Измена. Мне (не) надоело быть гордой!

Глава 23. Зубы заговаривает

Не то чтобы приезд Дана для меня был неожиданностью, просто я не думала, что он так быстро примчится.

От его наглости даже реветь перестаю. Теперь ужасно злая. Ясно, что беспокоится муж не за меня, а за нашего малыша. Но вид корчит, что именно за меня переживает. Чем дольше мы с Даном разговариваем, тем сильнее я злюсь. Все старые обиды, которые, казалось бы, улеглись, теперь взбудоражены. Мне даже дышать трудно от возмущения.

— Впусти меня, Варь, и мы с тобой сможем полноценно поругаться, — слышу очередное предложение. Такое чувство, что его это всё забавляет.

— Нет. Рано или поздно тебе надоест и ты уедешь, — делаю свои прогнозы.

— Не уеду, — отвечает эхом.

После очередной переклички молчу больше часа. Лелею все до одной свои обиды, каждую слезинку ему припоминаю.

Хотя Ямпольский ведёт себя странно. Не стучится, не разговаривает, а сидит на лестнице. Я в глазок подсмотрела.

Открываю задвижку, но в квартиру не зову. Ухожу в свою комнату.

Слышу, как брякает входная дверь.

— Варь, ты как? — заглядывает, но не проходит.

Молча и демонстративно отворачиваюсь, показывая, что не буду с ним разговаривать.

— Я привёз тебе еду, которую ты в кафе заказывала, — его голос звучит уже с другой стороны комнаты. Скорее всего Ямпольский сидит за моим столом со швейной машинкой.

— О, круто! Я видел твои сумочки, — видимо нашёл на столе вышитые бисером детали от сумочки. — Думаю, что это офигеть, как трудоёмко, — продолжает восхищаться и меня это бесит.

— Ты мне зубы, что ли тут заговариваешь? — не выдерживаю и поднимаюсь в положение сидя. — Тебе же раньше было всё равно, чем я там занимаюсь, — сыплю упрёками. — Вряд ли тебе сейчас надо начинать интересоваться, — забираю у него деталь от сумочки и кладу обратно на стол. — Знаешь, я прямо сегодня поняла, как правильно сделала, что ушла от тебя, — кидаюсь в мужа словами, как камнями и ухожу из комнаты.

— Не правильно, вообще-то, — слышу его голос за спиной.

— Тебе откуда знать? Без тебя мне лучше и спокойней! Не жду хотя бы ежеминутно, какую ты очередную подлость мне приготовил! — сейчас я уверена в своей правоте, как никогда.

— Вот ты о чём, Варь? — повышает голос возмущаяясь.

— Про Ангелину твою! Я же видела, как она на тебя пялится, — хмыкаю со психом. — Надо было и дальше там оставаться! Нафига сюда приехал, — усаживаюсь за кухонный стол.

— Ты всё напридумывала себе и сидишь веришь в это, — хмыкает снисходительно.

Рассказывает, что остался с Ангелиной за столиком, потому что пришлось в грубой форме объяснять, куда ей надо отправляться. По другому такие не понимают.

Греет еду из кафе в микроволновке и ставит передо мной тарелку.

Не смотря на неприятности есть я очень хочу.

После позднего ужина ругаться не тянет, потому что в сон клонит.

— Можешь ложиться на бабушкин диван или езжай в гостиницу, если что-то не устраивает, — говорю безразлично и ухожу к себе. Силы заканчиваются резко.

Просыпаюсь и вижу, что Дан лежит на полу соорудив себе своеобразную постель. Вместо матраса вдвое сложенное одеяло, а укрыт простынёй.

Он не спит, что-то пишет в телефоне держа его над собой.

— Ты чего здесь делаешь? — спрашиваю охрипшим ото сна голосом.

— Не мог уснуть, — откладывает телефон и поворачивается ко мне. — Думаю вдруг тебе, что-то понадобится, а я не услышу, — объясняет невнятно свой ночной переезд.

— Мне даже стариться не надо. Уже есть, кому носить воду в стаканах, — поднимаюсь и ухожу в ванную.

Немного успокаиваюсь под струями прохладной воды.

Злюсь на себя, потому что снова начинаю верить Ямпольскому.

Думаю, что мне делать? Соглашаться ехать с ним в город или здесь оставаться?

Если бы не бабуля, то точно бы осталась здесь. Так объясняю себе своё же слабоволие.

— Через неделю намечается одно важное мероприятие, — начинает свою речь муж, когда я завтракаю вчерашней пироженкой из кафе.

— И мы с тобой там обязательно должны присутствовать, — добавляет вымученным тоном.

Первое, что приходит в голову — это не ласково напомнить, что наш брак формальность уже. Но говорю я совсем другое.

— Что за мероприятие? — интересуюсь.

— Юбилей мэра, — поднимает виновато глаза.

Мне не обязательно разжёвывать, как это важно для его компании и репутации.

В этот момент даю себе установку, что день рождение мэра будет решающим. Там я и увижу изменился Дан или только говорит.

А главное я не собираюсь себя вести, как раньше. Притворяться, будто я тень своего мужа.

Там сделаю для себя выводы. И если, что вернусь сюда, как только бабулю выпишут из больницы.

Ямпольский радуется моему согласию не скрывая удивления и подозрений.

На мои условия, взять с собой машинку отвечает предложением купить мне новую. Но я отказываюсь.

Собираю не дошитую сумочку и свои вещи. Одежду и телефон бабы Шуры тоже забираю.

Не заезжая домой, едем в больницу.

Стараюсь при бабуле вести себя жизнерадостно, но получается плохо.

Она спрашивает у Дана: “В чём дело?” Он называет нашу войну разногласием и заверяет, что всё в нормально.

Только после его слов бабушка успокаивается. Она, будто ему доверяет.

В квартире нас встречает Ксюша.

— Спасибо-спасибо, тебе, Варя, что вернулась! — прыгает по детски в прихожке, вызывая улыбку.

Оказывается это очень приятно, когда тебя ждут, и тебе рады.

Ямпольский уезжает по делам в офис, а мы с Ксюшей распаковываем вещи и машинку.

Решаю закончить начатую зелёную сумочку и уже к ней и к цвету бусин и бисера, которым она вышита, подбирать наряд на юбилей.

Конечно же, золовка вызывается мне помогать в этом нелёгком деле, как шопинг.

Вечером готовим с ней ужин вместе. Она боится, что если не будет полезной, то Дан отправит её обратно к матери.

Смешно, но я не мешаю девочке приобретать полезные навыки. Призываю её не боятся сделать, что-то не так, а смелее экспериментировать.

Вечером не получается заниматься сумочкой, потому что слишком устала.

Через пару дней мы с Ксюшей едем в бутик, как договаривались.

Дан отправляет с нами водителя. Сам занят в “ЭлитКомСтрое”.

Отсутствие Ямпольского провоцирует меня на интригу.

Платье выбираю под цвет бусин на сумочки — лиловое. Туфли зелёные и на сплошной подошве.

Платье длинное, без рукавов, но не на бретельках. Лично мне оно безумно нравится, хотя ткань облегает мой беременный живот.

Вечером Дан просит показать наряд, но я не соглашаюсь.

— Увидишь, когда на юбилей поедем, — обозначаю сроки.

— Я же подохну от любопытства, — уговаривает, но я стою на своём.

Ещё через два дня заканчиваю свою сумочку-клатч, но даже в соцсетях не выставляю новинку.

В сообществе мои подписчики тоже ждут, когда я покажу и себя тоже вместе с сумочкой.

Лера в комментариях больше всех меня поддерживает.

Ксюша уговаривает выставить фото с подолом платья и ремешком отсумочки. Раззадорить подписчиков.

Предлагаю ей вести группу вместе. У неё в этом опыта побольше.

В день юбилея едем с сестрой Дана в салон красоты.

Она сообщает, что брат уже приехал, когда мне наносят макияж. Как только надеваю платье с помощью девушек из салона, Ксюша начинает меня фоткать.

— Ты настоящая “папарацци”, — смеюсь над ней. И тут она успевает меня тоже запечатлеть. — Ксюша, ты ведь не обижаешься, что не идёшь с нами на этот банкет? — спрашиваю, спохватившись.

— Это же не модный ночной клуб, — смешно кривит лицо. — Ты сама ещё будешь жаловаться, как скучно было с “галстуками”, — дразнит меня в шутку.

Идём на выход и я придерживаю подол двумя пальцами. Во второй руке держу сумочку.

Сейчас чувствую, как соскучилась по одежде.

Раньше я всегда стильно одевалась, когда была ведущей.

Через стеклянные двери вижу Дана у машины. Он в чёрном костюме, белой рубашке с бабочкой и с букетом в руках.

Чувствую, как ладони от волнения становятся влажными. Приостанавливаюсь и не могу отвести глаз от своего безумно красивого мужа.