Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Глава 48. Немая сцена

В уютной, но тесноватой квартире Алисы места для полноценного кабинета не было. Она работала за обеденным столом, разбрасывая вокруг себя кипы бумаг. Марк, чей рабочий процесс требовал порядка, сначала терпел этот хаос, но к концу лета его терпение лопнуло.

— Нельзя ли хранить готовые переводы где-то в одном месте? А не на всех горизонтальных поверхностях? — осторожно спросил он утром, пытаясь найти место для своей чашки.

— Это не хаос, это система. Я знаю, где что лежит.

— Но я — нет. И моя чашка — тем более. Она боится, что её закопают под черновиками навсегда.

Они посмеялись, но это было начало. Алиса любила спать с открытым окном, Марк — герметичную теплоту. Музыке во время ужина: ей нравился джаз, ему — тишина. Пустяки. Каждый в отдельности — ничто. Но вместе они складывались в тихое, раздражающее фоновое жужжание.

Кульминацией стал вечер, когда Марк, вернувшись поздно после важных переговоров, обнаружил, что Алиса, не предупредив, уехала на дачу к подруге «поработать в тишине». На столе лежала записка, но звонка не было. Её молчание было воспринято как безразличие. Как побег.

Он позвонил. Она ответила не сразу.

— Всё в порядке? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучал упрёк.

— Да. Тишина, сосны, никто не трогает мои стопки бумаг. Рай. Как переговоры?

— Затягиваются. Ты когда?..

— Послезавтра, наверное. Мне нужно сосредоточиться, Марк. Этот текст — очень сложный.

Он положил трубку. Её слова «никто не трогает мои стопки бумаг» отозвались в нём глухой обидой. Он же не просил её меняться. Он просто хотел порядка. Общего пространства, удобного им обоим.

Алиса сидела на веранде и пыталась понять, что её гнетёт. Не текст. Её тревожил накопившийся груз мелких уступок. Прибирать стол к его приходу. Закрывать окно. Слушать новости вместо своей музыки. Её побег на дачу был попыткой вернуть себе себя. Ту, которая могла разбрасывать бумаги, где вздумается.

Она ждала, что он поймёт. А вместо этого в его голосе прозвучала холодная, деловая отстранённость. От этой мысли стало больно.

Она вернулась на день раньше, застав его за ужином в одиночестве. Они обменялись новостями, словно коллеги. Ночью лежали спиной к спине, и расстояние в двадцать сантиметров казалось пропастью.

Утром он ушёл, не разбудив её. Она встала и увидела, что он прибрал на кухне с немецкой педантичностью, поставив все её папки в идеальную стопку. Этот жест добил её. Он не просто навёл порядок. Он стёр следы её присутствия.

Она не пошла в офис. Села на балкон и закурила первую в своей жизни сигарету. Пачка долго пылилась в шкафу, осталась от предыдущих хозяев. Вкус был отвратительным.

Когда он вернулся вечером, она ждала его.

— Нам нужно поговорить. Но я не знаю, о чём.

Это была самая страшная фраза. Значит, проблема была настолько глубока, что у неё даже не было слов.

Он сел напротив.

— Я тоже. Я знаю, что что-то не так. Но не понимаю, что. Мы же не ссоримся.

— В том-то и дело. Мы даже не ссоримся. Мы молча разъезжаемся по разным углам собственной жизни. И злимся друг на друга за то, что эти углы разные.

— Ты злишься на меня? — его голос дрогнул.

— Да. За то, что ты прибрал мои бумаги. За то, что ты не позвонил мне вчера вечером. За то, что ты существуешь в моём пространстве и делаешь его своим. Но я злюсь и на себя. За то, что позволяю себе злиться. За то, что сбежала.

Он встал, подошёл к окну.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя гостем в собственном доме. В нашем доме.

— Но это не наш дом! Это моя квартира, в которую ты въехал! И ты вносишь в неё свои правила. Свою любовь к порядку. А я уступаю. Потому что люблю тебя. И потому что это кажется мелочью. Но эти мелочи душат меня.

Он обернулся. Лицо его было искажено болью.

— Что же мне делать? Уехать? Снять отдельную квартиру? Чтобы мы встречались, как гости?

— Я не знаю! — выкрикнула она, и в её голосе впервые зазвучали слёзы. — Я не знаю, как совместить мою любовь к тебе и мою любовь к себе!

Они замолчали. Тишина повисла густая, тяжёлая.

Первым заговорил он, очень тихо.

— Я не хочу тебя терять, Алиса. Но я и не хочу, чтобы ты задыхалась. Я, кажется, слишком привык всё контролировать. Включая наше общее пространство. Это моя ошибка. Извини

— И ты извини. За то, что сбежала. За то, что не сказала ничего раньше. Мы так привыкли быть сильными друг для друга, что разучились быть слабыми вместе.

Он сделал шаг к ней, но не стал обнимать.

— Что мы будем делать?

— Не знаю. Но, наверное, начнём с малого. Найдём принтеру отдельное место. Купим второй плед. И попробуем снова научиться разговаривать. Не о делах. А об этом. О том, что нам мешает. Даже если это будет глупо.

Он кивнул.