Измена. Мне (не) надоело быть гордой!

Глава 10. Скудное прости

Всё рушится!

Крохотная надежда, которая зародилась, только что просочилась, как сквозь пальцы вода.

Даниил уверен, что беременная я не от него.

Он что, пожалел меня? Какое убожество. Всхлипываю, и слёзы бегут ручьём.

— Он ведь ничего тебе не сделал? — бабушка быстро ощупывает меня глазами.

— Кроме того, что собирался вернуть меня и признать чужого ребёнка — нет, — едва выговариваю.

— Значит, парень не намерен отступать, — слышу в голосе улыбку. Поднимаю глаза, но лицо у бабули серьёзное.

— Вот теперь-то я с ним точно разведусь! — говорю со психом. — И пусть он свою жалость себе в одно место засунет! — сопротивляюсь эмоционально очередному унижению Ямпольского.

— А ты Даниилу сказала, что на самом деле ты от него беременная? — задаёт очень простой вопрос, но я теряюсь. — Значит, нет. Видимо, он сам должен был догадаться? — снова спрашивает баба Шура.

— Баб, ну как ты не понимаешь? Дан должен быть уверен во мне. Но он поверил встречному и в мою измену! — снова начинаю реветь.

— Вы оба такие ещё дурные, — качает головой бабушка.

Приносит из кухни стакан, видимо, там эти “безобидные травки”. Пью и успокаиваюсь.

Ближе к вечеру чувствую себя вполне адекватной. И сажусь обшивать бусинами новый узор.

Следующую сумочку решила сделать серо-голубого оттенка. Недавно мне пришёл заказ с замшей двух цветов.

Модель новой красотки тоже будет другая. Как раз утром я купила на неё выкройку у рукодельницы.

Перед ужином мы с бабой Шурой идём прогуляться. На улице так красиво. Все деревья в цвету, май бушует.

— Ямпольский говорит, что приревновал меня и из-за этого с Мариной целовался, — признаюсь наконец, из-за чего я ушла. — Но я не верю, — добавляю неуверенно. Говорю, что меня Никита в тот день с работы привёз.

— Правда имеет такое свойство всплывать наружу, — выдаёт бабуля очередную мудрость.

— Прямо как говно, — не успеваю сдержаться и кошусь в её сторону.

— Чего греха таить, она тоже редко бывает приятной, — смеётся надо мной в голос.

Несколько недель мы живём без происшествий. Я успеваю сшить две сумки на заказ. И съездить к Елизавете Николаевне на приём.

Доктор с одной стороны хвалит меня за то, что в сельской местности живу и чистым воздухом дышу. Но тут же говорит, что переживает, что я далеко от неё нахожусь.

Ближе к предположительному числу развода я начинаю нервничать. Думаю, что опять найдётся какая-нибудь причина, чтобы отменить суд.

На этот раз я буду жаловаться. За три дня перед числом “икс” мне на почту приходит уведомление. Мне сообщают время и место, где состоится наш бракоразводный процесс.

Предупреждают, что мой супруг Ямпольский Д.В. не согласен на развод. По этой причине суд могут отложить ещё на месяц, если я не приеду.

Но пусть даже не надеется, потому что я обязательно приеду.

Бабуля оду меня не отпускает, собирается ехвть в город со мной.

Я практически теряю дар речи, когда вижу судью. Это тот самый друг-юрист Даниила.

Богдан ведёт себя отстранённо. Со стороны может показаться, что он с нами обоими не знаком.

Чопорным тоном спрашивает меня, почему я настаиваю на разводе?

— Ямпольский мне изменил, — прямо отвечаю.

— Не изменял я тебе, Варя! — начинает доказывать обратное Дан.

— То есть целоваться с моей подругой на нашей кухне и засовывать руки ей под одежду не считается изменой? — спрашиваю у судьи, глядя ему прямо в глаза. Всем видом показываю, что я его узнала.

— Отвечайте, Ямпольский, — хмурит брови его друг. У нас во дворце спектакли играли лучше, чем эти двое.

— Прости меня. Это помутнение какое-то было, — вдруг говорит муж прямо при всех. — Как ты можешь со мной разводиться, ты же беременная? — тут же давит на меня взглядом.

— Но ты же считаешь, что это не твой ребёнок? — сразу отвечаю, чтобы не подумал, что я сдалась. У Богдана откровенный шок на лице. Получается, он не знал, что я в положении.

— А ты сама что скажешь? — пытается выяснить у меня правду. А это значит, что Дан всё ещё допускает, что я могу быть беременна не от него.

В этот момент я чувствую, как толкается у меня в животе. Замираю и всё ещё смотрю на Ямпольского.

— Скажу, что хочу развестись с тобой! Я сюда для этого и приехала, — говорю уверенно.

Суд нас не разводит. Нам дают на примирение аж три месяца.

А ещё меня обязывают принимать финансовую помощь от мужа ежемесячно. Теперь мне нужно доказать, что ребёнок не Ямпольского, и сделать ДНК, если я отказываюсь от помощи.

— Я сделаю отдельную карту для твоих денежных переводов и ни копейки оттуда не возьму! Понял?! — говорю Дану, когда мы выходим из здания суда.

— Как хочешь, — жмёт плечами и постоянно опускает взгляд на мой живот. — Может, вас подвезти? — спрашивает, как ни в чём ни бывало.

— Не надо, Даниил. Видишь, Варя нервничает, — отказывается бабушка вместо меня.

— Звоните, если понадоблюсь, — продолжает стоять возле нас.

— Ты будешь последний, к кому я обращусь, — шиплю на него откровенно.

До дому добираемся уже ближе к вечеру. Настроения нет, я ничего не добилась на суде.

Успокаиваюсь только когда решаю, что даже близко Ямпольского к себе не подпущу. Печать ему не поможет. Неужели он рассчитывал, что этого скудного “прости” хватит, чтобы всё обратно вернулось? Конечно же, нет!

Назавтра вечером к нам заявляется Марина. Я не сразу распознаю, что она не трезвая.

— Баб Шур, не надо было её пускать, — смотрю на бывшую подругу с отвращением.

— Ты и правда беременная? — смотрит удивлённо на мой живот и усмехается.

— Чего тебе? — игнорирую её вопрос.

— Я поражаюсь твоей наглости! Ты мне жизнь испортила, а теперь ведёшь себя, будто это я перед тобой провинилась! — чуть ли не выкрикивает со злостью.