Измена. Я больше тебе не принадлежу (СИ)

Глава 6. Антон

Я приезжаю в «Кофеманию» на Белой Площади за двадцать минут до назначенного времени.

Москва за окном живет своей привычной, суетливой жизнью. Дождь, начавшийся еще вчера, наконец-то прекратился, оставив после себя серые лужи и влажный асфальт, в котором отражаются стеклянные фасады бизнес-центров. Внутри кофейни стоит гул: стук чашек, приглушенные разговоры, клацанье по клавиатурам макбуков. Вокруг сплошной корпоративный сектор, инвесторы, топ-менеджеры на обеденном перерыве. Я сам часть этого механизма.

Я сижу за угловым столиком, заказав двойной эспрессо, и раз за разом, прокручиваю в голове наш предстоящий разговор.

Дело. У меня к ней дело. Я повторяю это как мантру, пытаясь убедить самого себя. У нас действительно горит PR-стратегия по новому элитному жилому комплексу на побережье Сочи. Инвесторы нервничают, сроки поджимают, нам нужен агрессивный, красивый выход на рынок. Агентство Ники сейчас объективно одно из лучших на рынке. Железобетонная логика бизнеса.

Логика, которая рассыпается в прах, потому что я знаю: если бы мне просто нужен был пиар, здесь бы сидел мой коммерческий директор. А сижу я, с потеющими, как у пацана перед первым экзаменом, ладонями.

Она появляется ровно в час ноль ноль. Ни минутой позже.

Я вижу ее еще через стекло витрины. Ника идет быстрым, уверенным шагом. На ней бежевый тренч, под ним строгий брючный костюм графитового цвета. Никаких лишних деталей, идеальная укладка, лицо, на котором не читается ни одной эмоции. Она толкает стеклянную дверь, заходит в зал, и на секунду замирает, осматривая кофейню.

Наши взгляды встречаются и она моментально выпрямляет спину, хотя, казалось бы, куда еще прямее, и направляется к моему столику. С каждым ее шагом мое сердце стучит все быстрее, как перед серьезным экзаменом.

Я встаю, когда она подходит.

- Привет.

- Здравствуй, Антон.

Она садится на диванчик напротив меня, снимая тренч и аккуратно вешая его на спинку стула. Одно плавное движение, но я успеваю уловить едва заметный аромат ее парфюма. Раньше она пахла чем-то сладким, ванильным, сейчас ее парфюм совсем другой - холодный, древесный. Он как будто завершает ее образ женщины, к которой нельзя подойти просто так.

Официант материализуется мгновенно.

- Американо, без сахара и молока, и стакан воды. Спасибо.

Официант растворяется и мы остаемся одни. Между нами узкий деревянный стол, чашка моего остывшего эспрессо и пропасть длиной в пять лет.

- У меня сорок пять минут до следующего зума, - Ника достает из сумки тонкий планшет, кладет перед собой. Ее глаза смотрят на меня без радости или удовольствия, только строгий деловой контекст. - Стас сказал, у вас крупный запуск.

Никаких «как дела», никаких светских бесед о погоде или старых общих знакомых. Она сразу же стену из графиков и дедлайнов, и я принимаю правила игры. Если она хочет бизнес - будет бизнес.

- Да. Премиум-сегмент на первой линии в Сочи. Закрытая территория, своя марина для яхт, вертолетная площадка. Инвестиции космические. Нам нужно отстроиться от конкурентов, которые продают просто квадратные метры у моря. Нам нужно продавать статус и приватность. Мой отдел маркетинга забуксовал, они мыслят шаблонами. Стас уверен, что твоя команда сможет вытащить проект на нужный уровень.

Я говорю четко, оперируя цифрами, площадями и ожидаемой маржинальностью. Я рассказываю о проекте, но параллельно изучаю ее лицо.

Она слушает, изредка делая пометки стилусом в планшете. Задает профессиональные уточняющие вопросы. Ника великолепна в своей работе, я вижу это сразу. Ее мозг работает как швейцарские часы.

Но чем дольше я на нее смотрю, тем сильнее во мне растет чувство неправильности происходящего.

Я узнаю ее. Это те же скулы, тот же изгиб губ, те же тонкие пальцы, обхватывающие белую чашку с кофе. Но сейчас я ее абсолютно не знаю. Куда делась та девчонка, которая могла рассмеяться на весь зал, запрокинув голову? Куда делась та, что спорила со мной до хрипоты, размахивая руками?

Сейчас передо мной сидит идеальный биоробот. Каждое ее движение выверено, контролируемо. Она даже дышит как-то поверхностно, словно боится, что глубокий вдох нарушит идеальную геометрию ее позы. И мне начинает казаться, что это напряжение не от того, что перед ней сижу я. Я чувствую людей. Это напряжение хроническое. Она живет в нем долго время.

- Целевая аудитория понятна, - произносит Ника, откладывая стилус. - Нам нужно будет провести глубинные интервью с вашим отделом продаж, чтобы понять профиль уже купивших. Плюс, я вижу здесь смысл в закрытых камерных ивентах вместо масштабной рекламной кампании в медиа. Большие деньги любят тишину, Антон.

- Я согласен. Возьметесь?

- Мой заместитель вышлет бриф сегодня до вечера. Заполните его максимально подробно. После этого мы озвучим стоимость разработки стратегии. Если цифры вас устроят, то подпишем договор.

Всё. Сделка закрыта. Я получил то, зачем формально пришел. Но внутри всё скручивается от понимания, что я не приблизился к ней ни на миллиметр.

- Ника, - я произношу ее имя, и оно звучит слишком лично на фоне сухого корпоративного трепа. - Как ты поживаешь?

- Мое время вышло, Антон, - она замирает и ледяным тоном отрезает возможность разговора, за рамками работы. - Бриф будет у твоего секретаря.

Она резким движением убирает планшет в сумку, поднимается с диванчика, хватает свой тренч. Она хочет сбежать отсюда как можно быстрее, потому что моя попытка выйти за рамки «клиент-подрядчик» доставила ей дискомфорт.

Ника просовывает руку в рукав тренча. Ткань ее графитового пиджака задирается вверх, оголяя узкое запястье.

Мой взгляд падает на ее руку совершенно случайно. Но то, что я вижу, заставляет меня застыть.

На бледной, тонкой коже, чуть выше косточки, отчетливо проступает синяк. Желтовато-лиловый, несвежий, но очень четкий. Он не похож на след от удара об угол стола или двери. Он имеет форму идеального овала. Форму чужого большого пальца, который с силой сжал женскую руку.

Мир вокруг перестает существовать. Я вижу только этот темный след на ее белой коже. В голове мгновенно вспыхивает картинка с мероприятия в винодельне - собственническая ладонь Дмитрия на ее пояснице и эти его “территориальные” замашки.

Я медленно поднимаю глаза на Нику, и понимаю, что она заметила как я пялюсь на ее запястье.

Краска мгновенно отливает от ее лица, оставляя его мертвенно-бледным.

Доля секунды и она резким движением одергивает рукав пиджака, пряча запястье.

Мы стоим друг напротив друга, разделенные столиком. Я должен что-то сказать, спросить. Должен взять ее за руку и... И что? Я чужой человек. Я мудак из ее прошлого, который всё разрушил. Какое право я имею лезть в это?

- Всего доброго, Антон.

Она разворачивается и уходит, а я остаюсь стоять у столика. Внутри меня бушует целая буря эмоций. Я бросаю на стол купюру, даже не глядя на счет, и выхожу на улицу.

Весенний московский ветер бьет в лицо влажной прохладой. Вокруг снуют люди, сигналят машины, город продолжает свою бесконечную гонку за деньгами и властью.

Я достаю из кармана пачку сигарет. Закуриваю, глубоко затягиваясь едким дымом. Смотрю на то место, где пару минут назад скрылся ее бежевый тренч.

Я не думаю о нашем совместном бизнесе или о том, что я ей сказал или не сказал.

Я стою посреди улицы и думаю только об одном: я сотру в порошок этого ублюдка.