Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Глава 5. Бизнес-класс

Самолет оторвался от заснеженной полосы Пулково, и Алиса на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как давление вжимает ее в кресло. За окном проплывали покрытые инеем крыши ангаров, затем серые спальные районы, и наконец осталась только белоснежная пелена облаков, под которыми тонул зимний Петербург. В салоне бизнес-класса царила тихая, дорогая гармония — приглушенный гул двигателей, шепот стюардесс, звон хрустальных бокалов.

Марк занял место у окна, Алиса — рядом у прохода. Между ними лежала символическая нейтральная полоса — откидной столик из полированного дерева. Как только самолет вышел на крейсерскую высоту и погасла табло «Пристегните ремни», он достал планшет, его пальцы привычно заскользили по экрану, вызывая документы и графики.

— Пока есть время, хочу кратко проинструктировать вас по основным моментам предстоящих встреч, — его голос снова стал деловым и безличным. — Особое внимание — переговоры с «Lombardia Tech». Их глава, господин Фабрицио Риччи, любит поговорить о философии бизнеса. Будьте готовы к отвлеченным метафорам.

Алиса кивнула, открывая свой ноутбук. — Я подготовила досье на всех ключевых участников. Риччи увлекается историей Ренессанса, цитирует Макиавелли в переговорах о ценообразовании. Учту.

Марк на секунду оторвался от планшета, бросив на нее оценивающий взгляд. — Впечатляющая подготовка.

— Меня наняли для работы, господин Орлов, — мягко ответила она. — А не для украшения интерьера.

Уголок его рта дрогнул. Он вернулся к планшету. — Итак, «Lombardia Tech» предлагают нам партнерство, но их условия… — он продолжил рассказывать о тонкостях предстоящей сделки, его монолог был отточенным и уверенным. Он говорил о рынках, процентах, долях, стратегиях поглощения. Мир, который он описывал, был черно-белым, стерильным и подчинялся только законам логики и выгоды.

Алиса слушала, кивая, делая пометки. Но когда он с легким пренебрежением отозвался о местном правительстве, которое «медлит с налоговыми льготами, не понимая простых вещей», она не выдержала.

— Любопытно, — произнесла она, глядя в экран ноутбука, как будто размышляя вслух. — Вы говорите о метавселенной как о новой границе возможностей, где стираются физические ограничения. Но при этом реальный, физический мир с его бюрократией, социальными лифтами и, простите, простыми людьми, которые не успевают за вашим технократическим рывком, остается за бортом вашего внимания.

Марк замолчал. Он отложил планшет.

— Я не совсем понимаю вашу мысль, — сказал он холодно.

— Не кажется ли вам, — подняла на него глаза Алиса, и в ее взгляде снова вспыхнули голубые искорки, — что подобная техническая утопия напоминает строительство роскошного, идеального особняка… на тонущем корабле? Вы создаете цифровой рай для избранных, в то время как стареющая инфраструктура, растущее неравенство и климатические проблемы — тот самый корабль — продолжают набирать воду. Вам не страшно, что однажды волны реальности просто смоют ваши виртуальные дворцы?

В салоне воцарилась тишина. Стук клавиш под пальцами Алисы прозвучал особенно громко. Марк смотрел на нее, и на его лице бушевала настоящая буря. Никто не говорил с ним о его бизнесе в таком ключе. Никто. Это был не просто вопрос, это был вызов. Вызов самой основе его мировоззрения.

Его первым импульсом было резко оборвать ее, напомнить о ее месте. Но он сдержался. Потому что ее слова, как ни странно, не были пустой критикой. В них была логика. И дерзость.

— Страх — неконструктивная эмоция, мисс Алиса, — наконец произнес он, его голос был напряженным. — Бизнес решает проблемы. Создает рабочие места. Генерирует прогресс. Мы не можем тянуть за собой всех, кто не хочет или не может успевать.

— А может, они не успевают не потому, что не хотят, а потому что лифты сломаны, а трапы слишком узки? — парировала она, не моргнув глазом. — Вы говорите о «создании рабочих мест», но большинство из них — для высококвалифицированных специалистов. А что делать тем, чьи профессии убивает этот самый прогресс? Игнорировать их, как статистическую погрешность?

Их разговор превратился в интеллектуальный теннис. Он подавал — фактами, цифрами, железной логикой бизнеса. Она отбивала — социальным контекстом, этическими дилеммами, вопросами, на которые у него не было готовых ответов. Он говорил о эффективности, она — о человечности. Он — о будущем, она — о цене, которую за него платят в настоящем.

Он атаковал: — Без прибыли нет инвестиций в развитие. Без развития мы топчемся на месте.

Она парировала: — Развитие, измеряемое только в денежном эквиваленте, — это не развитие. Это рост ради роста.

Он пытался давить авторитетом: — У меня за плечами пятнадцать успешных лет в IT.

Она спокойно отвечала — А у меня за плечами степень по культурологии и опыт перевода трудов философов, которые как раз предупреждали о ловушках бездумного технического прогресса.

Стюардесса, предлагающая шампанское, застыла в нерешительности, глядя на их напряженные лица, и прошла мимо.

Марк откинулся на спинку кресла, смотря на нее с новым, незнакомым выражением. Гнев утих, сменившись жгучим, пьянящим интересом. Она заставляла его думать. Заставляла защищать свою позицию не просто как успешный бизнес-проект, а как жизненную философию. И он ловил себя на том, что некоторые ее замечания попадают в цель, в те самые сомнения, которые он давно загнал в самый дальний угол своего сознания.

— Вы… неудобный собеседник, мисс Алиса, — произнес он наконец, и в его голосе снова появились те самые нотки, которых она не могла понять — уважение? Раздражение? И то, и другое?

— Меня наняли для работы, господин Орлов, — повторила она свою раннюю фразу, но теперь с легкой, почти невидимой улыбкой. — А хороший переводчик — это не попугай. Он должен понимать не только слова, но и контекст. В том числе — контекст ваших бизнес-решений. Чтобы адекватно передать его вашим партнерам.

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на упрямо поднятом подбородке, на умных, внимательных глазах.

— Продолжайте в том же духе, — сказал он неожиданно. — Завтра с Риччи это может пригодиться. Он любит… неудобных собеседников.

Он снова взял планшет, но уже не погрузился в него с прежней интенсивностью. Он сидел, глядя в окно на простирающуюся внизу белую пустыню облаков, но видел, кажется, не ее.

Алиса отвернулась, чтобы он не увидел, как вспыхнули ее щеки. Она выиграла этот раунд. Она не только не сломалась под давлением его авторитета, но и заставила его считаться с ее мнением. С ней как с равной.

Он слушает. Он действительно слушает. Он не просто терпит мои колкости, он вступает в дискуссию.

Это осознание было пугающим и волнующим одновременно. Ее острый язык, ее главный защитный механизм, вдруг стал ее козырем. Инструментом, который не отталкивал его, а, наоборот, притягивал.

Самолет летел над Европой, а в его салоне разворачивалась своя, частная битва — не на деньги или власть, а на идеи. И Алиса, к своему удивлению, обнаружила, что ей это нравится. Нравится до дрожи в коленях и учащенного сердцебиения. Потому что играть в интеллектуальный теннис с таким партнером, как Марк Орлов, было самой захватывающей игрой в ее жизни.