Кровавый восход

Глава 19. То, что когда-то было живым

Ответа на его вопрос я не нашла в себе. Да и слова о его силе меня не поставили в тупик. А способен ли он причинить этот самый вред?

— Вы ищите правду в моих словах, так почему я не могу делать того же?

Взгляд правителя притупился. Холод не трогал его глаза. Может это настоящий гнев, без чужеродного вмешательства?

— Многая правда не способна быть принята тобой. Люди сходили с ума, узнав истину. Или ты хочешь оказаться на их месте?

Злости в голосе мужчины не слышалось. То же спокойствие казалось напускным. Он не мог позволить себе выйти за рамки допустимого.

— А что, если я уже оказалась на их месте?

Кайрос лишь окинул взглядом мое лицо. Мои слова действовали на него, не сбивая с толку. С его упорством невозможно было вести равную игру. Наши руки были все еще объединены. Он меня не отпускал, а я и не хотела отстраняться.

— Тогда ты бы не стояла здесь, в таком спокойствии. Или ты ждешь, когда я начну действовать, чтобы точно понять, с каким злом имеешь дело?

Слова проникали в душу и окутывали, как туман землю ранним летним утром. В них не ощущалось гнева демона, который была ранее. Это говорил сам Кайрос, а не кто-либо другой.

Его угрозы не были действенны против меня. Я не чувствовала опасности. Ее рядом с ним не было. Даже не обращая внимания на его крепкую хватку на запястьях, его действия были слишком слабыми в мою сторону. Кайрос не собирался мне навредить, наоборот, боялся усугубить ситуацию. Но не хотел показывать свои силы и эмоции, выстраивая новые стены. Однако, стоило всего лишь посмотреть в его глаза, как эти барьеры рушились, порождая новые чувства.

Мужчина отпустил мою руку, говоря о своих намерениях проиграть бой и уйти не с чем. Но, напоследок, взглянул в мои глаза, убеждаясь в правильности своих действий.

Зеленые омуты впились в мою душу. Огни лам играли в радужке, словно языки пламени.

Мое сердце забилось чаще. Где-то в сознании был слышен треск горящего дерева. И крик. Громкий, истошный женский крик, молящий о помощи. Чужая рука ложиться на плечо. И мысли затихают.

Было страшно. Тело сдавалось под напором угнетающих мыслей. Глаза были все еще закрыты. Что-то внутри предупреждало, будто это все происходит в реальности. Стоит просто увидеть. Но этого не хотелось, однако было важно, как кусочек потерянного пазла. Свет резко ударил в глаза. Кайрос стоял совсем рядом и наливал в чашку чай, а вот я уже сидела на кресле.

— Что с вами, леди Дарм?

Я поморщилась от попавшего в нос запаха гари. Угли в камине только и успевали тлеть, но дым от них проникал в комнату, а не выходил через трубу. Я только смогла перенять чашку из рук Кайроса. Чай, был холодным и отдавал ароматом пихты. После одного глотка, я поставила сосуд с горечью на поднос. Легче не становилось.

— Почему дым в комнату проникает? — сдавлено проговорила, хватаясь за голову.

Кайрос сдвинул брови к переносице, и с неким недоумением посмотрел на меня.

— О чем речь?

Он вдохнул несколько раз носом, чтобы понять, о чем я говорю, но его непонимание никуда не делось.

— Здесь очень сильно пахнет гарью.

— Вам надо отдохнуть, леди Дарм. Пойдемте в кровать.

Кайрос протянул мне руку, и я приняла его жест, однако встать смогла только со второй попытки, а когда пол начал буквально шататься под ногами, мужчина подхватил меня за талию и провел к постели. Присев, кровать немного прогнулась под нашим весом.

Запах стал только сильнее въедаться в глаза и нос. Я даже немного прослезилась, пытаясь избавиться от этого наваждения. Но как на зло, это только усугубляло ситуацию. Глаза начало дико жечь, делая нахождение в комнате невыносимым.

— Прошу, давайте уйдем отсюда.

Я немного сдвинулась с места. Зрение в разы ухудшилось и перед глазами была только расплывающаяся картинка.

Едва нащупав руку Кайроса, я силой сдавила ладонь, в умаляющем жесте. Он в ответ сжал мою. Другой рукой помог мне подняться с кровати. Ноги не решились выдержать мое тело и подкосились. От падения уберегла кровать, за край которой я успела схватиться. Противный запах начал казаться удушающим, а вместе с ним появился и жар, окутывавший тело. Так и хотелось ослабить давку платья, и не постеснявшись мужчины рядом, начала шарить по застежкам, в надежде избавиться от мешающей вещи. Кайрос тоже думал не долго, и, без пояснений, подхватил меня на руки и понес в непонятном направлении.

Слух притупился. Может я вовсе выжила из ума? Кайросу же плохо не было. И запаха он не почувствовал.

Меня положили на что-то мягкой, а после укрыли. Казалось все, ничего моей жизни угрожать не должно, и сон с необычайным успехом захватил мое сознание, но только оказалась я не совсем там, где надо.

Долгий полет через пропасть тьмы. Крики и голоса, бьющиеся в истерике, молящие о спасении. Я их слышала, но не видела. Хотелось прислушаться еще сильнее, но полет резко прервался. Это я поняла по резко-возникшей тишине.

Я приоткрыла глаза. Знакомое сиреневое небо. Легкий ветерок, поглаживающий оголенную часть ног. Снова поле. Снова Кара, молчаливо смотрящая в даль. И усадьба родного дома. Я думала кошмар закончился, а он только начался.

Я вдохнула полной грудью, не чувствуя противного запаха. Боль тоже ушла, но только из головы. Вспоминая прошлые разы, я была уверена — она отразиться тяжестью на сердце.

— Прости за погорелый театр памяти, но по-другому тебя из комнаты не вытащить. — Ее голос был очень спокойным. Как и это место. Что-то изменилось, с прошлого визита.

— Так это было твоих рук дело… — вскрикнула я.

На девушку не хотелось обращать внимания, просто не было сил. Да и быть здесь, равнозначно каторге. Я посмотрела в сторону дома. Две повозки уже отходили от усадьбы.

— И зачем?

— Правда много стоит, дорогая моя.

Правда? Но много ли я знаю ее об этой самой мадам, которая, будь ее воля, забирала бы каждую ночь в своеобразный ад. Душа трясущимся голосом умоляла прекратить идти дальше. Она чувствовала, что все будет только хуже. Это был бред и с каждым моментом пребывания здесь я только больше теряла связь с реальностью. Не хотелось верить в происходящее.

— Я не пойду дальше.

Кара смерила меня взглядом, и отвернулась, продолжая смотреть вдаль.

— Тогда ты не выберешься отсюда…, и я тоже. Тебе придется это увидеть, узнать, вспомнить. Только так, душа твоя будет свободна.

Ее слова утомляли. Мне не было дела, до их значимости или важности. Достаточно одного — я снова здесь не по своей воле. И, видимо, именно Каре важно, выберусь я отсюда или останусь. Но при чем здесь она? Неужели затащить меня сюда у нее есть возможность, а выбрать самостоятельно — нет.

— Я не помню, что хоть раз просила сюда отправлять. Каждый раз на то была твоя мысль.

— Я, всего на всего, пытаюсь помочь тебе выбраться из тумана, который был создан в твоем сознании.

— И кто виновник моих бед?

Она больше ничего не добавила. Лишь молча пошла вперед, не оглядываясь. Хоть слова и были внушающими, местами устрашающими, но страха я не показала. Не видела смысла. Оставшись стоять на месте, мне оставалось ожидать чуда, которое не происходило. Кара скрылась за небольшим деревцем. До усадьбы рукой подать. Но я не двигалась с места. Может мысли о моем медленно сходящем сума рассудке, удерживали меня.

Я подняла голову к небу. Синева в примеси с сиреневым оттенком играла переливом, а на горизонте потрескивала тьма. Трава покачивалась от легкого дуновения ветра. Не знаю точно, сколько здесь просидела, но ночь так и не прошла, звезды не стали светить ярче, а небо не перекрасилось в темный цвет. Времени не существовало здесь. И где «здесь»?

Сна не прибавилось, наверное, потому что я сплю, а голод мне не был понятен. А ведь ужин так и не занесли в комнату. Видимо слуги тоже узнали о нашей перепалке.

— Ты долго собираешься здесь стоять?

Я наклонилась вперед от неожиданности и упала на одно колено. Кара оказалась позади меня и смотрела с веселым прищуром.

— Тебе значит весело?

— Не совсем. Я все еще жду, когда ты встанешь и мы пойдем.

— Я не пойду.

Девушка скрестила руки на груди и с явным презрением стала на меня смотреть. Небесный свет подчеркивал сиреневый оттенок ее глаз. В них играли искры, которые даже не давали намека на гнев.

— Планируешь здесь жить остаться? Я думала тебе эти места не по душе.

Я лениво встала и отряхнула платье от травы и каких-то камней. Судя по погоде сейчас или лето, или весна.

— По твоим словам тоже не скажешь, что ты горишь желанием оставаться.

— Да, мы заложники положения. Магия здесь не работает, а заставить вспомнить силой я не могу. — смиренно говорила девушка, осматривая местность.

— Я не верю в то, что вижу здесь.

— Поверишь, только потом, когда придет время.

Девушка посмотрела в небо, метясь от одной звезды к другой. А может и не звезды привлекали ее внимание. Волосы на ее голове оставались идеальными, даже не развивались на ветру, а трава после ее походки не оставляла промятых участков. Белое брючное платье с плавно переходящей к низу синевой было схоже с вуалью, которая скрывала все прелести тела. Кара не похожа на живую.

— Ты демон?

Плавная волна воздуха снова прошлась по земле. Мое платье немного приподнялось, а вот Кару казалось он обошел стороной.

— Да. — без удивления и интереса ответила она.

— И это ты говорила с Ирибисом, будучи в моем теле?

На губах демоницы растянулась хитрая улыбка, а голос словно просел от моих слов.

— Ах, эту тварь зовут Ирибис… что же, спасибо за услугу. Я отплачу тебе этим, когда-нибудь. — В ее глазах промелькнул недобрый блеск. — Пошли. Я тебе обещаю, что когда-то ты мне за это скажешь спасибо.

Она медленно сделала шаг вперед. Мне не осталось ничего более, чем увязаться следом. Не хотелось остаться на веки вечные непонятно где. Тьма на горизонте сгустилась и поднялась к небу. Недобрый знак.

— Почему ты не приходила ко мне, когда я была в комнате?

— Покинуть комнату через магию невозможно, ни душой, ни телом. Пришлось ждать, когда мои силы накопятся и покопаться в твоем сознании, ты ведь сама не догадалась разыграть спектакль для Северного.

Спектакль. А ведь Кайрос поверил бы мне, стоило прикинуться одуревшей.

— В прошлый раз тоже были твои фокусы? Ты начала управлять мной? Когда я начинаю спорить с Кайросом, я словно не слышу собственного рассудка.

— Когда я чувствую другого демона, всегда пытаюсь выяснить, кто он есть на самом деле. Но Ирибиса надо призвать. Приходилось будить зверя внутри правителя.

— Кайрос же говорил не выводить его из себя… — ответила я уже на свой вопрос.

— Ирибис привязан к человеку. И поэтому до глупости слаб. Питается за счет живого. А пища демона — эмоции или магия. Они могут специально усиливать агрессию на происходящее, чтобы забрать больше сил. Только вот у правителя Севера и бротника особая связь. И мне ее не разглядеть. Как и силы самого Росса. Их источник старше, чем я. Но я думаю, ты для него, такая же загадка, как и он для меня.

Кара была очень общительной. В этом месте тогда она едва ли могла произнести пару слов.

Подойдя к усадьбе, которая переливалась под небесным светом, Кара по обыденному открыла калитку и вошла во двор, который спал глубоким сном. В стойлах были лошади, а у крыльца стояла будка. Но я не помню, чтобы у нас была собака. Внутри никого не было, рядом тоже.

Кара взошла по лестнице, пермяком к дверям и распахнула их, пропуская затхлый воздух наружу. С прошлого раза практически ничего не изменилось. На кухне все также стояла колыбель, но уже пустая. На одной из стен висел выжженный троярский календарь на 1458 год.

Почти двадцать пять лет назад усадьба выглядела иначе. И почему же сейчас так тихо? Эрдану должно быть около трех. Мама говорила, что он был весьма беспокойным ребенком.

Я сделала шаг на лестнице, и первая ступень сломалась под нагрузкой. Кара покачала головой, тихо цокнув, и уверенно поднялась со следующей. Я последовала за ней. Так мы оказались на втором этаже. Здесь не слышно ни криков, ни плача. Кажется, смерть давно обосновалась в этом доме, и теперь окончательно заполнила его. Но недавно отсюда уехали повозки. Почему тогда в доме холодно? Не припомню, что родители жалели дров для уюта. Могли даже летом немного протопить помещение. Ощущается, что на улице было теплее, чем здесь.

— Почему так мертво все в доме?

— Здесь нет жизни. Пристанище мертвецов, не иначе.

Слова Кары подарили новую атмосферу этому месту. Не хватало только пламени и пляшущих вокруг него чертей, чтобы точно было похоже на пепелище.

Демоница прошла чуть дальше, и мы вошли в одну из комнат, где в нос ударил тяжелый запах крови, смешанный с ароматом ландышей. Здесь все было пропитано ощутимым ядом.

Кара зажгла свечи, и в свете пламени я увидела две люльки с детьми. И чем ближе я подходила, тем сильнее становился этот противный перемешанный запах.

Заглянув в кроватки, я едва сдержала шок: дети лежали с открытыми глазами и не двигались, как дорогие фарфоровые куклы. Ужас пробрался ко мне в сердце, останавливая его от страха. На уголках синих губ была видна белая слюна, а глаза казались стеклянными. Они были мертвы. Я протянула руку к одеяльцу, сбоку от которого была вышивка. Развернув ткань, трясшимися руками прошлась по надписи: «Нора Дарм». У одеяла у второго ребенка тоже нашла вышивку: «Криенна Дарм».

Я поникла рядом с кроватками, держась за плечи. Силы покинули тело. Дышать было тяжело от запаха. Со стороны кровати виднелось пятно крови. Подойти ближе не могла. Меня трясло от увиденного.

Кара, стоявшая все время позади, подошла к столу и взяла одно из писем, без проблем открыв его. Шуршание смявшейся бумаги заставило скрутиться сильнее. Это место не могло быть таким. Представить невозможно, что дом, в котором я росла, был местом страданий и мук.

Демоница медленно прокралась ближе и протянула бумажку. Я трясущимися руками взяла лист и прошлась глазами по строчкам. Почерк был настолько расторопный и кривой, что большинство слов не были читабельны.

«Ты не найдешь меня. И их тоже. Не сможешь лишить самого ценного. Я чувствую, когда ты рядом, а когда далеко от меня. Я лучше умру, чем отдам тебе своих детей. Когда ты объявишься, я сделаю все, чтобы сам Диавол отправил тебя на растерзание отбросам.»

Мама… Только она говорила о Диаволе, как о боге-хранителе демонских лесов.

— Что это значит? — я уставилась на демоницу с непониманием.

Кара щелкнула пальцами и письмо сгорело в моих руках, не оставляя следов.

— Зачем ты это сделала… Ты... ты говорила здесь нет магии.

— Письмо было написано сквозь темную материю, для кого-то из вне. Я могу на него влиять.

Я свела брови. Половина слов не понятна, так еще и магия замешана.

— Можно объяснить попроще и для человека, который не знает, что такое магия.

— Не сейчас, времени мало. Смотри…

Демоница кивнула в сторону едва раскрытого окна, где я увидела родителей в свете фонаря, а вместе с ними была гувернантка. Отец вел маму под руку.

— Госпожа, ну зачем вы с собой так? Яд пить — грех, вас на суде высшем не примут в острог.

— Твои нравоучения не спасут меня, а яд мог бы. — мама с ненавистью посмотрела на гувернантку.

Кара положила мне руки на плечи. Время пошло быстрее и за пару мгновений, гувернантка была уже в комнате и проливала слезы у колыбелек. Мама улыбнулась.

— Хоть они спасены.

И вновь крик, терзающий тело и душу, туман в голове от слов. Отец стоял в стороне и смотрел безжизненным взглядом. У него не было надежды на лучшее. Он уже понял, что произошло.

Кара наклонилась ко мне и на ухо зашептала, приглушая сторонние звуки:

— Еще совсем немного.

Все мутью начало рассыпаться и расползаться. Последнее что осталась в памяти — крики и плачь. Но больно не было, как в те разы. Я начала привыкать к этим кошмарам. Или просто смирилась.

Тело наконец расслабилось. Я почувствовала тепло и тишину. А еще запах миндаля и шоколада. Глаза сковала усталость. Сон, который наступал на меня, был настоящим, но тогда, что было только что?