Измена. Мне (не) надоело быть гордой!

Глава 19. Она из его круга

— Понятно, — цежу сквозь зубы. Беру куртки-парки сразу две штуки и иду в примерочную. Сначала примеряю рыжую. Модель мне очень нравится.

— Дан сказал, что если буду хорошо себя вести, то тоже могу себе что-нибудь выбрать, — говорит Ксюша, помогая мне застегнуть молнию. — Как ты думаешь, я хорошо себя веду? А то я там себе тоже куртку присмотрела, — советуется со мной с хитрющими глазами.

— Как по мне, ты самая лучшая, — поднимаю большой палец вверх и улыбаюсь этой батарейке, заряженной позитивом.

— Спасибо, Варя. Тогда я за курткой, — выходит из примерочной. У меня тут же наворачиваются слёзы на глаза.

Сама себе я не могу врать. Поэтому признаю, что Ангелина Ямпольскому больше подходит. Она из его круга. Красивая и раскрепощённая. Не то что я — сельская простушка. Теперь ещё и неповоротливая стала с животом.

Мои комплексы просто душат, подлавливая меня в подходящий момент.

Плаксивость тут же меняется на злость. Они там стоят и мило болтают. Моё присутствие их не смущает. Кто я такая, чтобы меня учитывать.

Парку выбираю оливкового цвета. Смотрю на Ксюшу, как она крутится у зеркала, и выхожу к кассе.

Оплачиваю обновку своими деньгами. Сразу надеваю на себя, а кофту Дана сворачиваю и засовываю в бумажный пакет.

Зря я думала, что мои сумочки из замши дорого стоят. Парка обошлась мне почти в такую же сумму.

— Дан сказал тебе отдать, — протягивает мне банковскую карту. — Ты сразу надела. Тогда и я тоже переоденусь, — берёт с меня пример Ксюша. Оплачиваю её покупку.

Вижу издалека, как Геля изо всех сил старается понравиться моему мужу. Чувствую, как тошнота подступает к горлу.

— Вы уже всё? — спрашивает у нас Дан. — Как-то быстро для шоппинга и не дорого, — смотрит в экран телефона. Отдаю ему карту и стараюсь не смотреть на блондинку.

— О, у тебя до сих пор ещё не прошла аллергия на бутики, — вмешивается в разговор бывшая Дана. — Помню, как ты не любил со мной по магазинам ходить, — делает акцент на их общем прошлом.

— Теперь всё изменилось, Варя не любит бутики ещё больше, чем я, — усмехается. Рассматривает меня в новой одёжке с улыбкой. Изо всех сил стараюсь не показывать своё плохое настроение и неадекват.

Идём к выходу и у Ямпольского звонит телефон.

— Да, это я, — отвечает и хмурится. Видимо, не может понять, кто звонит.

— А, да-да, с Варей всё в порядке, она сейчас рядом со мной, — оживлённо подтверждает и смотрит на меня, продолжая слушать кого-то в трубке. — Я передам жене и она в ближайшие часы перезвонит вам, — обещает кому-то вместо меня. — Это Елизавета Николаевна звонила, — наконец-то называет имя незнакомки. — Говорит, что не смогла до тебя дозвониться, — смотрит вопросительно. Вдруг вспоминаю, что так и оставила телефон лежать в комнат для гостей.

— Я без телефона, — признаюсь сконфуженно. Вижу, что фотомодель открывает свой прекрасный рот, чтобы высказать никому не нужное мнение.

— Ксюша, ты с нами поедешь? — переключается на сестру.

— Оу, нет. Я к девчонкам сгоняю, — улыбается и машет рукой уже на ходу.

— ну всё, Ангелина, нам некогда. Нужно ехать, — холодно говорит своей бывшей подруге и бесцеремонно берёт меня за руку. Только сейчас замечаю, как Ямпольский психует, но сдерживается тщательно.

— Да, конечно. Увидимся, — блеет блондинка покорно.

Какое-то время едем молча.

— не захотела, чтобы я заплатил за твою куртку? — спрашивает, не отрывая взгляд от дороги.

— У меня есть деньги, — отвечаю такой же интонацией.

— Вообще, мне доставляет удовольствие тратить на тебя деньги, а ты лишаешь меня этого, — косится на меня с нервной улыбкой.

— Подумала, что слишком много удовольствий будет для тебя одного, — выдаю с сарказмом. Вижу, как он сжимает губы, сдерживая улыбку. — Нынче миллионеры нарасхват, так что самостоятельность не помешает.

— Это ты сейчас на Ангелину, что ли, намекаешь? — выгибает брови.

— Что? Почему это намекаю? Наоборот, открытым текстом говорю, — отворачиваюсь к окну, показывая, что больше это обсуждать не собираюсь.

В больнице поднимаемся на лифте к Марку Степановичу в кабинет.

— А мы не можем сразу к бабуле? — спрашиваю, глядя на мигающие цифре на табло.

— Нет. Без распоряжения крёстного нас туда не пустят, — улыбается моему нетерпению.

Главврач вместе с нами спускается в интенсивную терапию.

Мы на входе с Даном переодеваемся в халаты.

Баба Шура поворачивает к нам головы, когда мы заходим.

В просторной палате всего две кровати на колёсах.

— Как ты, бабуль? — беру её за прохладную руку и жадно всматриваюсь в лицо.

— Всё нормально, но вставать не разрешают, — говорит, улыбаясь.

— Я была бы в шоке, если бы ты тут уже расхаживала, — тихо смеюсь и слёзы щиплют глаза. — Может, тебе привезти чего-нибудь? — спрашиваю, вдруг хочется вкусненького.

— Не надо пока, — улыбается. — Здесь кормят на убой, — подмигивает. — Вы-то сами как? — хмурит брови, поглядывая на живот. Выдаёт своё беспокойство.

— О, со мной нянчатся, как с маленькой. Сегодня Ксюша, сестра Дана, мне на завтрак кашу овсяную сварила, — предоставляю доказательства своего “хорошо”.

После посещения больницы переживания о бабуле вытесняют на время блондинку из моей головы.

Сначала стараюсь вида не показывать. Возвращаемся в квартиру и я звоню Елизавете Николаевне.

Обещаю, что завтра обязательно приеду к ней на осмотр. По телефону заверяю, что чувствую себя хорошо. Не опухаю, на воздухе гуляю и солёное не ем.

Ямпольский сидит напротив и с серьёзным видом вникает. Поздно вечером моя паника разрастается до невиданных размеров. Теперь я уже почти уверена, что у бабы Шуры всё плохо.

— Дан, — стучу в нашу бывшую спальню, где он спит один.

— Варя? Что случилось? — подскакивает муж с кровати. Он лежал поверх одеяла в одних трениках уже без футболки. — Я думал, ты спишь уже, — заглядывает в моё лицо.

— Мне кажется, что у бабули не всё так хорошо, но она от меня скрывает, — озвучиваю, до чего я додумалась. Поднимаю на мужа глаза и чувствую, как слёзы катятся по щекам.