Утро началось с тихой, густой тишины. Алиса проснулась раньше, её взгляд упал на карман халата, где лежало молчаливое свидетельство. Она встала осторожно и пошла на кухню.
Приготовила кофе, поставила две чашки. Потом вылила кофе из ее кружки в раковину. Её рука сама потянулась к животу. «Тебе это не нужно», — подумала она.
Марк вышел, потягиваясь.
— Не спала? — спросил он, целуя её в висок.
— Мало. Марк, сядь. Нам нужно поговорить.
Он сел, насторожённость появилась в его глазах мгновенно.
— Что случилось?
Алиса глубоко вдохнула, достала тест из кармана и положила его на стол между чашками. Сказать вслух она не могла.
Марк посмотрел на тест. Взгляд его замер. Потом он медленно поднял глаза на неё. Они были огромными, тёмными, полными немого вопроса.
— Это… наш? — тихо спросил он, и голос дрогнул.
Она кивнула. Кивок дался с невероятным усилием.
— Я сделала две недели назад. После клиники.
Он осторожно взял тест в руки. Рассмотрел две полоски. Потом снова посмотрел на неё.
— Ты… как?
— Не знаю. Я в ступоре. Мне страшно. Прости.
— Не извиняйся. — Он быстро отозвался, откладывая тест и протягивая руку. Она взяла её. — Мне тоже страшно.
Она подняла на него глаза, удивлённая.
— Правда?
— Правда. Я только привык к мысли, что мы — двое. Что у нас всё получается. Что мы построили эту хрупкую и прочную штуку. А теперь нас будет трое. И я понятия не имею, как быть отцом. Как не сломать всё.
Его признание подействовало на неё сильнее любых утешений. Он признался в том же страхе, что грыз её всю ночь.
— Что мы будем делать? — прошептала она.
— Будем учиться. Вместе. Как учились жить вдвоём. С теми же блокнотами, если понадобится. — Он улыбнулся, и в улыбке появилась знакомая решимость. — Только теперь у нас будет третий соавтор. Безответственный, но очень влиятельный.
Она рассмеялась, и смех сорвался со слезами.
— Ты уверен? Ты действительно этого хочешь?
Он встал, присел перед её стулом на корточки, взяв её обе руки.
— Алиса. Я хочу всего, что связано с тобой. Всех глав нашей истории. Даже самых страшных. Особенно самых страшных. Потому что именно из них вырастает всё самое настоящее. Ребёнок — это не помеха нашим планам. Это новый план. Наш общий. Самый амбициозный.
Она смотрела на него, и лёд в груди начал таять.
— А моя работа? Бюро? Я только всё наладила…
— И ты всё наладишь дальше. Мы найдём способ. Нанять помощницу, перераспределить проекты. Мы справимся. Ты справишься. Я в тебя верю больше, чем ты сама.
Весь день они провели в разговорах. Очень практичных. Строили гипотезы. Говорили о сроках, о врачах, о том, как сказать об этом его маме.
К вечеру Алиса устало замолчала. Все страхи были высказаны, первые планы набросаны.
— Знаешь, что я сейчас чувствую? — сказала она, глядя на огни города. — Я чувствую, как наша мансарда становится тесноватой. Не физически. А по смыслу. Здесь было наше убежище вдвоём. А теперь здесь должно быть место для третьего.
— Тогда мы построим новое убежище. Или расширим это. Главное, что фундамент у нас уже есть. Крепкий.
Он встал, снял с полки два чёрных блокнота и положил на столик.
— Помнишь, для чего они?
— Для самых важных разговоров. Когда не хватает слов.
— Вот. Теперь у нас будет третий. Детский. Туда мы будем записывать всё, что не сможем сказать ему или ей вслух. Все наши страхи, надежды, глупые мысли. Чтобы потом, когда он или она вырастет, можно было передать. Как инструкцию к нашей любви.
Она снова заплакала. Без паники. С чувством, что какая-то огромная дверь приоткрылась. За ней была тьма. Но он держал её за руку, готовый шагнуть туда первым.
Ночью она снова положила руку на живот. Осознанно. И мысленно, очень тихо, проговорила: «Привет. Мы тут немного испугались. Но мы рады. Добро пожаловать в нашу историю, соавтор. Мы с тобой».
Марк положил свою руку поверх её руки. Закрыл глаза и приобнял Алису.