Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Эпилог

Венеция. Два года спустя.

Осенняя Венеция пахла солёным ветром, влажным камнем и сладковатым дымком из пекарен. Воздух был прозрачен, солнце золотило стены палаццо.

На просторной площади Сан-Марко, среди редких гостей, была семья из трёх человек. Мальчик лет двух, с серьёзным лицом отца и упрямым завитком волос, методично приближался к стайке голубей, протягивая крошку от булочки.

— Смотри, — сказала Алиса, касаясь плеча Марка. — Твой наследник заключает международные договоры с местным населением. Ведёт себя как дипломат: настойчиво, но без паники.

Марк обнял её за талию, притянув к себе. Смотрел на её лицо, освещённое солнцем. На лёгкие морщинки у глаз, появившиеся за год бессонных ночей и безудержного смеха.

— Главное, чтобы он унаследовал твоё чувство юмора. Со всем остальным справимся. Правосудие, финансовая грамотность, умение завязывать шнурки — ерунда. А вот способность посмеяться над собой и над всей этой мишурой — бесценно.

Алиса рассмеялась и прижалась к нему. Смотрела на Сашеньку и чувствовала в груди полное, тихое счастье. То самое, которое просто есть.

— Не жалеешь? Что мы здесь, а не на Мальдивах с бассейном? — тихо спросил Марк.

— Боже упаси. Бассейн — скучно. А наблюдать, как твой отпрыск учит венецианских голубей дипломатическому протоколу — бесценный опыт. К тому же мы здесь не отдыхать.

Он кивнул. Они ни разу не были здесь вдвоём после той зимней поездки, когда всё только начиналось. Вернуться с Сашей было её идеей. Точкой в конце одной главы и знаком начала следующей.

Сашенька, исчерпав терпение и крошки, обернулся, отыскивая их взглядом. Увидев, решительно заковылял к ним.

— Папа! Па-а-а-па! — это было новое слово, употребляемое по любому поводу с триумфом.

Марк подхватил его, высоко подбросив. Мальчик завизжал от восторга, потом обхватил отца за шею.

— Всё, переговоры завершены, — констатировала Алиса, поправляя сыну шапочку. — Дипломат возвращается в штаб-квартиру за инструкциями и горячим шоколадом.

— Мудрое решение. А то местное население проявило поразительную неподатливость.

Они пошли медленно, сплетя пальцы в привычный замок. Саша, восседая на плечах у отца, взирал на мир с видом покорителя. Они свернули с площади в узкий переулок, где пахло сыростью и историей.

— Знаешь, о чём я думаю? — сказала Алиса, глядя, как луч солнца выхватывает резное оконце. — О том, что наша история… она как этот город. Построена на сваях. На шатком фундаменте случайностей, непонимания, разных миров. Но пока сваи держатся, на них можно построить что-то удивительное. Даже если временами качает.

— Самое большое приключение в жизни, — повторил он её давнюю фразу. — И оно ещё даже на четверть не пройдено.

Они вышли на набережную у канала. Марк посадил сына на парапет, крепко держа его сзади, и они втроём смотрели, как вода несёт отражение старых фасадов.

— Мама, — вдруг сказал Саша, тыча пальцем в воду. — Ка-а-а!

— Да, рыбка. Большая-пребольшая рыбка живёт в этом канале.

Алиса поймала взгляд Марка. Они улыбнулись друг другу. В этой улыбке было всё: память о первом поцелуе, боль самой страшной ссоры, тихая радость и страх от двух полосок на тесте, восторг первого крика сына. Это была их летопись. Высеченная в ежедневных, простых моментах.

Ветер с лагуны подул сильнее. Марк снял с себя шарф и обмотал им Алису, хотя она протестующе замычала. Потом снова взгромоздил Сашеньку на плечи.

— Пойдём? Наш дипломат, кажется, требует ужина. А я слышал, в той траттории у моста Риальто готовят осьминога, от которого твоя мама в своё время чуть не расплакалась от счастья.

— Это был гастрономический экстаз, а не слёзы. Но идея отличная. Пора приобщать следующее поколение к высокому искусству итальянской кухни.

Они пошли ужинать. Трое. Надёжно сплетённые в одно целое. Их история не закончилась. Она просто вышла на новый, широкий, солнечный виток. И самое интересное, они оба знали, что лучшее ещё впереди.