Измена. Я больше тебе не принадлежу (СИ)

Глава 10. Ника

«Не всегда».

Нажав кнопку «отправить», я словно шагнула в пропасть с закрытыми глазами. Сердце колотится где-то в горле, ладони ледяные. Я жду, что сейчас он начнет задавать вопросы, требовать подробностей, жалеть меня или, что еще хуже, злорадствовать.

Но экран вспыхивает коротким, спокойным ответом.

«Я рядом».

И всё. Никаких допросов или давления. Он просто дает мне понять, что я могу рассчитывать на его плечо, в случае патовой ситуации. Меня это и поражает и успокаивает одновременно. После нашего ужасного разрыва и пропасти длинной в пять лет, он пытается проявить себя с лучшей стороны. Вопрос в том, смогу ли я ему верить и положиться на его плечо.

Я выключаю телефон, кладу его на прикроватную тумбочку и впервые за долгие месяцы проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

С этого вечера всё заметно меняется. Сначала переписка похожа на осторожное прощупывание минного поля с одним-двумя сообщениями в день. Он присылает фотографию серого неба сквозь паутину башенного крана на своем объекте, а я в ответ скидываю снимок своего черного, как смола эспрессо на фоне стопки утвержденных смет. Мы общаемся короткими фразами, словно два призрака, застрявшие в разных концах Москвы, но видящие друг друга насквозь.

Затем частота общения ускоряется.

Я сижу на бесконечном совещании с креативным отделом, слушаю монотонный бубнеж арт-директора, а под столом пальцы нащупывают корпус смартфона, и в этот момент экран загорается.

Антон: «Стас только что час распинался про важность фэн-шуя при закладке фундамента. Я почти сломался и предложил закопать там его самого. На удачу».

Я кусаю губу, чтобы не улыбнуться. Отвечаю под столом, не глядя на экран:

«Как пиарщик заявляю: жертвоприношение партнера повысит охваты в СМИ на 400%. Действуй».

Антон: «Принято. Готовь пресс-релиз».

Это первый звоночек, скорее даже сигнал тревоги, который я сознательно игнорирую. Я поймала себя на том, что жду его сообщений. Я просыпаюсь утром и первым делом тянусь к телефону не для того, чтобы проверить рабочую почту или сводку новостей, а чтобы увидеть серый кружок уведомления в мессенджере. Я жду его язвительных комментариев, его коротких, точных наблюдений. Эта тайная линия связи становится для меня единственным источником кислорода в герметичной камере моей правильной жизни.

Второй звоночек звучит в среду.

Я сижу в своем кабинете. Настроение на нуле: Дима утром устроил очередной «заботливый» разбор того, почему я не взяла трубку после второго гудка, когда была в душе.

Приходит сообщение от Антона. Ссылка на нелепую статью в глянце про «10 способов удержать миллионера» и короткая приписка: «Пункт 4: "Слушайте его с открытым ртом". Я так понимаю, это инструкция для стоматологов?»

Я фыркаю, а потом начинаю сначала тихо, а затем всё громче смеяться. Это настоящий, искренний смех, который идет из глубины живота, от которого на глазах выступают слезы. Я откидываюсь на спинку кресла и смеюсь так, как не смеялась, кажется, целую вечность.

Дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает моя помощница Лера. Она замирает на пороге, округлив глаза. Для нее я Снежная Королева, человек, у которого вместо нервов оптоволокно. Она никогда не видела, чтобы я вот так, запрокинув голову, хохотала над экраном телефона.

- Ника Александровна... всё в порядке? - осторожно спрашивает она.

- Да, Лера. Всё просто отлично, - я смахиваю слезинку в уголке глаза, пытаясь вернуть лицу привычное строгое выражение, но губы всё равно предательски растягиваются в улыбке. - Оставь документы на столе, я посмотрю.

Когда за ней закрывается дверь, я смотрю в окно на залитую весенним солнцем Москву и улыбка медленно сползает с моего лица.

Я вспоминаю, как всё это было.

Мы познакомились на профильной выставке. Я тогда только-только начинала свой путь, была дерзкой, амбициозной и абсолютно бесстрашной. Антон стоял у стенда конкурентов, слушал мою презентацию, а потом подошел и разнес мою концепцию в пух и прах. Жестко, аргументированно, с этой своей фирменной полуулыбкой. Любая другая девочка разрыдалась бы или убежала, а я шагнула к нему вплотную и ответила так едко, что у него брови поползли на лоб.

Через час мы пили дрянной кофе из пластиковых стаканчиков на улице, курили одну сигарету на двоих и спорили так, что летели искры.

С ним не было никаких рамок. Не было необходимости казаться лучше, правильнее, удобнее. Это было чувство абсолютной свободы. Мы были искренними и настоящими.

А потом он испугался этого полета и легкости и сбросил меня вниз.

Я закрываю глаза, чувствуя ноющую боль в груди. Я сравниваю то, что у меня было тогда, с тем, что есть сейчас. С Димой у меня нет полета. У меня есть прочный бетонный пол, толстые стены и бронированная крыша, которая защищает от любых жизненных бурь. Я в полной безопасности, но мне нечем дышать. Я променяла небо на бункер.

Вечером я возвращаюсь домой.

Квартира встречает меня идеальным порядком и запахом ужина, который приготовила приходящая домработница. Дима сидит в гостиной, просматривая документы. На нем мягкий домашний джемпер, он выглядит спокойным и расслабленным.

Я целую его в щеку, иду мыть руки, сажусь за стол. Мы ужинаем, обсуждая какие-то бытовые мелочи. Курс валют, планы на выходные, новый костюм, который он заказал у портного. Я поддерживаю беседу на автопилоте, но каждая моя клетка напряжена до предела. В кармане домашних брюк лежит телефон.

Антон ничего не писал с обеда, но я знаю, что вечером он обязательно пришлет хотя бы одно слово. Этот тайный ритуал уже стал уже обыденностью.

После ужина мы переходим на диван. Дима включает какой-то документальный фильм на огромном экране. Я сижу рядом, поджав под себя ноги, а телефон лежит на подлокотнике дивана, прямо между нами.

- У тебя опять круги под глазами, Ника, - Дима протягивает руку и проводит большим пальцем по моей скуле. - Ты плохо спишь.

- На работе много стресса, - привычно отзываюсь я.

- Мы об этом уже говорили. Ты загоняешь себя. Мне не нужна жена, падающая в обморок от истощения.

Я не отвечаю. Смотрю на экран телевизора, не понимая ни слова из того, что говорит диктор. Мое внимание приковано к черному прямоугольнику на подлокотнике.

Внезапно телефон издает короткий вибросигнал. Экран вспыхивает, освещая кусок дивана светом. Текст сообщения скрыт настройками приватности, видно только имя отправителя, но я успеваю перехватить телефон за долю секунды до того, как Дима повернет голову.

- Кто там тебе пишет в десять вечера? - спокойно, без раздражения спрашивает муж.

- Из офиса, - вру я, даже не моргнув. - Лера забыла скинуть макеты в типографию, спрашивает доступы к облаку.

Я быстро смахиваю уведомление, не открывая чат. Батарея мигает красным индикатором - 10%.

- Тебе нужно отучать сотрудников дергать тебя по ночам, Ника. Это вопрос личных границ и дисциплины, - Дима вздыхает. - Дай сюда.

Я замираю, чувствуя как кровь отливает от лица.

- Что?

- Телефон. Дай его мне, - он протягивает руку раскрытой ладонью вверх. - У тебя садится батарея. Я поставлю его на зарядку на консоль, а ты посмотришь со мной фильм и отдохнешь. Никаких рабочих чатов до утра.

Это приказ, замаскированный под заботу. Я не могу отказаться, не вызвав подозрений, ведь отказ будет означать, что мне есть что скрывать.

- Ника? - Дима чуть приподнимает брови. Его глаза застывают на моем лице и в них просыпается внимательный интерес.

Я заставляю свои пальцы разжаться и медленно кладу телефон на его широкую ладонь.

Дима встает с дивана, и идет к длинной деревянной консоли у противоположной стены, где находится док-станция. Он вставляет штекер в разъем телефона. Экран загорается, показывая процент зарядки.

Он должен положить его и вернуться. Это займет две секунды, но он не возвращается.

Дима стоит ко мне спиной, в двух метрах от дивана. Но он не убирает руки от моего телефона. Он держит его пальцами за края, глядя на светящийся экран.

Проходит секунда.

Две.

Три.

Он держит его слишком долго. Непозволительно долго для человека, который просто поставил аппарат на зарядку. Он смотрит на экран, и я каждой клеткой своего тела понимаю: прямо сейчас меня ждет либо серьезный разговор, либо последствия будут более отстроченными, но куда более ощутимыми.