Кровавый восход

Глава 14. Холодная ловушка

Холод до сих пор окутывал комнату, не смотря на уход его покровителя. Иней через время снова начал покрывать стены помещения. Не решившись дожидаться чуда, я сразу забралась на кровать под одеяло. Камин, стоящий напротив кровати, так и манил, но дров в комнате не было, а без тепла он не был нужен. А так, в платье, под теплым шерстяным одеялом было на порядок теплее.

Я попыталась снять корсет, который стал очень сильно мешать. Потрескавшееся кожа так и намеривала уколоть или порезать. От холода пальцы стали дубеть. Завязки сзади практически перестали тянуться. Да это не комната, а камера пыток. Еле-еле развязав шнуровку, откинула корсет на пол и закуталась в одеяло. До последнего была надежда, то это все случайность и сейчас за мной вернуться.

Комната оставалась темной и мрачной. Я осторожно осмотрела пространство вокруг, полное теней и старины. Стены, покрытые слоем инея, были неразборчиво-зеленые, а дерево над камином уже едва ли не потрескалось от резких перепадов температур. Солнце, за стеной бушующей метели, начало заходить, и мрак окутывал комнату все больше, а свет исчезал с каждой минутой, как сама жизнь покидала это место. В углах комнаты скрывались тени, словно живые, ожидая момента, чтобы вырваться на волю.

Зеркало, стоявшее у шкафа, тоже заиндевело. Письменный стол, стул, даже пол, будь он неладен, стали подобием ледяных изваяний.

Температура продолжала падать, и я почувствовала, как воздух стал плотнее, как будто он давил на меня, вызывая в груди беспокойство. Я обвила себя одеялом еще крепче, но оно не могло защитить от пронизывающего холода, который медленно подбирался ко мне. Моментами казалось, что стены оживают, и от них доносится легкое дыхание. Скрипы стали наполнять пространство. Тени сгущались уже у окон.

Я пыталась отвлечься от нарастающего чувства тревоги, отмеряя время по застывшим часам. Стрелки замерзли на половине пятого вечера, но времени прошло куда больше.

Платье обвивалось вокруг тела, как пружина. Что-то в его тяжести нагнетало безысходность. В это мгновение я почти ощутила себя пленницей, замороженной во времени, как раненное животное, ожидающее своей участи.

Одеяло стало тяжелее. Даже его покрыла корка инея, как и мои ресницы. Я уже чувствовала, как они от тяжести начали смыкаться. Горло саднило от боли и от этого позвать на помощь казалось было невозможным.

Мои пальцы, теряя чувствительность, словно стали чужими, и я не могла избавиться от ощущения, что комната следит за мною. Я подняла взгляд на потолок, где в углах собирался лед, а сквозь трещины пробирался отрезвляющий холод. Все лампы в комнате стали похожи на скульптуры, хотя их я и не особо видела.

Моя ослабевшая воля пыталась сопротивляться надвигающемуся кошмару. Как только поднялся свист холодного ветра, словно кто-то шептал мне в ухо мои оставшиеся мгновения жизни. Я заставила себя сосредоточиться, чтобы не поддаваться этому тягучему страху, который пробирался глубже в мою душу. Внутри все кричало, что холод все-таки может оказаться не самым опасным.

Кожей почувствовала, что нечто иное смотрит за мной, и направила взгляд в темноту, откуда на меня смотрела пара красных глаз.

Они пытливо смотрели в мою сторону из темного угла. Дыхание участилось. Холод обжигал легкие. Существо не моргая начало движение в мою сторону. Если эта тварь захочет меня убить, ей это спокойно удастся. Не придумав ничего лучше я стала отползать назад, но из-за замерзшего одеяла это давалось в разы труднее. Кристалл, оказавшийся рядом, больно уколол ладонь.

— Да сколько можно?! — прохрипела я.

Напряжение переросло грань допустимого, и я кинула в красные глаза духи.

Послышался звук разбитого стекла. Тварь исчезла, а комната наполнилась ароматом ели и шишек.

Не намереваясь умереть от страха или холода, я подскочила с кровати, тут же врезаясь в еще более холодный воздух помещения. Пол был очень скользким, и складывалось ощущение, что я иду по замерзшему озеру, когда Эрдан учил меня кататься на коньках.

Щелчком отправила огонек света в ближайший светильник, но магия не достигла его, из-за плотного слоя льда. Плохо ориентируясь, смогла найти стул и силой сбить его ножки от льдистых оков. Дальше, ухватившись за эти же ножки я со всей силы ударила по светильнику. Тот отлетел от стола. Еще один щелчок и наконец-то свет появился в комнате.

Руки от холода продолжали трястись и синеть. На ногтях я заметила иней. Чертов Север. Это форма казни такая? Магическое пламя совершенно не грело. Зато могло дать жизнь другому, настоящему. Жалеть было нечего. Деревянными руками я схватила стул, все также, за ножки и силой ударила о пол. Одна из ножек отвалилась. Активные действия дали немного тепла телу. Схватившись уже за спинку, еще раз ударила стул об пол. Ножки полетели в разные стороны, вместе с нижним дном.

Я собрала дерево и бросила в камин. Так, осталось разжечь. Поднесла светильник ближе. Нужен легко-горящий материал. Схватив одеяло, я кинула его в камин, и туда же огнище светильника. Огонь вспыхнул мгновенно.

Одно дело сделано. Теперь надо выбираться с этой морози.

На носочках я успела подбежать к двери и постучать, хриплым голосом зовя на помощь. Минута. Две. Три. Тишина. Райя раньше говорила, что здесь мало людей ходит. Еще меньше — охраны.

Выдохнув тепло, на негнущихся ногах я пошла в сторону разгоревшегося камина. Дров не так много, надо хотя бы сейчас согреться.

Кресло, стоящее у камина я придвину практически в плотную. Его ножки уже успели оттаять. Странная магия. Даже лужи от льда не осталось.

Я вспомнила про стеллажи с книгами. Они стояли немного поодаль от меня, а рядом с ними лежали осколки кристалла. Для поддержания огня нужно топливо. Но варварством заниматься не хотелось. Это творение, а не кусок дерева для растопки.

В теле проснулась усталость. Руки, отошедшие от холода я убрала под подмышки. Ноги были подомной. Сон накатывал волнами. Еще бы укрыться чем-нибудь, но одеяло сожжено. Немного отогревшись я просто закрыла глаза. Если я умру от холода, то хотя бы во сне.

Тьма проникла в сознание, и я провалилась в сон.

Вот только по ту сторону меня уже ждали.

Кара стояла рядом со мной держа за руку. Мы были снова в поле, рядом с нашей усадьбой.

— Зачем мы здесь снова? Я все равно не верю твоим фантазиям.

— Кто говорил о фантазиях? Я не придумываю, просто вспоминаю.

Девушка потянула меня за собой. Мы плавно шли по снежному настилу на полях. Зима всегда красила эти места и не смотря на сезон, холода вовсе не ощущалось. Подойдя к угодьям, Кара открыла заднюю калитку и пропустила меня вперед.

Внутренний двор усадьбы был окутан кристально чистым покровом снега, который блистал на свету звезд, словно бесконечное море сверкающих драгоценностей. Ночная тишина заполнила пространство, и единственным звуком был треск холодного воздуха, углубляющегося в повседневные мысли.

Здание усадьбы возвышалось, как тень из старинной сказки. Его фасад был укутан инеем, придавая всему угрожающий, призрачный вид. В окнах второго этажа горел свет. Иногда на лестницах мелькали фигуры людей. В доме была какая-то суматоха.

Снег радостно хрустел под ногами, однако здесь не было ни одного следа, будто сама природа избегала этого места. Я каждый раз останавливалась, прислушиваясь к зову тишины. Правда со всех сторон спокойствие нарушали голоса.

Я шагнула вперед, окинула взглядом черные углы, в которых скрывались тени, притаившиеся, как пропавшие воспоминания. Кажется, даже звезды прекращали свой танец, когда я проходила мимо. Что-то внутри подсказывало об опасности. И чувство тревоги росло с каждой минутой.

Ночь продолжала обвивать меня своими холодными руками, и вдруг в глубине двора я заметила движение. Словно тень шевельнулась, проскользнув вдоль стены. Я застыла на месте, сердце забилось быстрее. Кто-то или что-то оказалось здесь, среди бесшумного холода и звездного света. Умолкло даже дыхание.

Девушка тоже оглянулась, а ее взгляд заметно с хмурился, но идти мы не перестали и вышли к крыльцу. Там стояли две кухарки с ведрами воды. Их вид пугал до оцепенения. Из окна первого этажа послышался плачь младенца. Внутри паника и тревога начали дергать за веревочки.

Я спешно рванула вверх по скользкой лестнице крыльца, сбивая с толку кухарок. Они не обратили внимания на меня, словно просто пронесся ветер, а не живой человек.

На первом этаже стояла люлька с плачущим ребенком, а рядом крутилась моя гувернантка. Такая молодая.

— Ну что ты, Дарни, все хорошо, я здесь, шшшш… засыпай мальчик мой.

Я посмотрела на ребенка. Дарни…. Гувернантка называла так Эрдана, даже когда тот был уже взрослым. Получается — это брат? Какой же это год?

— Ну как она?

— Потуги, лекарь говорит, что родит раньше срока.

— Еще бы только раньше. Срок поставлен был на полторы трояры позже. Отчего же девка так страдать должна.

Женский крик раздался со второго этажа.

Я вздрогнула. В сердце зародилось тяжелое чувство. Плач ребенка в люльке и нежные слова гувернантки, несмотря на всю заботу, вызывали у меня лишь ощущение безысходности. Она продолжала говорить сладкие речи, пытаясь успокоить крошечного Эрдана, который, казалось, чувствовал мрачное напряжение в воздухе.

— Ой, как бы беды не случилось.

— Наверх дуйте. Барин вас не просто так за водой отправил.

Кухарки встрепенулись и быстро поднялись вверх. Я тоже хотела последовать за ними, но рука Кары, на моем плече, меня остановила.

— Не торопись. Ты не поможешь. Это уже произошло.

Под гнетом девушки мы тихо пошли выше по лестнице. Почему же она так спокойна? Знает, что будет дальше?

— Все предрешено…

Только она сказала, и тут же новый крик женской боли разорвал тишину, когда я чуть не вскрикнула от ужаса. Это было слишком. Каждое слово Кары вырвало у меня надежду, и словно с каждым высоким звуком, что доносился сверху, я чувствовала, как мир погружался во тьму.

От небесного света от луны, проникающего в окна, уже не оставалось и следа. Только тени, что сжимали нас в своих объятиях. Я понимала, что каждая минута тянулась, как вся жизнь. Стены неистово давили. Дыхание затруднялось от криков и истошных воплей.

Как только мы поднялись на этаж, я побежала к спальне родителей. Само нахождение здесь, рядом, вызывало тревогу. А понимание, что в этом месте они живы не давало покоя. Я уже молчала про крики и разговоры, в которые я не могла вмешаться.

Собравшись с силой, я вошла в комнату. Картина лишила дара речи. Кровь на простынях, повитуха и лекарь стоят возле мамы. Отец сидит в углу и что-то бубнит под нос, уже не обращая на все происходящее должного внимания. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать в голос. Ужас, который здесь обитал, питался страхами, а тут его было полно.

— Девочка выживет?

— Да.

— А дитя?

Повитуха промолчала. Я сглотнула вязкую слюну. Меня не должно быть здесь. Это просто кошмар, страшный сон. Схватившись за голову, пришлось отойти немного, словно специально открывая больший обзор.

Мама лежала на кровати, вся красная, и мокрая от пота и воды. На ее лбу лежала тряпка. Животик было практически не видно. Полторы трояры говорите? Какой же срок?

— Тужься девочка моя, давай, спасем мы и тебя и ребеночка твоего.

Последний крик раздался в комнате, а последующая тишина казалась куда громче. Дыхание и ритм биения сердца я словно по часам начала отчитывать.

Почему ребенок молчит? Почему он молчит?!

Я судорожным взглядом искала Кару. Она сидела на кресле слева от мамы и гладила ее по руке. Папа отмер. Он подскочил к повитухе.

— Что с ним? Что с ребенком?

Все молчали. Казалось, это и был ответ на все вопросы.

Отец упал на колени и завыл зверем. Лекарь отпустил руки. Я заметила только то, что мама забрала у повитухи тело.

Мама приложила дитя к груди и тихо начала качать, напевая знакомую колыбельную.

Контроль над телом я утеряла. Дрожь пробирала до самых костей. Я решилась подойти к ней. Присела перед кроватью матери и положила свои руки на нее.

— Мама, мамочка, что с тобой?

Слезы скатились по щекам. Она вовсе не отвечала на мой зов. Кара смотрела на меня с тоской и медленно качала головой.

— Доченька моя, ну вот ты и со мной. Не бойся, он тебя не найдет. Я обещаю. — шепот голоса матери настораживал.

Из рук кухарки выпало уже пустое ведро. Она закрыла рот рукой и прослезившись выбежала из комнаты. Повитуха подошла на шаг ближе. Ее руки были в крови.

— Леди Дарм, ребенок мертв.

— Она не мертва, просто спрятана от глаз зла. Да, моя девочка? Да, моя Руна?

Отец поднялся на ноги. Такой убитый взгляд был у него. Он ведь лишился всего в один момент.

— Заберите тело.

Повитуха поняла, к чему клонил барин, и протянула руки к маме, с силой отрывая хрупкое тельце от нее.

— Зачем она вам? Это моя девочка. — завопила она, от чего стекла начали подрагивать.

— Я ее омою водицей. — Женщина обрезала пуповину и забрала ребенка.

— Руна, мамочка рядом, мы скоро будем вместе.

Женщина унесла ребенка из комнаты, вслед за отцом.

Я коснулась своих щек. Даже не чувствовала, как слезы лились рекой. Настолько реальный кошмар? Я в это не могу поверить.

Кара вмиг оказалась рядом со мной и, как в прошлый раз, прошептала на ухо:

— Ты должна знать то, чего тебя лишали раз за разом.

Опустошение внутри заполнилось темнотой. Я не видела больше, но тяжесть той комнаты надолго засядет в закромах моей души. Тени были сродни защиты. И именно сейчас их присутствие было необходимо, по крайней мере для меня.