Кровавый восход

Глава 33. Время войны

Голова шла кругом. Неприятный запах горелого добивал своими второсортными ощущениями. Мне было так плохо, что я хотела поскорее выйти на свежий воздух.

Распахнув глаза, я уставилась на деревянный потолок перед собой. Так. Где я?

Едва поднявшись, я медленно осмотрела небольшой домик изнутри, но на мысль не приходили даже едва знакомые места с таким видом. За окном всходило солнце, пели птицы и зеленела трава. Я в воспоминании… Судя по погоде здесь трояра лета или начало трояры осени. Из окна виден хвойный лес и, пожалуй, на этом все. Какой-то дом отшельников не иначе. Но как я связана с этим местом, мне не понятно. Может Кара чудит?

Встав с кровати, и снова учуяв уже более сильный запах горелого, тихими шажками направилась в сторону очага возможного возгорания. Распахнув единственную связующую дверь, я вышла на кухню, где явно располагалась кухня. В печи, стоявший напротив меня был достан горелый хлеб, а по столешнице сбоку размазана мука.

Молодая девушка ютилась по дому, собирая разбросанную муку с пола. Правда, заметив меня, она вскрикнула, выронив из рук небольшой горшок, откуда повалилась зола.

— Матушка! Прости, я сейчас все уберу! — она, еще больше занервничав, начала возиться на кухне, иногда снося столовые приборы на пол.

В мыслях возник ее образ — неуклюжая и растрепанная, местами измазанная в саже Лиса. Не пойму, откуда я взяла имя, но оно ей подходило. Рыжая, с ореховыми глазами, юркая, словно зверек.

— Лиса. — девушка откликнулась и замерла — Не надо, я все уберу, скажи, что ты хотела сделать?

Хотя вопрос и был достаточно глупый, ведь по виду можно горелого хлеба можно предположить, что девушка готовила завтрак, но… Подождите, она назвала меня матушкой?

— Матушка, я… прости меня, криворукую. Я хотела братьям хлеба с собой испечь, как ты это обычно делаешь, но не смогла.

Матушка… Братья… это где же я очутилась? Еще немного оглядев дом, по которому с новой силой начала метаться Лиса, заметила на стене некую вырезку. Мужчина, женщина и подросток между ними, и все это раскрашено углем. Всевышний, мне уже страшно думать, что это за место.

— Матушка… Я знаю, ты скучаешь, но может и впрямь стоит простить Андара? Он же просто хотел узнать больше о себе и о вас с батюшкой.

— Не надо Лиса. — само собой вырвалось. Значит Андар это, кто-то из них. Скорее всего подросток

В двери постучались и со скрипом раскрыли. В проходе появился мужчина в старо-армейской форме, держа в руках хворост.

— Ну, Софья, чего мужа не встречаешь? Али забыла про меня? — мужчина, удивительно схожий с Кайросом откинул хворост и приблизился ко мне крепко обняв и поцеловав. Я даже опешила от такой наглости, но тело возражать не стало, будто оно принадлежало не мне.

Его руки проходились по телу, опаляя неведомым жаром. С таким собственничеством мужчина трогал меня, что на ум приходило то, что это и так принадлежит ему. Как дракон. Его губы крепко сжимали мои, от чего бросало в жар, а низ живота начало приятно оттягивать.

Выбил из колеи страсти кашель девушка. Она, вся раскрасневшаяся стояла в стороне и смотрела куда угодно, но не на нас.

— Ах, Лисандра, прости, не заметил тебя. — улыбнулся мужчина, притягивая меня ближе за талию к себе.

— Ничего батюшка, я все понимаю. Мечтаю тоже после войны замуж выйти, чтобы меня так муж любил.

— Лиса! — перебила я девушку, машинально начиная убирать беспорядок.

— А что, девка все верно говорит. Найти ей мужа хорошего надо, чтобы как за стеной каменной была. Сейчас, после войны много таких будет. Главное, чтобы не партизана взяла в мужья, а бравого война.

— Хватит о войне, Алан. Просила, когда на кухне сидишь, молчи об этом. — вырвалось у меня, что заставило застыть. Знать, как зовут армейского я не могла. Или могла, просто вспомнила только сейчас?

Мужчина замолк, изучая мое лицо, а я продолжила убираться. Если этот Алан так схож с Кайросом, то как же я выгляжу. По этим настенным рисункам толком и не понять.

— Ладно, а Андар где? Так и не приходил более?

— Нет — отрезала я расспросы. — Пока не извиниться, путь ему домой закрыт.

— Строго ты с ним, матушка. С родным сыном помягче бы.

Я повернулась в сторону девушки, в тот момент, когда на ее плечо легла тяжелая рука Алана. Тот лишь покачал головой. Я сжала зубы и собрав всю посуду, поставила с грохотом ее на столешницу.

— Родной сын не будет нас обвинять в клевете, проклинать и уходить из дома с угрозами вернуться и отомстить за испорченную жизнь. — Я сжала кулаки от накатившей злости. Было непривычно говорить обо всем словно зазубренным текстом, при этом ни черта не понимать.

— Софья, ну с родным сыном не вышло, зато Лисандра золото наше, Дан и Удвар бравые войны. Как бы сказал командир: не о чем жалеть, когда из взвода только двое человек пало.

Прижавшись телом к мужчине, ощутила странную легкость. Его слова успокаивали и теплили. Еще бы вспомнить это все и понять, какое время и что происходит. Дошло только, что Лиса и какие-то еще два юноши— приемные дети Софьи. А Софья — это я. Но как все это связано со мной, с Эрмилиной, которая вот-вот должна выйти замуж за Кайроса, я не понимала.

— Эй, хозяева, есть кто дома? — донесся через двери мужской голос.

— А ты кем будешь? — в ответ выкрикнул Алан.

— Посыльный я. У меня тут письмецо для Алана Воро. Просили лично в руки передать.

Алан пошел к дверям за письмом, а я уже точно вросла в пол. Воро, ведь тот самый, что выкупил меня? Что был на балу помолвки Гайяна? Но он то тут каким боком? Может однофамильцы? Но все равно в голове не укладывается, как это может быть в моей памяти.

Мужчины встретились взглядом и рукопожатием. Алан забрал письмо, вкинув во внезапно начавшийся разговор пару бессвязных фраз, и попрощавшись, запер двери, а затем вернулся на скамью, рядом со столом.

Конверта для письма не было. Лист, сложенный в своеобразный треугольник, был чуть помят и запятнан. Развернув оригами, Алана начал спокойно проходить глазами по первым строчкам, но внезапно нахмурился. По мере прочтения письма, лицо мужчины становилось все мрачнее и мрачнее, что даже меня бросало в жар от страха.

— Что там?

— Собирай вещи, нам надо переезжать! — командирским тоном забасил Алан, кидая письмо в пламя печи.

— Случилось чего, я спрашиваю? — было ощутимо, как атмосфера в комнате поменялась. Лиса, без лишних споров, начала перебежками доставать сетки и пледы, а Алан складывал внутрь их вещи.

— Чего-чего, они снова нашли нас, понимаешь? — холодным взглядом Кайроса посмотрел на меня мужчина.

Этого хватило приобрести движения и подобно рою пчел мы начали собирать вещи. Непонимание уже сплело путину, а я, как надоедливое насекомое, умудрилась туда угодить. Было лишь понятно — происходят сейчас страшные вещи, и мы стараемся не наткнутся на них.

Что-то Алан сразу выносил, что-то оставляли на потом. И так, с перерывом на обед мы вынесли почти весь дом на улицу. Лиса заметно разнервничалась, и поэтому после обеда осталась в избе, заметая «следы», а мы с Аланом тем временем сидели на лавочке рядом с избой.

— И куда мы сейчас пойдем?

— Я знаю, здесь недалеко мой сослуживец с женой живет. У него дом большой, там и поселимся.

— Ой, а мы не стесним их? — с заметным переживанием я косилась на мужчину.

— Жена у него тоже служит, как лекарь. Он говорил, что, если совсем тяжело будет, мы сможем у него ненадолго остаться.

— Хорошие у тебя друзья — грустно пролепетала, болтая ногами.

— И жена у меня самая лучшая. — он положил свою руку на мою и потянулся ближе, но не успел сделать задуманное. В избе раздался звук забившегося горшка. Еще одного за день. Мы, словно ошпаренные, подорвались с мест и вбежали в дом, внутри которого было настоящее дымовое шоу и Лисандры попросту видно не было.

— Лиса! — крикнула я в дым. Войдя глубже, наткнулась на тело девушки.

— Алан, сюда скорее!

Мужчина вошел вслед за мной и присел, закрывая нос руками.

— Ох, бедная. — он поднял ее на руки и хотел выйти, но дверь уже была заперта. — что, черт возьми, происходит!

Резко перед Аланом возник силуэт юноши, держащего в руках свечу.

— Ну здравствую батюшка — сверкнул он глазами в нашу сторону. — и прощай. Больше я надеюсь, мы никогда не увидимся! — раскатистый смех эхом прошелся по ушам и ударил в голову. Необъяснимый жар накрыл с головой, а со стороны улицы были видны языка пламени.

— Всевышний — прошептала я одними губами. Тело осознало первым, что произошло что-то крайне ужасное, и слезы покатились по щекам.

— Тише Софья, мы выберемся, не переживай.

Лиса протягивающее застонала и открыла глаза, которые наливались ужасом с каждым моментом нахождения здесь. Пока мы стояли в куче, дом успело сильно охватить пламя, и пробраться наверх, занять все стены вокруг, не выпуская нас из оков.

— Скорее сюда — промолвил Алан, указывая в сторону осевшего пола на кухне. — Лиса, выбирайся. Я понимаю, что страшно и ничего не ясно, но выбирайся. Твоя жизнь важнее.

Лисандра без лишних расспросов полезла в дыру, исчезая в дыму. А вот нам выйти не удалось. Только Лиса вышла, как тут же балка упала, запечатывая нас на кухне. Огонь начал медленно пробираться во внутрь избы, а едкий дым заполонять легкие. Если в прошлых воспоминаниях я хотела выть от горя, то здесь кричать от ужаса.

— Алан, мне страшно — тихо сказала я мужчине, держась за его руку. Он же, не теряя времени оглянулся и выхватил нож со стола.

— Софья, ты не поверишь, но я тоже испытываю это чувство. И больше всего боюсь тебя сейчас потерять. — он замялся, тяжело прокашлявшись. — Времени у нас совсем мало. Скажи, ты любишь меня?

— Ты не то время выбрал, чтобы в чувствах признаваться.

— Ответь! — серьезным голосом попросил Алан.

— Конечно, дорогой, ну разве может быть инач? — я прижалась к нему ближе, помахивая головой, чтобы отогнать неприятное ощущение мути.

— И я тебя, любимая. Я не смогу без тебя жить. Ни сейчас, никогда более! — он полоснул ладонь ножом и из его руки начала сочиться алая кровь. — Прошу, давай свяжем наши души! Я слышал об обряде, тебе надо сделать точно так же. И мы вечно будем едины.

Не знаю, чем именно я руководилась в этот момент, но без раздумий прошлась ножом от указательного пальца до противоположного края ладони. Из раны потекла черная кровь.

Алан резко соединил наши руки и поцеловал меня, боясь потерять, а затем, на последнем дыхании прошептал слова на старинном диалекте. Жар полностью опалил тело, а откуда-то сверху послышался треск. Я подняла голову, и вздохнула от ужаса едкий дым. Это было последнее, что я могла сделать. Большое, горящее, обугленное бревно летит прямо на нас. Глухой удар, сменивший красное пламя темнотой и ощущение, как огонь начинает распространяться по телу. Это было последним, что я почувствовала, а затем глаза обуяла уже настоящая темнота.

Дыхание стало ровным и чистым. Тишина и прохлада в помещение успокаивала до дрожи в суставах. На языке не было горечи. Все было настолько чистым и невозможным, что я распахнула глаза. Комната Кайроса, но никого нет. Я все еще лежу на прохладном полу. Всевышний, это был сон?

Повернув голову, из изменений я увидела только то, что лилия в вазе была черной, как смоль. А все остальное осталось как прежде.