Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Глава 3. Собеседование: попугай или манекен?

Кабинет Марка Орлова находился на последнем этаже башни из стекла и стали, откуда открывался панорамный вид на холодное зимнее небо Петербурга. Алиса, войдя внутрь, почувствовала, как ее охватывает странное ощущение нереальности. Пространство было стерильным, дорогим и пугающе минималистичным. Ничего лишнего, ни одной случайной детали, нарушающей геометрический порядок. Полированный бетонный пол, матовая сталь, панель из цельного дуба на одной из стен и огромный, почти невидимый за счет тонких рамок экран, на котором замерли графики и цифры. Воздух был чист и прохладен, пахнул озоном и дорогим кожаным креслом. Это был не кабинет, а манифест. Манифест контроля, эффективности и абсолютной власти.

Сам Марк сидел за массивным столом, похожим на монолит из черного дерева. Он изучал ее резюме на планшете, и его лицо было бесстрастной маской. Идеально сидящий костюм темно-серого цвета подчеркивал широкие плечи и подтянутую фигуру. Он выглядел не на свои тридцать четыре, а как человек, вне возраста, высеченный из самого понятия «успех». В его позе, в том, как он держал голову, читалась холодная отстраненность хирурга, готовящегося к операции.

— Ну что ж, — мысленно вздохнула Алиса, чувствуя, как под строгим платьем, надетым специально для этой встречи, по коже бегут мурашки. — Привет, Олимп. И ты, Зевс, похоже, не в настроении. Она привыкла к разным заказчикам, но эта аура безраздельной власти была для нее новой и немного подавляющей.

Марк поднял на нее глаза. Его взгляд был быстрым, сканирующим, оценивающим. Он не улыбнулся.

— Алиса, — его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной вибрации. — Ваше резюме впечатляет. Блестящее знание языка, интересный опыт. Однако, должен вас предупредить, на этом форуме важна не только лингвистическая точность.

Он отложил планшет в сторону и сложил руки на столе. Его пальцы были длинными, сильными, без единого украшения.

— Мне нужен… определенный имидж, — продолжил он, тщательно подбирая слова. — Я буду общаться с людьми, для которых внешние атрибуты так же важны, как и суть. Моя спутница должна выглядеть безупречно, вести себя соответствующим образом и… не портить общую картину. Вы понимаете?

Внутри Алисы что-то ёкнуло, а затем мгновенно закипело. Слово «картинка», произнесенное вчера вечером Эльвирой, прозвучало сейчас из его уст как приговор. Как окончательное низведение ее из статуса профессионала в статус аксессуара.

— Не портить общую картину, — загудел в ее голове яростный внутренний голос. — Ах вот как! Значит, я — элемент декора? Фон для твоего величества? Я столько лет пахала, зубрила, продиралась через тончайшие нюансы языка, чтобы теперь мне сказали: "Главное — красиво молчи и улыбайся, детка".

Она чувствовала, как кровь приливает к ее щекам, но снаружи оставалась абсолютно спокойной. Только ее глаза, обычно задумчивые, теперь вспыхнули холодным голубым огнем. Она вежливо улыбнулась, уголки ее губ дрогнули от напряжения.

— Поняла, — сказала она, и ее голос прозвучал удивительно ровно, почти мелодично. — Позвольте уточнить, чтобы мы друг друга правильно поняли. Вам нужен попугай, который говорит на трех языках? Или просто живой манекен, чтобы вешать на него брендовые сумки и создавать видимость светской жизни?

Она сделала крошечную паузу, наблюдая, как его бесстрастное лицо на миллиметр изменилось — брови чуть приподнялись. Это придало ей смелости. — Если второе, то, полагаю, мой гонорар завышен. Я могу выучить пару фраз «очень приятно» и «какая прекрасная погода» за гораздо меньшие деньги. Это сэкономит ваш бюджет.

Она закончила и замерла, готовая к тому, что он холодно поблагодарит ее за время и укажет на дверь. Ее сердце колотилось где-то в горле, отчаянно стуча «прощай» по пяти тысячам евро и Милану. Но она не могла иначе. Унизить себя ради денег — это была не она.

Марк не ответил сразу. Он откинулся в кресле, и его взгляд из безразличного стал пристальным, заинтересованно-оценочным. Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Видел не соискателя на должность, а нечто гораздо более сложное и интересное. В углу его рта дрогнула почти невидимая тень улыбки.

— Никто, — пронеслось в его голове с ясностью, которая его ошеломила. — Никто и никогда за последние... десять? Пятнадцать лет?.. не позволял себе так со мной разговаривать. Ни конкуренты, ни партнеры, и уж тем более наемные сотрудники. Попугай... Манекен... Боже, да она...»

Он изучал ее. Строгое, но недорогое платье. Руки, сжатые в замок на коленях, чтобы скрыть дрожь. И эти глаза — два алмаза, полные огня и вызова. Это была не наглость. Это была гордость. И интеллект, способный на молниеносную, острую атаку.

— Она не просто переводит слова, — понял он. — Она мыслит. Анализирует. И обладает чертовски опасным чувством юмора. С ней... не будет скучно. На этом дурацком форуме, среди этих унылых лиц и пустых разговоров, она станет глотком свежего воздуха. Или ураганом.

Он представил ее рядом с собой на фуршете. Не молчаливую куклу, а эту — с горящими глазами, способную отпустить колкость в адрес занудного партнера или парировать чью-то глупость. Это был риск. Безумный риск. Но он всегда ценил в бизнесе нестандартные ходы.

— Манекены, Алиса, — наконец произнес он, и его голос потерял ледяную монотонность, в нем появились живые, бархатные нотки, — не парируют. Они безмолвны и послушны. А вы... — он снова уловил ее взгляд, — вы, судя по всему, совсем другое дело.

Он медленно встал, его высокая, мощная фигура на мгновение заслонила панорамное окно.

— Вы не просто приняты. Вы получили этот заказ, — он сказал это просто, как констатацию факта. — Моя ассистентка вышлет вам все детали по перелету и отелю. Будьте готовы к послезавтра.

Алиса сидела, не в силах пошевелиться. Ее собственная дерзость повисла в воздухе, а он... он ее принял. Он не просто не выгнал ее, он выглядел... очарованным? Нет, не то слово. Заинтригованным. Как ученый, обнаруживший новый, неклассифицированный вид.

— Что я только что натворила? — пронеслось в ее голове. — Я оскорбила потенциального работодателя, а он... нанял меня. Это какой-то изощренный способ уволить меня позже, в Милане? Или он просто сошел с ума?

Она машинально встала, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Я... понимаю, — выдавила она. — Спасибо за доверие.

— Не благодарите, — он снова сел и взял планшет, его взгляд снова стал деловым, но в глубине глаз все еще тлела искра интереса. — Покажите, на что способен ваш... острый язык, мисс Алиса. На деловой арене.

Она кивнула и, стараясь сохранить достоинство, вышла из кабинета. Дверь за ней закрылась с беззвучным щелчком.

Марк отложил планшет и снова посмотрел на дверь, за которой она исчезла. Он провел рукой по подбородку.

— Черт возьми, Орлов, — подумал он с внезапной ухмылкой. — Ты только что нанял себе на три дня бурю в стеклянной банке своего спокойствия. Интересно, кто кого перевернет на той скучной тусовке? Она тебя или ты ее?

Ощущение было новым и пьянящим. Впервые за долгие годы он с нетерпением ждал не сделки, не подписания контракта, а... простых человеческих взаимодействий. Игры.

А Алиса, спускаясь на лифте, прислонилась к зеркальной стене и выдохнула. Ее руки дрожали.

— Он принял меня. После этого. Кто этот человек? И во что я ввязалась?

Страх и предвкушение смешались в ней в один коктейль, от которого кружилась голова. Она только что добровольно шагнула в клетку со львом.