Леденящая Боль (СИ)

Глава 23

Андрей

Я смотрел в её глаза и пытался понять реальность происходящего. Получается откровенно паршиво.

Это фиаско. Бл*ь.

Ведь она говорила, что…

Сука. Хочется всё к чёрту послать. Чувствую, что меня взорвёт. Ира отвернулась в сторону, вижу, что пытается держаться, часто и шумно дышит, но молчит.

Тишина давит на уши, словно ватой забили. Каждое её движение, каждый вздох — как удар под дых. Я знал, что так будет, чувствовал кожей, но надеялся на чудо. Глупо, наивно.

Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться. Внутри всё кипит, бурлит, готово вырваться наружу яростным потоком. Хочу разбить что-нибудь, сломать, уничтожить. Но вместо этого стою как идиот и смотрю на её затылок.

Ненавижу себя за эту слабость, за эту чёртову надежду, которая жила во мне до последнего. Ненавижу её за то, что она её убила. Ненавижу этот грёбаный мир, в котором ложь стала нормой, а правда — роскошью.

Но больше всего я ненавижу то, что до сих пор не могу отвести от неё взгляд.

— Я хочу участвовать в жизни своих детей. — Смотрит на меня своими темными глазами и так же молчит, только плечами хлопает. — Ира, я не понимаю, бл*ь, я пытаюсь, но не понимаю. Почему между всей этой херней ты не дала право, чтобы у Антона был отец? — Ты лишила меня возможности быть отцом, Ира. Понимаешь? Отцом! У меня бы вся жизнь изменилась ради него. А ты… ты просто взяла и все решила за меня.

Он видит, как дрожат ее плечи, но не подходит. Не сейчас.

— У него был отец, Андрей, — тихо произносит Ира, не поднимая глаз.

— Какой на хер отец? Кто ты такая, чтобы решать между мной и моим сыном? Кто?

— Я мать.

— А я отец, я имел право знать. Всё твоё молчание разрушило наши отношения. Когда мы встретились, ты могла сказать про своего Сашу, что вы, бл*ь, только друзья, а не этот долбаный друг кормил меня своей лапшой, что ты рядом только ради денег, а трахаешься с ним по любви. Знаешь, милая, я не верил в его слова, а в факты. И он, мать твою, мне их принёс на подносе. И Сергей тоже. Ааа, да, я сейчас на хер взорвусь от всех твоих поклонников.

— Ты бы хоть раз спросил меня. Я могла всё объяснить.

— Объяснение? Какие? Ты лучше объясни сейчас, почему ты во всю эту хрень впутываешь наших детей? Ира, Антону нужна медицинская помощь, которую я могу ему оплатить, а ты поставила выше свою гордость, обиду и лишила его этого. Я не снимаю с себя вину, что как всегда лоханулся, но Антон не должен страдать от наших отношений, — я пытаюсь успокоиться, поднимаю глаза на Ирину и офигеваю от того, с какой болью смотрит она. Вот я дебил. Поднимаюсь и быстро заключаю её в объятия: — Малыш.

— Ты не прав, я делала всё ради нашего ребёнка. — Тихо говорит она и вырывается из моих объятий.

— Я знаю, но я его отец, Ира, и могу тоже помочь. Я хочу быть отцом для наших детей и буду им. Нам нужно научиться уважать друг друга ради наших детей. Мы зря обвиняем друг друга, мы оба виноваты. Может, мы не настолько любили друг друга, если ни капельку не доверяли.

— Андрей, не нужно. Смысла в этом разговоре и спорах нет никакого. Давай оставим всё в прошлом. Я тоже не против, чтобы ты был отцом. Но то, что было между нами, уже давно не важно.

— Знаешь, Ира, — говорит он, не оборачиваясь, — самое страшное не то, что ты скрыла от меня сына. А то, что ты украла у него меня.

Прикрываю глаза и даю себе время успокоиться. Я, мать вашу, что-нибудь сломаю. Поднимаю голову и смотрю в её глаза, полные боли, и меня как кувалдой по голове. Какой же я идиот.

— Я поняла.

Смотрю долго, и на всё, что меня сейчас хватает, — это просто убраться подальше отсюда.

Выхожу из кабинета и не замечаю, как оказываюсь в машине на парковке, достаю телефон и набираю Руслана.

— Привет, Андрей…

— Руслан, с тобой или без тебя, сегодня я напьюсь до потери сознания.

— Ого, это что за повод у нас?

— А я отцом стал, — шиплю сквозь зубы.

— Охренеть.

— Моему сыну скоро восемь лет.

— Давай в бар на Ленинском, но вечером после работы. Сейчас не как.

— Понятно.

Отключаю телефон и со свистом двигаюсь в сторону выхода из подземки.

— Идиот, — вслух награждаю себя почётным местом.

Лишь одна женщина в моей жизни умела ювелирно вынести мозг ко всем чертям. У неё всегда свои правила, просто стоило ей быть рядом, посмотреть своими глазами — и всё, конец всей моей предохранительности.

Сумасшедшая.

Я тебя очень сильно люблю, знаешь, так сильно, что она разгоняет по венам кровь. Но эта любовь приносит только боль.