответным взглядом.

— Ваша дочь накормила моего мужа каким-то препаратами! И, судя по всему, наелась их сама!

Тот оборачивается к Адиле. Девушка пожимает плечами и глупо улыбается.

— Ой… хлипкий попался женишок, что поделать? Ну ничего, другого найду, — она гладит руку Ареса, — вот ты, например, покрепче будешь, да?

Тот брезгливо отпихивает ее от себя.

— Так, — командует новоприбывший, кивая на дочь, — эту в машину. Быстро.

— Я не пойду! — упирается та, когда ее хватают пара крепких рук, — я тут живу!

И всё-таки они ее уводят, причем даже не дав обуться. Дверь захлопывается, и через минуту раздается звонок.

Это скорая…

Арес открывает им дверь, и я шагаю в сторону, чтобы не мешать. Меня слегка пошатывает от волнения и стресса.

Как сквозь туман наблюдаю за манипуляциями работников скорой. Они действуют быстро и слаженно, им явно не впервой.

— Вы же понимаете, что мы обязаны сообщить в полицию? — произносит один из них.

Мы с Аресом синхронно киваем. Только Адилю не посадят… она беременна. А её отец с легкостью откупится. Наверное, и опыт уже есть.

Но я расскажу всё. Про них обоих. Сделаю всё, что от меня зависит, чтобы больше никто не пострадал от этой идиотки.

Пусть гробит себя, но не окружающих.

Геворга кладут на носилки и выносят из квартиры.

— Езжай с ним, — командует Арес, — я останусь встретить полицию.

Киваю и иду следом за носилками. Внутри растет отвратительное чувство вины. Словно бы я могла предотвратить это всё с самого начала… но мне удобнее было жалеть себя и ненавидеть всех вокруг, чем разбираться.

И теперь это может окончиться страшным.

Редкие соседи смотрят на нашу процессию с непонятной брезгливостью. Я с вызовом смотрю в ответ.

Хорошо им осуждать. Гораздо сложнее проявить человечность и сочувствие.

Как будто мне есть дело до их эмоций.

Никто не застрахован от проблем. А им просто повезло, что их пока не коснулось то, что коснулось меня.

Глупые недалекие люди….

Злая на всех подряд, и в первую очередь на себя, смотрю на затихшего мужа.

Ему что-то вкололи, и теперь он спит. Правда выглядит так, словно больше никогда не проснется.

Сама не замечаю, как начинаю плакать. Слезы струятся по лицу, и я еле сдерживаюсь, чтобы не зарыдать в голос.

Кажется, я сама профукала собственное счастье.

Но откуда мне было знать? И никто не подсказал.

Нина была права. Как же права... Только сожаление, как и осознание, всегда приходят не вовремя.

В рекордные сроки скорая долетает до больницы.

Геворга выгружают в приемном покое. Его везут в реанимацию, а я остаюсь в коридоре.

Здесь пахнет хлоркой и пылью. Неподалеку расположились такие же ожидающие.

Какое ужасное место…

Двустворчатые двери распахнуты, и через них то и дело заводят очередных несчастных. Я стараюсь не смотреть. Мне хватает и собственного горя.

Однако очередных посетителей игнорировать не могу. Они останавливаются напротив, заставив поднять голову.

Изумленно узнаю свекровь в компании братьев Геворга. Они смотрят на меня так, словно готовы убить в сию же секунду.

— Ну что, мерзавка? — шипит Леокадия с неприкрытой с ненавистью, — доигралась??