Измена. Мне (не) надоело быть гордой!

Глава 16. Случайно оказался рядом

— Тебе плохо? С ребёнком что-то?! — Дан уже почти срывается на крик. Как ни странно, но именно это приводит меня в чувства.

— Нет, бабе Шуре с сердцем плохо стало и её в больницу увезли, — быстро объясняю. Понимаю, что напугала Ямпольского своими слезами.

— Ты только не реви. Я тут недалеко, как раз в ваше село еду, — тоже успокаивает меня.

— Ладно, я буду ждать тебя, — соглашаюсь, всхлипывая.

Стою у окна и кажется, что время остановилось.

Снова и снова проматываю слова фельдшера о бабушкином возрасте. Слёзы опять щиплют глаза.

Вспоминаю, что я всё ещё в домашней одежде, и иду переодеваться. Смотрюсь в зеркало по привычке, хотя мой внешний вид меня сейчас меньше всего интересует.

В этой полосатой футболке мой живот сразу заметно.

Слышу звонок в дверь и сразу иду открывать.

— Ты почему не спрашиваешь? Вдруг это не я? — Дан беспокойно шарит по мне глазами, будто проверяет, всё ли на месте.

— Привет, я просто.., — смотрю на него и от тарабанящего сердца аж дыхание сбивается. Муж изменился. Не внешне, а в поведении. Он даже смотрит по-другому. От этого чёрного взгляда моя речь становится бессвязной.

— Ты как? — спрашивает и хмурится.

— Нормально. Поехали, пожалуйста, — прошу и выхожу из квартиры.

— Варь, ты не суетись только, — ловит меня за локоть, когда я подхожу к лестнице. — Я с Марком Степановичем переговорил и данные твоей бабушки продиктовал. Он уже отправил скорую сюда, — говорит спокойно и тут же отпускает.

— Спасибо, Дан, — отвечаю, поднимая на него глаза.

— Не за что пока ещё, — слабо улыбается и ждёт, пока я начну спускаться с лестницы.

Доезжаем до больницы за несколько минут.

Дежурный врач нас встречает чуть ли не на крыльце приёмного покоя.

Уже без злости думаю, что перед Ямпольским по сложившимся обычаям везде “выстилают ковровые дорожки”.

— Здравствуйте, машина скорой помощи уже готова и фельдшер тоже, который будет сопровождать больную в поездке, — услужливо объясняет мужчина в очках и в белом халате.

— Это же будет не тот человек, который приезжал за бабулей? — спрашиваю Дана, но врач слышит и заметно нервничает.

— Алексей Сергеевич — хороший специалист и квалифицированный медик, — начинает оправдывать своего подчинённого под давящим взглядом Дана.

— Он сказал, вместо валидола моей бабушке дадут нитроглицерин, — озвучиваю то, что больше всего меня возмутило и напугало одновременно.

— Это Алексей так шутит, — снова заступается.

— Клоуны в цирке работают, а не в больнице, — вмешивается в разговор муж.

— Да, конечно, я найду кого-то ещё, — пропускает вперёд.

Заходим в палату, где баба Шура лежит.

Я тут же беру за родную прохладную руку, и она открывает глаза.

— Напугали вы нас, Александра Фёдоровна, — слышу голос Ямпольского за своей спиной.

— Ишь ты, уже примчался, — говорит бабуля тихо и заторможенно. Такое чувство, что она в полудрёме. — Даниил, ты Варю одну не оставляй, — наказывает чуть громче.

— Нет, конечно. Не переживайте, я всё время буду рядом, — обещает тут же. Эти двое разговаривают, как сообщники. — Побудь здесь, я к врачу схожу, — сжимает не сильно меня за предплечье и уходит.

— Не нервничай, со мной как с царственной особой обращаются, — уголки бабулиных губ дёргаются вверх, и она снова закрывает глаза. Мне в этот момент становится страшно.

— Девушка, с бабушкой всё так и должно быть? — спрашиваю я вошедшую медсестру.

— Да, не волнуйтесь. Ей вкололи сильнодействующее лекарство, — отвечает доходчиво.

Дан забирает меня на улицу и мы смотрим, как бабу Шуру на каталке загружают в скорую помощь.

Мне ехать с бабулей не разрешает категорически. Объясняя, что все будут нервничать: и он, и больная, и медсестра.

Едем за белым микроавтобусом с красным крестом.

Ямпольский периодически разговаривает со своим крёстным. Тем самым, который главврач клинической больницы в городе. Посредине пути наша скорая и навороченная, оснащённая всем на свете машина встречаются останавливаются.

Перекладывают бабулю в операционную на колёсах и с включённой сиреной везут в город. На территории клиники медицинскую машину встречают и сразу увозят в здание.

— Пошли к Марку Степановичу, — комментирует Дан и вылазит из джипа.

— Бабуле операцию будут делать? — спрашиваю, когда он открывает мою дверь.

— Не знаю. Крёстный всё расскажет, — подаёт мне руку, и я принимаю помощь.

Поднимаемся в кабинет главврача и мне перед самой дверью становится страшно.

Я стою и не могу себя заставить сдвинуться с места.

— Варь, ты чего? — спрашивает Дан с тревогой в голосе.

— Я боюсь туда идти, — признаюсь честно. — Вдруг Марк Степанович скажет, что с бабулей всё плохо? — озвучиваю свои страхи.

— Хочешь, я сам схожу? — он будто разрешения спрашивает.

— Я бы тебе очень была благодарна, — соглашаюсь и начинаю нервно ходить по коридору.

Через несколько минут дверь кабинета открывается снова.

Выходит Ямпольский, ощупывая меня глазами, и сразу за ним его крёстный.

Останавливаясь в паре метров от них, я пытаюсь по выражениям их лиц определить, что они скажут.