Измена. Я больше тебе не принадлежу (СИ)

Глава 13. Антон

Прошло уже двое суток, как от Ники не было ни одного сообщения, или ответа хотя бы на одно мое.

Она не заблокировала мой номер, но мои сообщения висят непрочитанными.

Я стараюсь уйти в голову с работой, превращаюсь в машину по решению проблем, лишь бы не оставаться наедине с собственными мыслями. Я приезжаю на объект ранним утром, когда над недостроенными бетонными коробками еще висит московский туман.

Вокруг шумят бетономешалки, матерятся крановщики и сыпятся искры от сварки. Это жесткий, мужской мир, где всё решается криком, деньгами и силой. Я ору на подрядчиков за сорванные сроки поставки стеклопакетов так, что у начальника участка дергается глаз. Но стоит мне на секунду остановиться, стоит отвернуться от чертежей, как меня накрывает.

Я снова и снова прокручиваю в голове тот момент на улице. Ее бледное лицо и истеричный крик, в котором было столько отчаяния, что у меня до сих пор звенит в ушах. «Я собирала себя по кускам, Антон! Годами!» . Зачем я вообще заговорил? Зачем полез вскрывать эту рану? Я думал, что поступаю честно, признавая свою вину, а на деле, просто в очередной раз проехался по ней бульдозером.

Ближе к трем часам дня я возвращаюсь в свой мобильный офис - переоборудованный строительный вагончик.

Телефон на столе оживает, высвечивается знакомый номер Стаса.

- Да, - коротко бросаю я в трубку, открывая на ноутбуке смету.

- Тоха, здорово. Слушай, у нас там по пиару сроки не съедут? Инвесторы хотят видеть пресс-релиз к понедельнику.

- Я согласовал базовые условия с Лариной. Агентство работает. Если тебе нужны детали, звони в их офис.

-Так в том-то и дело, что звонил. Хотел лично с Никой перетереть пару моментов по концепции, а ее помощница, эта мелкая, как ее… Лера, говорит, что Ларина вне зоны доступа.

- В смысле вне зоны доступа?

- Взяла пару дней за свой счет. Говорит, по семейным обстоятельствам или просто переутомление. Слушай, я Нику знаю года четыре. Она больная на работу. Она с температурой под сорок приезжала на площадки и проводила ивенты. Чтобы она посреди рабочей недели, накануне запуска крупного проекта, просто выпала с радаров? Это вообще на нее не похоже. Как думаешь, они там с Воронцовым не поругались? Этот хрен может ей кислород перекрыть, если вожжа под хвост попадет.

Я помню досье, которое собрал Игнат на Дмитрия Воронцова. Он описал его как жестокий и контролирующий каждый шаг.

Если она приехала домой в том состоянии, в котором я ее оставил… Если он увидел ее слезы…

- Тоха? Ты тут? - зовет Стас.

- Я тебя услышал. Разберусь. - я сбрасываю вызов.

Я отшвыриваю телефон на стол, хотя хочется разбить его о стену. Хочется сесть в машину, доехать до Фрунзенской и вытащить ее оттуда силой.

Но я не двигаюсь с места, потому что я не имею права. Я никто в ее жизни. Я ошибка молодости, шрам на сердце. Если я сейчас вломлюсь туда, я только подтвержу худшие подозрения Дмитрия. Я подставлю Нику под удар такой силы, от которого она уже не оправится. Я связан по рукам и ногам своим собственным прошлым.

Вечером я приезжаю в свою квартиру в Сити. Шестьдесят пятый этаж. Панорамные окна, за которыми раскинулась сияющая, равнодушная Москва. Я не включаю верхний свет. Сбрасываю пиджак прямо на пол в прихожей, ослабляю галстук. Прохожу в гостиную и сажусь в глубокое кресло у окна.

Я смотрю на огни ночного города и понимаю, что вся моя жизнь это гребаная иллюзия.

Я пять лет строил бизнес, зарабатывал деньги, покупал тачки, летал частными джетами. В Дубае у меня было всё, о чем только может мечтать мужик моего возраста. Я мог купить любую женщину, любой статус, любую игрушку. Я убеждал себя, что я победитель, что я вырос и стал крутым взрослым боссом.

А по факту я всё тот же перепуганный пацан, который сидит в пустой, холодной банке и воет от одиночества.

Все эти годы я лгал себе, что просто чувствую вину перед ней, и что хочу извиниться, чтобы закрыть гештальт. И последнее, что интерес к ее мужу это просто уязвленное мужское эго: мол, как она могла променять меня на этого контрол-фрика.

Херня. Всё это полная, абсолютная херня.

Я люблю ее.

Это просто факт, который всегда был внутри меня, но который я старательно прятал. Я не люблю ее «до сих пор» по старой памяти и не влюбился в нее «опять», увидев на банкете. Я просто люблю ее. Вчера, сегодня, каждую секунду этих пяти лет. Это константа. Это то, что не прошло ни от расстояния, ни от других женщин, ни от времени.

И самое страшное в этой любви то, что она лишена эгоизма. Я сейчас даже не хочу, чтобы она была моей. Я готов навсегда исчезнуть из ее жизни, готов уехать обратно в пустыню, готов терпеть то, что она меня ненавидит. Только бы знать, что она жива и смеется тем самым смехом, запрокинув голову, а не прячется в золотой клетке с синяками на руках.

Часы на стене тихо отбивают час ночи.

Город внизу постепенно замедляет свой ритм. Завтра будет новый день. Завтра мне придется снова надеть костюм, ехать на переговоры и делать вид, что я контролирую эту жизнь.

Внезапно тишину комнаты нарушает звонок телефона. Наверное, кто-то из подрядчиков накосячил на ночной смене. Или Стас напился в каком-нибудь клубе и решил позвонить.

Я лениво тянусь к телефону, беру его в руку. И вся кровь в моем теле разом отливает от лица, а сердце начинает стучать с удвоенной скоростью.

На заблокированном экране светится одно непрочитанное сообщение. Имя отправителя заставляет пульс подскочить до критической отметки.

Ника.

Я смахиваю блокировку, открываю чат.

Сообщение пришло минуту назад, и в нем всего два слова.

«Можешь приехать?»

Я вскакиваю с кресла и срываю с вешалки ключи от машины. Мне плевать, что она сказала своему мужу. И я даже не задумываюсь, ловушка это или нет.

Я уже бегу к лифту.