Измена. Мне (не) надоело быть гордой!

Глава 13. А ты бы поверил?

— Ты следишь, что ли, за мной? — спрашиваю мужа вместо приветствия.

— Нет, конечно. Я тут по работе. Увидел тебя и остановился, — засовывает руки в карманы брюк. — Тебя подвезти? — мотает головой на машину.

— Не надо! Я сама дойду! — пытаюсь его обойти. Хочется быстрей убежать от этих чёрных глаз, чтобы не сорваться и не наговорить всякого.

— Варь! Ну ты как маленькая! Давай поговорим? — преграждает мне дорогу.

— О чём?! — поднимаю к нему глаза. — О том, что ты удовольствие получаешь, когда издеваешься надо мной? — интересуюсь со злостью. Головой понимаю, что надо остановиться прямо сейчас, но уже не получается.

— Кто над кем издевается — это большой вопрос ещё, — возмущается вполне естественно. — У тебя случилось что-то? — сканирует меня внимательным взглядом.

— Скажи честно, Даниил, это из-за тебя Пахомова арестовали? — отхожу от него назад, чтобы не быть так близко. Меня всё ещё это волнует. Я реагирую на Ямпольского.

— Честно? — переспрашивает, будто не услышал. — Ну да, я пробил его. Кто такой, вообще, возле жены моей крутится? — сверкает глазами и гасит свой проснувшийся неадекват. Дан меня что, правда ревнует? — Узнал что этот Пахомов под следствием и успокоился, — хмыкает. Видно, что ему неприятно об этом говорить. — Переживаешь за него? — вскидывает брови и я вижу столько боли в этих знакомых глазах.

— Не я, сестра его. Очень сильно переживает, — отвечаю задумчиво.

— Оу, мне жаль, — вдруг вижу сочувствие во взгляде. Впервые.

— Да уж. Её из-за брата от должности отстранили, — добавляю истинную причину переживаний своей бывшей начальницы. — Может, уже хватит лезть в мою жизнь? Или думаешь, что вынудишь меня от безысходности к тебе вернуться? — повышаю голос.

— Ты о чём, Варь? — смотрит непонимающе.

— Я не собирался ничего тебе портить. Мне реально без тебя плохо, — признаётся вдруг.

— Ты на что рассчитывал, когда с моей подругой изменял за моей спиной? — спрашиваю, брызжа слюной.

— Да не изменял я тебе! — тоже орёт стоит. Прохожие на нас оглядываются.

— Да ну? — смеюсь с издёвкой. — А ты бы мне поверил, если бы я с кем-то целовалась у тебя на глазах? — задаю прямой вопрос.

На этот раз у меня получается обогнуть Ямпольского.

Дома бабушка смотрит на меня настороженно. Уже заметила, что я не в себе.

— Меня попросили уволиться, — говорю откровенно.

— Вот и хорошо, — она совсем не удивляется таким новостям.

Несмотря на свалившиеся неприятности из-за работы настроение не такое плохое, как должно быть. Оправдываю свою безмятежность наличием заказов на сумочки.

— У меня есть два или три заказа от девочек, — оправдываюсь виновато. Ведь такой заработок считается ненадёжным.

— Вот и будешь потихонечку заниматься, — соглашается сразу бабуля.

Мои мысли то и дело уплывают к разговору с Даном. Ухожу в комнату, чтобы не выдать себя.

Перебираю в голове свежие воспоминания, как он смотрел и какие слова говорил. Как ревновал, думая, что я переживаю за Пахомова.

Улыбаюсь как ненормальная. Хотя эта его ревность нас разлучила, получается.

Теперь уже между нами непреодолимая пропасть из лжи и недоверия. Сердце сжимается от того, что вдруг хочется оказаться рядом с Даном. Слышу, как малыш шевелится у меня в животе. Глажу по нему успокаивающе.

Включаю ноут и захожу в свою группу с единственным постом. Под ним комментарии заметно прибавились. Один сразу бросается в глаза. От Ксю Ямпольской.

“Я даже представить не могла, что ты способна сотворить такую красоту!” — пишет сестра Дана.

Читаю и чувствую, как глаза наполняются слезами. Оказывается, я соскучилась по этой изнеженной и безбашенной девчонке. Как ни странно, но мы с ней подружились.

“Можно я тебе в личку напишу?” — спрашивает разрешения Ксю. Сообщение висит без ответа уже больше двух часов.

“Конечно, пиши,” — торопливо отвечаю. Как ни крути, а она родная тётка моего малыша. Тут же вздрагиваю. Вдруг Ямпольский рассказал сестре, будто ребёнок не от него?

По ходу переписки понимаю, что Ксюша даже не подозревает про существование какого-то Пахомова.

Признаюсь, что видела сегодня Дана. Недоумеваю, когда представляю, что он из-за меня приехал в наше захолустье. Но золовка без всякой хитрости выдаёт брата. Говорит, что я просто плохо его изучила за четыре года.

Оказывается, Ямпольский снова собирается строить у нас трёхэтажки. Ксюша утверждает, что он согласился, только чтобы возле меня быть.

И я бы с ней поспорила. Но в памяти тут же всплывает, как муж зарекался больше не участвовать в этих сомнительных мероприятиях. Говорил, что это не то что невыгодно, а даже убыточно.

Мы с Ксюшей обещаем друг дружке не рассказывать Дану, что общаемся. Засыпаю совершенно довольная жизнью. Есть ощущение, что мы с бабулей и малышом не одни. Хотя Ямпольский всё ещё думает, что это не его ребёнок. Я это сегодня кожей ощущала.

Утром завтракаю и отправляю заявление об увольнении на сайт банка.

С чувством выполненного долга сажусь за любимое занятие. Представляю, как Лера ждёт свою сумочку с предвкушением. Она даже просит отправлять ей фотки процесса шитья её красавицы.

Через час мне звонят из банка. Сам генеральный. Просит прийти в банк к двум дня, чтобы подробней обсудить моё увольнение.

Захожу в кабинет заместителя, только вместо Алёны в кресле сидит мужчина в костюме и галстуке. На вид ему около сорока.

— Здравствуйте, Варвара Сергеевна, — суетливо выскакивает из-за стола, заметив мой беременный живот. — сразу приношу извинения за необоснованную просьбу Алёны Владимировны, — стоит передо мной, будто действительно провинился.

Оказывается, остальные девочки ему нажаловались, когда Глеб Александрович приехал утром в офис. А ещё он запись на камерах посмотрел.

Естественно, директор предлагает продолжить работать на прежнем месте. Но я отказываюсь.

Преувеличиваю, что мне тяжело в моём положении работать.

На самом деле хочу создавать сумочки, а не сидеть в банковском офисе. А ещё я подозреваю, что генеральный пообщался с Ямпольским. Иначе я не могу объяснить такую чрезмерную заботу обо мне, которая работает “без году неделю”.

Захожу к девочкам-коллегам и благодарю за то, что заступились перед генеральным за меня.

Они мне в свою очередь сообщают, что Алёну увольняют. И я тут же чувствую себя виноватой.

Многие откровенно расстраиваются, когда я сообщаю, что тоже не буду дальше работать.

Выхожу на улицу и чувствую себя по-настоящему свободной. Все эти офисные войны точно не для меня.

Иду, наслаждаюсь по-настоящему летним солнцем. И тут с ближайшей улицы прямо мне навстречу выворачивает Маринка.

В голове всплывает запоздалая мысль, что надо было акси вызвать. Это же наше село и здесь невозможно идти посреди белого дня. Обязательно на кого-то наткнёшься.

Делаю обречённое лицо, потому что бывшая подруга меня уже заметила.