Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Глава 7. Ужин

Их ужин в ресторане отеля начался с безупречного соблюдения всех протоколов. Стол был зарезервирован у панорамного окна, открывавшего вид на вечерний Милан, где зажигались огни. Свет от хрустальной люстры мягко падал на белоснежную скатерть, серебряные приборы и меню с золочеными буквами. Марк держался с подчеркнутой учтивостью, предлагая ей выбрать блюда и вино, и первые несколько минут прошли в размеренном, почти формальном обмене фразами о качестве обслуживания и удобстве отеля.

Но Алиса чувствовала под этим ледяным спокойствием бурлящую энергию. Их разговор в самолете и ее отказ от встречи в номере явно задели его за живое. Он, человек, привыкший к безоговорочному подчинению и восхищению, столкнулся с тем, кто не просто не подчинялся, но и бросал вызов. И теперь он, как истинный стратег, сменил тактику. Если интеллектуальный напор не сработал, а прямое вторжение на личную территорию было отбито, он выбрал классический путь демонстрации силы — путь щедрости и статуса.

Как только заказанные блюда были поданы — изысканные композиции из морепродуктов для нее и стейк идеальной прожарки для него — он плавно перевел разговор в привычное для него русло. Его голос вновь обрел те бархатные, уверенные нотки, которые так раздражали Алису на собеседовании.

— Знаете, когда я только начинал, — начал он, отпивая дорогого вина, — у меня был стартовый капитал, равный стоимости этого ужина. Два компьютера, наскребанные студенческие сбережения и идея, которую все называли бредовой.

Он рассказал ей историю своего первого успеха — как он с партнером разработал алгоритм, который впоследствии купила одна из IT-гигантов. История была захватывающей, полной драматизма и риска. Но по мере повествования она начала меняться. Из истории борьбы и упорства она постепенно превращалась в перечисление достижений. Он говорил о сделках, о поглощениях конкурентов, о яхте, которую приобрел в прошлом году, о доме в Майами, о коллекции винтаж-автомобилей.

— В прошлом квартале мы обогнали по капитализации нашего главного конкурента, — произнес он, и в его глазах горел знакомый Алисе огонь — огонь триумфа и безраздельной власти. — Их стратегия оказалась несостоятельной. Они слишком много внимания уделяли социальным проектам и экологии, забыв о главном — о прибыли.

Алиса слушала, вежливо кивая, отрезая изящные кусочки от рыбы. Внутри же у нее все сжималось. Этот монолог был таким предсказуемым. Таким… пустым. Он измерял свою жизнь в сделках, в процентах, в активах. Он строил свою империю, но, казалось, забыл, для чего.

Он сделал паузу, ожидая, видимо, ее восхищенного взгляда или хотя бы вопроса. Но она просто смотрела на него своими спокойными голубыми глазами, и в их глубине он не увидел ни восторга, ни подобострастия. Только внимание. И легкую, едва уловимую тень скуки.

И тогда Алиса положила вилку и нож, сложила руки на столе и мягко спросила:

— Скажите, Марк, а ваша компания, помимо генерации прибыли и обгона конкурентов, ведет какие-либо значимые социальные или экологические проекты? Или корпоративная философия ограничивается знаменитым, хоть и несколько устаревшим, изречением «жадность — это хорошо»?

Воздух за столом застыл. Казалось, даже джазовый саксофон на мгновение умолк. Марк, который как раз подносил ко рту бокал, замер. Его пальцы сжали хрустальную ножку так, что костяшки побелели. Он смотрел на нее, и в его глазах бушевал настоящий ураган. Никто. Никто за последние пятнадцать лет не позволял себе задавать ему такие вопросы. Никто не ставил под сомнение саму основу его существования.

«Социальные проекты? Экология? Она… она смеет? После всего, что я рассказал? После яхт, домов, сделок? Она спрашивает о какой-то… благотворительности?»

Гнев был первым и самым яростным порывом. Горячий, обжигающий. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Он был готов резко оборвать ее, встать и уйти, оставив ее одну с ее глупыми, непрактичными вопросами.

Но он не сделал этого. Потому что где-то глубоко, под слоями гнева и самолюбия, шевельнулось что-то еще. Что-то похожее на стыд. И на ту самую мысль, которую он так тщательно подавлял, слушая ее в самолете. Мысль о «тонущем корабле».

Он медленно, очень медленно поставил бокал на стол. Его лицо было бледным и напряженным.

— Социальная ответственность бизнеса, — произнес он, и каждое слово давалось ему с усилием, — это… важно. Но это не первостепенно. Сначала компания должна встать на ноги. Обеспечить стабильность. Дивиденды акционерам.

— А человеческий капитал? — не отступала Алиса, ее голос был по-прежнему мягок, но неумолим. — Те самые люди, которые работают на вас? Их благополучие, их уверенность в завтрашнем дне? Это тоже входит в понятие «стабильности»? Или они — просто ресурс, который можно заменить, как вышедшую из строя деталь в компьютере?

Она смотрела на него не с обвинением, а с искренним, неподдельным интересом. Как будто она действительно хотела понять логику человека, который мог видеть мир только через призму баланса и отчетов.

— Мы платим конкурентные зарплаты, — ответил он, и его голос прозвучал слабее, чем обычно. — У нас есть медицинская страховка.

— Это база, господин Орлов. Не преимущество. Я говорю о чем-то большем. О смысле. О том, какой след оставляет ваша компания в мире, помимо чеков на банковских счетах. Вы создаете технологии, которые меняют мир. Но меняют ли они его к лучшему для всех? Или только для тех, кто может себе их позволить?

Марк откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя так, будто его загнали в угол. Но это был не угрожающий, а интеллектуальный угол. Она ставила перед ним вопросы, на которые у него не было готовых, отточенных годами ответов. Вопросы, которые он сам себе задавал в редкие минуты слабости, глубокой ночью, и тут же гнал прочь, как ненужную, мешающую работать слабость.

Он смотрел на нее — на эту хрупкую девушку с острым языком и еще более острым умом, которая осмелилась вскрыть самую суть его жизни и обнаружила там… пустоту.

— Вы задаете очень неудобные вопросы, Алиса, — наконец выдохнул он. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Только усталость и то самое непонятное ей уважение.

— Правда редко бывает удобной, — тихо ответила она. — Но именно она отличает великие компании от просто успешных. И великих людей — от просто богатых.

Он не нашелся что ответить. Они допили ужин в почти полном молчании. Но это молчание было красноречивее любых слов. Прежние роли — начальник и подчиненная, заказчик и наемный работник — окончательно стерлись. Теперь между ними было что-то иное. Более сложное и более опасное.

Когда они поднимались на лифте в свои номера, Марк смотрел не на нее, а на свои отражение в зеркальной двери. Он видел успешного, состоявшегося мужчину в дорогом костюме. Но впервые за долгое время он задался вопросом: а кого он видит на самом деле? Создателя или поглотителя? Новатора или просто удачливого человека?

А Алиса, стоя рядом, понимала, что перешла очередную черту. Но отступать было уже поздно. Да и не хотелось. Потому что в его глазах, помимо всего прочего, она увидела нечто новое — проблеск настоящего, живого человека, сквозь толстую броню IT-магната. И этот человек был гораздо интереснее того, кого она видела до этого.