Кон. Его бешеная страсть

Глава 40

Боже, боже, боже!

Прижимаю ладони к горящим щекам. Стас все понял? Нет, Стас все понял! Стыд то какой. Хоть бы он в дом не зашел, а то я ведь и разреветься могу от такого напряжения.

Так, ладно, вдох, выдох. Ничего страшного. Все взрослые люди. Да? Да! Вот и все. Что хочу, то и делаю. Ага. А сейчас я срочно хочу заесть стресс. Мед. Мне нужен мед и много.

Несусь в подвал. Надеюсь там все на прежних местах. Так, нет, отмена. Бегу обратно, на кухню. Сначала возьму ложку, сразу. Чтобы не бегать туда сюда дважды. Хватаю самую большую столовую ложку из первого ящика. Проношусь по гостинной обратно, в сторону подвала.

По пути подмечаю что все действительно как и было. В доме ничего не изменилось. Это понимание теплом растекается по телу. Спускаюсь по лестнице вниз. Иду к комнатке где раньше хранились продукты и мед в том числе. Толкаю дверь и счастливо улыбаюсь.

Потому что помню, потому что все как раньше.

Мед стоит ровно там где и был, где и должен быть. Хватаю баночку, сладкий аромат бьет в нос когда открываю крышку. Сажусь на пол прижавшись спиной к стене. Отправляю ложку в рот.

Боже, глаза закрываю от удовольствия. Вот это кайф. Смакую во рту мед словно густую смолу. Упираюсь головой в стену. Просто наслаждаюсь моментом. Ощущением того что я дома.

Хоть это и не так. Но это место — резиденция старого, действительно стала мне очень близка. Словно в этих стенах я — это я. В подвале, без окон, на бетонном полу я по настоящему расслаблена и спокойна.

Сбоку улавливаю какое то шуршание. Нехотя поворачиваю голову, открываю глаза, все еще тону в своих ощущениях. Пока не встречаюсь со своим страхом глаза в глаза. Тело словно горячим паром обдало. Боже!

В полуметре сидит мышь и нагло разглядывает меня.

Она что, думает я ее мед ем?

Господи, хоть бы она была не настоящей! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Если она сейчас хотя бы моргнет, я взорвусь. Паника и так липким слоем покрывает тело. Дышать становится все тяжелее.

И тут она резко шевелит носиком от чего я совсем перестаю дышать, пока пытаюсь смириться с осознанием того что она, черт возьми, живая! Мышь прыгает в мою сторону и меня разрывает паникой. Визжу так что у самой уши закладывает. Боже, боже, боже!

Мышь совсем близко, а я на ватных ногах никак не могу встать.

Нет, нет, нет!

Пульс бьет все рекорды, сердце вот вот выскочит из груди и я на каких то инстинктах бью мышь ложкой. Черт!

Липкая ложка так и прилипает к серой шерсти от чего мышка судя по всему приходит в ярость и начинает скакать словно ужаленная так еще и пищит, словно материт меня как только может.

Сказать что я в шоке это ничего не сказать. Я просто в панике!

Сумасшедшая мышь подпрыгивает совсем рядом со мной и я бросаю в нее банку меда словно гранату и с визгом и огромными от страха глазами несусь прочь.

Сама не заметила как вылетела из подвала и тут же попалась в сильные руки.

— Бешеная, ты, блять, в доме всего две минуты. Какого хера?

Смотрю на старого во все глаза, пытаюсь отдышаться. Господи. Я чуть не словила сердечный приступ от страха!

— Только не говори что ты уже успела что то разхерачить.

Голос Давлата слегка насмешливый, предвкушающий. А я все еще не могу собраться с силами чтобы что то ему ответить. Нет, ничего не расхерачила, пострадала только банка меда и нервная система — моя и мыши.

— Т-там..

Голос дрожит, оборачиваюсь на подвальную лестницу. Пытаюсь что то объяснить, но горло стянуло и я просто хлопаю ресницами. Кон усмехается, тянет меня за собой.

— Пойдем, глянем, что ты нахуевертила.

Да я вообще тут не при чем. Я вообще то жертва если что. Поджимаю обиженно губы. Когда подходим к нужной комнате, упираюсь.

— Нет, я туда не пойду, иди сам.

Кон смотрит на меня удивленно поднимая брови. Словно дает мне время сказать, что я шучу. А я не шучу.

Вдруг эта мышь еще там и опять захочет меня атаковать? Нет, нет, нет. Я туда ни ногой.

Кон посмеивается, качает головой словно сам себе не верит и заходит в комнату. Секунда тишины тянется вечность, а после старый взрывается смехом, которой так знакомо разносится эхом в лабиринте подвальных коридоров.

— Блять, Медовая, ты ее накормить пыталась или забальзамировать? — продолжает ржать. — Если второе, то у тебя получилось.

А? Что он имеет в виду?

Осторожно заглядываю внутрь. Кон сидит на корточках возле лужи растекшегося меда. И я не сразу замечаю мышку которая буквально утонула в толще липкого слоя.

Сердце замирает пока я прикрываю рот ладонью. Я что ее убила? Мамочки. Я не хотела.

И сейчас обездвиженная мышка вымазанная в меде кажется почти милой. А после она издает жалобный писк от которого у меня сердце сжимается от жалости.

— Она жива? — спрашиваю Кона пока он с каким то непонятным интересом нахмурив брови разглядывает ее.

— Он. Это хомяк Медовая. Дикий полевой хомяк.

— Х-хом-мяк. — я завалила хомяка, невинное создание.

— Хана хомяку.

Давлат говорит так серьезно, что я даже не замечаю его сарказма воспринимая слова на полном серьезе. Хомяк пытается выкарабкаться из сладкого плена, дергается в бесполезных попытках. И я решительно настроена его спасти, господи прости.

Что? Ну подумаешь перепутала, для меня все мыши на одно лицо. Откуда я могла знать что бывают какие то дикие хомяки. Но главное слово тут хомяк. А хомяк — это не мышь.

— Его нужно помыть. — заявляю настолько решительно словно с трибуны вещаю. Старый медленно на меня глаза поднимает, будто своим ушам не верит.

— Ага, в посудомойке или стиралке. — хмыкает, и я бросаю на него укоризненный взгляд. — Да ладно, Медовая, мы без отжима, на деликатном режиме.

Смеется, а я глаза закатываю. Ну никакого сочувствия к братьям нашим меньшим.