Кон. Его бешеная страсть

Глава 43

Глаза щиплет словно в них спирта плеснули. Поднимаюсь по лестнице будто в бреду. На ощупь. Слезы размывают все вокруг. Сердце как будто отсутствует в теле. Не чувствую ни единого удара, холодная кровь застыла в венах.

Мама мертва. От этого осознания голова наполняется жаром, как при температуре.

Руки дрожат, когда толкаю дверь в комнату, ноги двигаются словно на пружинах. Бросаюсь на кровать и вместе с тем происходит химическая реакция. Эмоции бурлят как шипучая таблетка в воде. Утыкаюсь лицом в постель, в попытке заглушить собственный крик.

Да, моя семья не идеальна. Но она у меня была, полноценная. И мама и папа. А теперь что? Я одна. Совсем.

Не к кому прийти в сложной ситуации, не на кого рассчитывать, не на кого опереться. Да, я умею справляться сама. Научилась. Пришлось. Но в душе я всегда знала, что у меня есть тыл. Моя семья. Те что переживаю, волнуются и ждут. Как же я это ненавидела, а теперь буду вспоминать безнадежно мечтая чтобы это повторилось.

Подминаю под себя подушку, когда диафрагму буквально сводит от очередного всхлипа и я не могу сделать ни единого вдоха.

Отца тоже могу убить. Слово “убить” пульсирует в висках, сдавливает голову не давая собраться с мыслями.

Дышать становится совсем невыносимо. Воздуха вокруг просто нет. Он будто сгорел. И я сгораю. Под пальцами трещит ткань одеяла, когда в очередной раз взрываюсь криком. Это просто невозможно. Почему именно я? Будто все испытания мира обрушились на меня, но я не в силах этого вынести.

Моя семья — мои проблемы, моя боль и горечь. Ледяная корка покрывающая органы изнутри словно трескается при очередном крике, царапает плоть, без возможности залечить раны.

Я не хочу быть сильной, устала, больше не могу. И думаю только о том, что было бы лучше если бы та бомба взорвалась. Сейчас не чувствовала бы всего этого и не пришлось бы корчиться от боли такой силы о которой я и подумать не могла.

Тело сковывает от перенапряжения и бьет дрожью. Ткань подо мной почти вся пропитана слезами. Мне не за что зацепиться, удержаться, опереться.

Боже, я понятия не имею куда двигаться. Мама — мертва, отец — в заложниках.

Кровать подо мной резко проседает и на теле смыкаются сильные руки от которых я не пытаюсь избавиться. Давлат дышит мне в шею как разъяренный зверь, который только что вернулся с битвы.

Он обнимает так словно пытается впитать мою боль, забрать себе. Я не имею права делиться ей с ним. Это только моя ноша. Но то что он тут, рядом, водит носом по затылку, убирает прядь волос прилипшую к мокрому лицу — успокаивает.

Он не говорит банальных утешений. Словно точно знает как нужно себя вести в таких ситуациях. Черт. Он всегда знает как нужно. А меня каждый гребаный раз разбивает о камни реальности.

Разворачиваюсь в его руках, обнимаю, тянусь к его телу как к чему то необходимому. Мужчина горячий, под тонкой кожей каменные мышцы напряжены до предела. Словно скалу обнимаю. Легкие выталкивают очередной громкий всхлип.

— Чшшш, ты справишься с этим. — Давлат говорит тихо, спокойно, параллельно гладит меня по волосам.

— Ты этого не знаешь. — выплевываю слова на выдохе, разом, потому что иначе просто не смогу.

— Могу рассказать тебе как это будет.

Слегка отстраняюсь, пытаюсь сфокусировать взгляд на лице мужчины, чтобы понять что он имеет в виду.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони. Острые скулы на лице Давлата буквально режут воздух. В глазах никакой злости, только жалость и грусть перемешанная с тоской. Он смотрит прямо на меня, не моргает, почти не дышит, будто боится как то побеспокоить меня.

— Что будет? — вместо голоса из меня выходит шепот.

— Вспышка боли пройдет, не сразу, но скоро. Потом будет казаться, что по факту ничего не изменилось, жизнь продолжается. — мужчина отводит глаза, на пару секунд, сглатывает и вновь возвращается ко мне. — После накроет тоска, словно ебаный вакуум в груди из-за которого нет места другим чувствам. Вот тогда ты будто потеряешь душу.

На этих словах у мужчины краснеют глаза будто он вот вот заплачет и мне начинает казаться, что это все какая то галлюцинация из-за поднявшейся температуры. Такого Давлата я еще никогда не видела. Уверенного, сильного, сумасшедшего мужчину я не могла представить в таком состоянии. Будто он прыгнул в личную кроличью нору наполненную чем то пронзительно болезненным и сокровенным.

— Когда это произойдет я хочу чтобы ты пришла ко мне. Не нужно ничего говорить, просто возьми меня за руку, я сам все пойму. Договорились?

Сглатываю. Холодный пот стекает по позвоночнику. И я лишь киваю на слова мужчины которые звучат слишком убедительно, правдоподобно и страшно. Сворачиваюсь калачиком в объятиях Давлата, медленно проваливаюсь в сон гоняя в голове все подряд. Фоном ощущаю какой то приятный аромат, очень тонкий и нежный, но не пытаюсь на нем сосредоточиться. Буквально утопаю в сон.