Измена. Я больше тебе не принадлежу (СИ)

Глава 15. Антон

Телефон вибрирует на тумбочке и медленно ползет к краю. На экране светится имя: Дмитрий, пока телефон настойчиво продолжает жужжать, сигнализируя о входящем звонке.

Я лежу на смятых простынях, опираясь спиной на изголовье кровати, и чувствую, как в крови закипает адреналин. Я готов схватить этот кусок пластика, сбросить вызов, разбить его о стену, швырнуть в окно - сделать что угодно, лишь бы этот человек больше никогда не прикоснулся к ее жизни.

Но я не двигаюсь, потому что я не имею права решать за нее, и не хочу превращаться в еще одного мужика, который знает, «как для нее лучше». Я уже разрушил ее жизнь однажды своими решениями.

Ника сидит рядом, подтянув колени к груди, и медленно натягивает на голые плечи одеяло, словно пытаясь защититься им от звонка телефона. Она серьезно смотрит на экран, будто взвешивает в уме, стоит ли брать трубку, и чего это будет ей стоить.

Вибрация прекращается, и экран телефона гаснет. Я делаю шумный выдох, собираясь сказать ей, что всё в порядке, что мы сейчас уедем отсюда... но телефон мгновенно вспыхивает снова. Тот же настойчивый, бесконечный звонок.

Рука Ники, медленно тянется к тумбочке и я вижу, что ее пальцы дрожат так сильно, что она не с первого раза попадает по зеленой иконке.

Аппарат выскальзывает из ослабевших рук и падает на матрас между нами, автоматически переключаясь на громкую связь.

В тишине дешевого номера раздается голос Дмитрия.

- Доброе утро, родная.

Ника судорожно сглатывает.

- Что тебе нужно, Дима? - ее шепот едва слышен.

- Мне нужно убедиться, что моя жена в безопасности, - спокойно отвечает он из динамика. - Как тебе спалось на Бауманской? Надеюсь, в номере триста четыре матрас не слишком жесткий после нашей спальни?

Ника издает короткий, сдавленный всхлип и закрывает рот ладонью.

Бауманская, номер триста четыре - этот мудак демонстрирует ей, что от него невозможно спрятаться.

- Дима, не надо… - шепчет она, раскачиваясь на кровати.

- Я просто забочусь о тебе, Ника. Ты совершаешь ошибку. И как твой муж, я обязан тебя от нее уберечь,поэтому я принял несколько мер.

Он делает паузу, будто давая осознать девушке, что ее ждет не самый приятный разговор.

-Во-первых, я заблокировал твои кредитные карты. И личные, и корпоративный счет твоего агентства. Служба безопасности банка заметила подозрительную активность, до понедельника никаких транзакций. Во-вторых, твоя мама звонила мне час назад. Она очень волновалась, что ты не берешь трубку. Я успокоил ее. Сказал, что у тебя тяжелый нервный срыв от переутомления, и я поместил тебя в закрытую частную клинику. Временно без связи. Она очень волнуется за тебя, но я пообещал что тебе там помогут.

Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони до крови. Этот ублюдок только что одним телефонным звонком отрезал ее от денег, от ее бизнеса и от собственной матери. Он запер ее в изоляторе, не прикоснувшись к ней и пальцем!

- За что ты так со мной? - из глаз Ники градом катятся слезы.

- Я делаю это из любви. Ты запуталась. Под окнами твоего отеля стоит мой водитель. У тебя есть двадцать минут, чтобы спуститься в машину. Если ты этого не сделаешь… завтра твое агентство перестанет существовать, а твоей маме я расскажу правду о том, чем ее идеальная дочь занималась этой ночью на грязных простынях. Выбор за тобой, родная.

Связь обрывается и на том конце провода слышатся короткие гудки.

Ника сидит, сжавшись в комок, обхватив голову руками и дрожит всем телом. Все ее достижения, ее агентство, ее безопасность - это была иллюзия, которую Дмитрий мог забрать щелчком пальцев.

Я больше не могу сдерживаться. Я подаюсь вперед, хватаю ее за плечи, отрывая руки от лица.

-Ника, пожалуйста посмотри на меня!

Она поднимает на меня абсолютно пустые глаза, в которых только пелена из слез.

- Я решу это. Я переведу деньги на твой счет, подключу своих юристов. Я сам поеду к твоей матери и всё объясню. Тебе не нужно его бояться. Слышишь?

-Ты не понимаешь, Антон…он всё заберет. Он уничтожит мою жизнь. Он уничтожит маму…

- Ника, это просто блеф! Он манипулирует тобой! -я тряхнул ее за плечи, пытаясь вернуть в реальность. - Я всё закрою, моих ресурсов хватит на это! Скажи мне, чего ты хочешь! Чего ты хочешь прямо сейчас?!

Я кричу на нее и в ту же секунду понимаю, какую чудовищную ошибку совершаю, потому что она вздрагивает от моего голоса и сжимается еще сильнее.

- Я не знаю… - ее голос срывается от всхлипываний. - Я не знаю, как хотеть, Антон. Я разучилась.

Вот оно - истинное дно ее персонального ада. Она два года жила по чужим правилам. Дмитрий решал, что ей носить, с кем общаться, что есть на ужин, а теперь появляюсь я и пытаюсь сделать то же самое. Пытаюсь «спасти» ее, навязывая свои решения, свои деньги, своих юристов. Если я сейчас силой вытащу ее из-под Дмитрия и посажу за свою спину, то я ничем не буду от него отличаться. Я просто стану новым хозяином, который лучше знает, как ей жить.

Она должна выбрать сама, иначе этот кошмар не закончится никогда.

Я медленно разжимаю руки и отпускаю ее плечи, откатываюсь на свою половину кровати и встаю. Молча натягиваю брюки, застегиваю рубашку. Руки слушаются плохо, внутри всё горит от желания остаться, обнять ее, закрыть собой от всего мира.

Ника следит за моими движениями расширенными глазами.

- Ты… ты уходишь? - в ее голосе звучит паника.

Я надеваю пиджак, беру с тумбочки телефон и ключи от машины. Подхожу к двери, берусь за хлипкую ручку замка, останавливаюсь и оборачиваюсь к ней.

-Мне кажется, я должен уйти из этого номера, потому что если я останусь, я заставлю тебя поехать со мной, а ты не должна делать выбор под дулом моего пистолета. Ты должна сделать его сама.

Ее губы дрожат, по щекам снова катятся слезы.

- Я подожду тебя внизу, - я смотрю ей прямо в глаза, вкладывая в эти слова всю свою любовь, всю свою гребаную, опоздавшую на пять лет преданность. - Я буду ждать столько, сколько нужно. Выйдешь ты ко мне или сядешь в его машину - это твой выбор, я приму любой, но знай одно: ты больше не одна.

Я нажимаю на ручку и выхожу в коридор, и дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком.

Я иду по обшарпанному коридору гостиницы, спускаюсь по лестнице, игнорируя лифт. Я выхожу на улицу, достаю из кармана пачку сигарет, закуриваю, ломая первую сигарету трясущимися пальцами.

Прямо напротив входа в гостиницу, сверкая черным глянцем в лучах утреннего солнца, стоит Майбах. За тонированными стеклами не видно салона, но на водительском месте угадывается мощный силуэт охранника.

Я прислоняюсь спиной к кирпичной стене отеля, затягиваюсь едким дымом и смотрю на часы.

Двадцать минут пошли.