Кон. Его бешеная страсть

Глава 25. Кон

Тело напрягается как по струнке так же быстро как и расслабляется. Словно удар розгами по затылку, когда меня моим именем называют. Даже и не вспомню кто и когда в последний раз это делал.

Наверное еще в детском доме, лет двадцать назад, может больше.

Сейчас тех кто мое имя знает почти никого не осталось, а те кто остались, не рискуют его вслух озвучивать. Для всех я Кон. Был, есть и буду.

Давлат — то куда никого не пускаю. Не пускал.

Но Медовой хотелось показать, что доверяю и верю. Хотелось подсластить ее состояние. Немного скрасить паршивость дней.

Потому что она честна и открыта со мной всю дорогу, хотелось отплатить ей тем же. Не напиздела ни разу ни в чем как оказалось. Я тоже не пиздел, но и не говорил всего. Потому что так привык, так научен.

А с ней все по другому, блять, работает. Медовая что то бормочет опять. Речь несвязная сквозь сон. Нихера не понятно, улавливаю только буквы по отдельности: “д”, “в”, “т”, “а”, “л”.

И все на повторе, одно и то же, но с разной интонацией. Словно разжевывает, смакует, пробует.

Блять, усмехаюсь, девчонка имя мое на язык накручивает. Медовая, я тебе его озвучил не для того чтобы ты его вслух тараторила.

Смеюсь про себя, вот так выдаст, а потом скажет не было. И даже не приебешься, реально ведь не специально болтает.

Целую нежную кожу на шее, улыбаюсь как маньяк. Потому что Медовая в моих руках, по настоящему, не мерещится, не левая похожая девка из очередного клуба, а та самая, от которой крышу рвет.

И внутри ахринительно греет тот факт, что даже не в сознании имя прокручивает, думает обо мне. Потому что моя, на подсознательном уровне и она это знает, только пока не помнит, не признает до конца. Но я напомню. Тем более она сама отчаянно пыталась убедить меня в своей правоте и невиновности.

Я это оценил, усвоил.

Рука сама вдоль ее ребер скользит, буквально пересчитываю их пальцами. Впалый живот подрагивает когда касаюсь его ладонью. Веду по бедру, слегка сжимаю, Медовая немного ерзать начинает, пыхтит словно не довольна.

— Тише, тише…

Шепчу ей и себе заодно. Потому что член в штанах кровью налился, давление распирает.

Таким самообладанием я в жизни не владел. Блять, аж вспотел, клянусь!

Нужно просто дышать, Медовой такая хуйня обычно помогает при стрессе…

Реально хуйня, потому что вообще не помогает, от слова совсем!

При каждом вдохе ее запах все рецепторы сводит, жгучие сигналы в член отправляет. Что вот она, тут, бери, разверни, впейся в губы, трахни. Сука!

Но я держусь, ахринительно держусь. Стараюсь головой думать, а не тем что встало как вечный памятник, монумент напоминанием того как сильно залип на девчонку.

Фух, блять. Сглатываю, челюсть стискиваю, взгляд на Медовую бросаю. Вижу как реснички дрожат во сне, при этом лицо расслабленое, губы немного выпятила.

Красивая.

Словно почувствовала как я на нее пялюсь, ворочиться начала, я не держу, даю ей возможность лечь поудобнее. И она, блять, ложится. Так, что я теперь хуй усну.

Носом мне в бок уткнулась, руку на грудь положила, ногу на меня закинула так что при каждом выдохе член задевает. Это какая то пытка.

Я понял, месть, самая натуральная. За то что я, долбаеб, сразу на сторону медовой не встал, не рванул искать ее сломя голову, когда она в этом нуждалась. Хотя на самом деле, без пиздежа самому себе, всегда был на ее стороне, сука, подсознательно.

Даже когда факты ложились в голову тяжелыми кирпичами, я, блять, все равно ее хотел. Не убить, не придушить как положено крысе.

Хотел дышать ей, целовать, трогать, трахать. Хотел что бы и она хотела.

Эта мысль словно больной зуб мне весь год покоя не давала — она не хочет, тогда как я практически саморазрушением занимался от жгучих эмоций.

Урок выучен. Новый, непривычный, но я все понял. Больше никогда так не облажаюсь. А сейчас тренирую выдержку и силу воли. Пытаюсь уснуть пока мой личный наркотик под боком сопит.

Просыпаюсь от яркого солнца бьющего прямо в глаза через окно. Морщусь, тру лицо руками, ладони покалывает щетина. Во рту все пересохло, провожу языком по зубам. Откидываю руку на постель. А там пусто.

Блять!

Сажусь одним рывком, комнату слипшимися ото сна глазами обыскиваю. Все тело сводит, каждая мышца наливается кровью как перед дракой.

Какого хуя?!

На ноги подрываюсь, к тишине прислушиваюсь. Нихрена не слышно, словно реально Медовой нет. Но она ведь здесь?! Сука, должна быть здесь!

К ванной подхожу, даже не проверяю закрыто или нет. Сразу дергаю ручку, с нервным напряжением сжимаю руку до побеления костяшек. Дверь распахивается резко, на столько что я ей сам себе чуть по ебалу не съездил.

На фоне бешеная взвизгивает. А мне ее вопль только облегчение приносит. Пусть орет, главное рядом.

Стоит возле зеркала, глаза желтые на меня вытращила. Одной рукой полотенце на груди держит, второй о раковину упирается.

Волосы мокрые прилипли к шее, ровно в том месте где хочется губами коснуться. Стою в дверном проеме, пялюсь на нее, параллельно чувствую как внутри жар поднимается от ее вида. Сука.

— Старый, ты совсем обалдел?! Стучать не пробовал?!