Измена. Любимых (не) предают

3

Проезжаю пару кварталов и останавливаюсь. Кое как паркуюсь возле какой-то клумбы и тяжело дышу, стараясь прийти в себя.

Бесполезно. Я вся дрожу, в венах тяжело пульсирует кровь.

Почему-то жалею, что не вернулась, чтобы переехать предателю не только ноги. Но и то, что он не может удержать в штанах. Да еще и меня в этом обвинил!

Это какой-то бред… сумасшествие, дурной сон. Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное унижение?

И куда я теперь пойду? Без денег, без работы, без вещей…

К маме? От одной только мысли снова бросает в дрожь. Она мне всю плешь проест, когда узнает причину неожиданного визита.

Нет, к ней нельзя. Тогда куда? У кого можно временно перекантоваться, пока не решу, что делать дальше и не приду в себя?

Причем, скорее всего, это случится нескоро. Вытираю мокрое от слез лицо, руки. Смотрюсь в зеркало, ужасаясь тому, что вижу.

Красные глаза, под ними темные круги размазанной туши. Ну и зрелище…

Невольно вспоминаю черноволосую незнакомку в нашей супружеской постели и зачем-то сравниваю себя с ней.

Причем сравнение не в мою пользу. Фигура у нее явно лучше моей… я невысокая шатенка с весьма скромными объемами. Без макияжа моё лицо похоже на бледный блин, а у неё густые темные брови и ресницы, пышная грудь и шикарная грива.

Всхлипываю, понимая, что с такими рассуждениями далеко не уеду. Как бы она не выглядела, это обычная шлюха, которая повелась на женатого мужика.

Но женатого ненадолго… неожиданная мысль метеором мелькает в голове. Я разведусь. Пошел он к черту, этот проклятый Геворг! Пусть провалится вместе со своей шлюхой!

Вполне возможно, она была и не одна… раз даже соседи знают о его постельных приключениях.

Звонит телефон, но сейчас я не хочу ни с кем говорить.

Никто не поймет моего настроения и убитого голоса. А объяснять я не стану. Это больно…

Он меня растоптал. Вытер ноги, как о помойную ветошь и выкинул в подъезд. И думал, что стерплю, раз вышел, чтоб вернуть.

В качестве кого? Кухарки, чтобы готовить ему еду?

Руки снова сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в оплетку руля.

Нужно как-то забрать из квартиры свои вещи. Только как? Мой комплект ключей остался лежать на полке в коридоре. Теперь у меня нет ничего.

Вообще.

Ни мужа, ни вещей, ни крыши над головой.

Благо, есть один единственный человек, к кому я могу обратиться за помощью. Только она пришла в голову, когда я отстраненно размышляла о будущем ночлеге.

Разумеется, есть вариант переночевать в машине. Но это на крайний случай, если Нина вдруг в очередной командировке.

Достаю телефон, смахиваю пропущенный с неизвестного номера и набираю свою подругу по несчастью.

Кому как не ей меня понять. Нина развелась с полгода назад. Муж изменял ей с её сестрой. Тогда именно я стала ее жилеткой, в которую подруга плакалась много дней.

Теперь, полагаю, моя очередь плакаться.

Но я не стану. Хватит с меня.

Слёзы исчезают так же резко, как и появились. Нина берет трубку не сразу, и моё сердце тяжело отсчитывает длинные гудки.

— Привет, Эля! — слышу наконец ее дружелюбный голос и расслабленно выдыхаю, — как ты?

Мой короткий, но крайне содержательный рассказ вгоняет ее в ступор на несколько долгих секунд.

Но подруга не обманывает моих ожиданий:

— Жми ко мне, — приказывает, — я буду ближе к вечеру. Леха дома, он откроет. Приеду и всё обсудим. Молодец, что позвонила. Главное, ничего не предпринимай! Едь ко мне прямо сейчас, договорились?

Киваю на каждое ее предложение, забыв, что она меня не видит.

Потом коротко благодарю и отключаюсь. Поберегу эмоции на вечер, когда смогу её увидеть и обнять.

Привожу в порядок лицо, потом какое-то время просто дышу, успокаивая сердцебиение.

Ну подумаешь… с кем ни бывает. Многие через это проходят. Та же Нина. Жизнь на изменнике-муже не заканчивается. Вот и подруга вскоре после развода встретила своего Лёху.

И теперь живут душа в душу всем на зависть.

Почему-то от мысли о каких-то новых отношениях меня опять начинает мутить. Что-то подсказывает, что нескоро я смогу взглянуть на мужчин без предубеждения.

Спасибо Геворгу за эту прививку от доверия людям.

Снова звонит телефон. Смотрю на мерцающее на экране имя и брезгливо морщусь. После мужа это последний человек, с кем бы сейчас хотелось общаться.

Свекровь. Не помню, когда она говорила мне что-то приятное или по-человечески доброе. Женщина не одобряла выбор сына и всем видом мне это демонстрировала.

И Геворг не собирался меня от нее защищать. Каждый раз привычно закатывал глаза и шипел, что мама — это святое. Она старше, опытнее и мудрей, и мне следовало бы у нее поучиться.

Поучиться чему? Отвратительному макияжу или презрительному взгляду?

Но я молчала. Теперь понимаю, что зря.

Всё зря. Как влюбленная дурочка, я заглядывала мужу в рот, снося все обиды и не обращая внимания на тревожные звоночки. И теперь моя неопытность и беспечность вылились в закономерный финал.

Телефон не унимается.

Беру трубку только за тем, чтобы сказать, что больше не хочу общаться с кем-либо из их семьи.

Но свекровь меня опережает. Её холодный голос полон брезгливости. Она снова дает понять, что я никто.

— Ты где? — властно вопрошает Леокадия Арсеновна, не удосуживаясь приветствием, — Совсем стыд потеряла? Почему мой сын должен искать тебя по всему городу??