Измена. Любимых (не) предают

5

— Ты с ума сошел, какой любовник? — ахаю ошарашенно, — по себе судишь что ли? Кто тебя сюда вообще звал??

Опомнившись, шагаю к мужу, хоть внутри всё дрожит от страха, и с силой толкаю его в грудь.

Только мой толчок ему, что слону дробина. Геворг отпихивает меня в сторону, но я хватаюсь за него, мешая замахнуться на Лёху.

Тот спросонья вообще не может понять, что здесь происходит.

— Ты кто? — хмурится он, глядя на моего излишне агрессивного муженька.

Геворг злобно рычит. Я изо всех сил цепляюсь за его руку, но бесполезно. Он отрывает меня от себя и швыряет в стену.

Едва не впечатываюсь в неё лицом, хорошо, что успеваю подставить ладони.

А муж в то время бросается на Лёху.

До того, наконец, доходит, что дело пахнет керосином. Смотрю, как они сцепились, и кричу не своим голосом.

Визжу на ультразвуке так, что собственные уши закладывает напрочь. А потом кидаюсь на мужа и впиваюсь ногтями ему в шею.

Что странно, это даже приносит какое-то удовольствие. Не всё ему жизнь малина, пусть почувствует хотя бы малую часть моей боли!

Рыча, тот оборачивается. Так резко, что я даже не сразу понимаю, почему вдруг всё перед глазами помутилось.

И почему я лежу на полу, а голова пульсирует болью? Вокруг снуют непонятные тени, в ушах звучит отвратительный писклявый звон, а во всём теле разливается слабость.

Почему всё кружится? Он что… меня ударил? Кое-как пытаюсь подняться, но получается не сразу.

Звон не прекращается, висок горит огнём. Медленно сажусь, прислоняясь к стене, трогаю пальцами лицо. На ощупь оно словно чужое. Кожа горячая и влажная.

В недоумении гляжу на собственные руки, пытаясь сфокусировать взгляд. Не выходит. Но я чувствую, что они липкие и грязные. И чувствую запах крови.

Неужели она моя?

Спустя какое-то время звон слегка утихает, и я даже почти могу видеть. Но перед глазами всё вертится так, словно я упала с карусели. Поднимаю голову и вижу Лёху.

Он с силой выталкивает моего благоверного из квартиры. Причем не один, а в компании каких-то мужиков. Видимо, соседи прибежали на шум…

Надо же, какие сознательные. Повезло.

Я остаюсь одна и пытаюсь прийти в себя.

Мало мне было проблем… теперь они возросли, как снежный ком. Мой предатель-муж теперь еще и домашний боксёр.

А заявлю-ка я на него в полицию. Заслужил.

Голова раскалывается. Раздобыть бы таблетки. Вдруг это сотрясение? Или еще чего похуже…

Щедро он меня приложил. Ещё бы понимать, за что.

И как Геворг вообще узнал, что я у Нины? Помнится, моими подругами он никогда не интересовался.

Неужели мама? Да, больше некому… и ведь не поблагодаришь за такую медвежью услугу. Она же с ума сойдёт, если узнает, что произошло.

А потом добавит за то, что я её не слушала.

Но кто же знал, что всё будет именно так? Я была влюблена… а влюбленные всё видят через розовые очки, как пьяные. Зато теперь этих очков нет, и никаких иллюзий не осталось.

Совсем. Геворг их из меня просто выбил.

Подняться я больше не пытаюсь. Наоборот, ложусь обратно на прохладный пол. Так хоть немножко полегче.

Там меня и находит Лёха. Трогает за плечо, заставляя очнуться. Я что, заснула? Или провалилась в обморок?

Немудрено…

— Как ты? — слышу его обеспокоенный голос и с трудом фокусирую взгляд.

Лехе тоже досталось. У него на скуле кровоподтек, и меня накрывает горячим стыдом. Даже в глазах начинает щипать от обиды.

— Прости, Лёха… я не думала, что так выйдет.

— Ну чего ты, — хмурится тот, — прекрати… я вызвал скорую, ты вся в крови. Он разбил тебе висок.

Тяжело дышу, пытаясь собрать себя по кусочкам и не впасть в истерику. Еще никогда и ни один мужчина на меня не то, что не поднял руку, но даже не оскорбил.

Никто, кроме моего мужа.

— Где он?

— В полиции. Соседи отвезли. Я помог грузить в машину.

Качаю головой, судорожно дыша. Трель дверного звонка отзывается взрывом боли в голове.

Лёха спешит открыть, и начинается круговерть и суета. Меня трогают, спрашивают, перемещают.

Хотя больше всего хочется, чтобы оставили в покое.

Время тянется до самого вечера, напоминая какой-то ужасный неправдоподобный сон. Перед глазами мелькают белые халаты, чувствуется запах хлорки.

Мне дают какие-то таблетки и накладывают холодный пластырь.

— Сотрясения нет, просто ушиб, — слышу голос моего сопровождающего.

И всё-таки выспаться из-за меня у него совсем не получилось.

Ещё и избили до кучи…

Кошмар заканчивается несколько часов спустя на диване в гостиной квартиры Нины. Я вся пропахла больницей, но хотя бы самочувствие слегка улучшилось.

Леха оставляет меня в гостиной, чтобы приготовить ужин, и вскоре возвращается Нина. Он всё ей уже рассказал.

Подруга тут же кидается ко мне.

Выгляжу, я, наверное, ужасно. Она долго меня обнимает, целуя в макушку. И от подобной заботы снова хочется плакать.

— Завтра выходной, — шепчет Нина, глядя меня по голове, — и у нас с тобой на него уйма планов! Отлежишься, затем поедем в полицию, напишем заявление на этого козла. Потом съездим в молл купим тебе платье, а потом в бар за коктейлями… как ты на это смотришь?

Я могу только слабо улыбнуться, поражаясь её энтузиазму.

Голова уже почти не болит. Бар? А почему бы, собственно, нет.

— Напьемся, будем звонить этому козлу и говорить всё, что о нём думаем! — выдаёт Нина гениальные в своём безумии идеи.

Может, это только фантазии, но они мне нравятся.

А потом всё прерывается дверным звонком. Я невольно вздрагиваю. Кажется, теперь буду бояться этого звука, как выстрела.

Кто там? Обеспокоенно смотрю на Нину, а та глядит на Лёху. Он направляется к двери, смотрит в глазок и пожимает плечами.

— Вы к кому? — спрашивает громко.

— Пришла забрать свою невестку! — слышу я недобрый голос свекрови и забываю, как дышать.