Леденящая Боль (СИ)

Глава 28

Ирина

Отдала бы все, чтобы избежать этого взгляда. Он заставлял сердце рваться из груди… кожу гореть… заставлял забыть все, почти все.

Медленным шагом я направляюсь в сторону дома Маши. Снег под ногами хрустит, вокруг ни души, но всего этого я не замечаю. Все мои мысли о нем. Его признание ушло глубоко в мое сердце, и я в такой момент ничего лучше не нашла, как убежать, как трусиха.

Ветер треплет мои волосы, колючий мороз щиплет щеки, но я не чувствую холода. Внутри бушует пламя, раздутое его словами, его взглядом, его прикосновением, которого, к счастью или к сожалению, не случилось. "Я люблю тебя" — эхом отдается в моей голове.

Чёрт! Смотрит так, словно взглядом в самой душе моей копошится.

Сволочь.

Подходя к Машиному дому, я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Нужно собраться с мыслями. Игнорируя лифт, я поднимаюсь по лестнице и выдыхаю весь негатив, что накопился за утро.

Звонок в дверь прозвучал резко, вырывая меня из транса. Маша открыла почти сразу, с порога одарив лучезарной улыбкой. Ее веселое "Привет!" прозвучало как из другого мира.

Я прошла в квартиру, стараясь не выдать бурю, бушующую внутри. Внутри тепло и уютно.

— О, Ира, ты быстро, — усмехается Маша, пропуская меня в квартиру.

— Привет, что вы тут делаете? — тихо говорю я, стараясь удержать взгляд.

— Мы решили пойти в кафе за вкусной выпечкой, ты с нами?

Я киваю и оглядываюсь.

— Отличная идея, я бы покушала сладкого, — стараясь говорить как можно более весело.

— Ну, тогда помоги их одеть, и идём.

Я чувствую, как напряжение, сковывавшее меня с самого утра, постепенно отступает. В этой простой, домашней суете есть что-то умиротворяющее, что-то, что заставляет забыть о проблемах и заботах.

Когда с одеванием покончено, Маша хватает сумку и берет дочку за руку, а я следом беру за руку сына, и мы выходим из квартиры.

За короткое время оказываемся в кафе перед прилавком с самой вкусной и ароматной выпечкой. И от этого слюнки текут, и всё плохое уходит в туман.

— Ира, давай быстрее, — в который раз торопит меня Маша, а я просто зависла.

— Маша, я даже не знаю, что я больше хочу.

— Больше ты хочешь своего Андрея.

— Эта да, — отвечаю и сразу понимаю, что я ляпнула, — Маша, что за бред. Блин. Зачем ты напоминаешь про него?

— А ты что, забывала?

Смотрю возмущенно на Машу и слышу, что в кармане куртки звенит телефон. Вынимаю телефон и смотрю на экран.

— Вспомнили черта, вот он и звонит.

Маша смотрит на меня, тянется за готовым заказом, усмехается и идет в сторону столика. А я как вкопанная стою и смотрю на экран. Решаю не брать трубку, я делаю заказ.

— Мне, пожалуйста, латте и… и вот этот круассан с миндальным кремом, и еще вертушку с карамельным кремом, молочный коктейль, — выпаливаю первое, что приходит в голову. Оплачиваю заказ и, стараясь не смотреть на телефон, иду к Маше и детям. Она уже вовсю уплетает свой кусок пирога и весело смотрит на меня. Соня смотрит на свой круассан, но пока в раздумьях, кушать ей. Атон в предвкушении ждет меня.

Мой сладкоежка.

— Ну что, не избежать разговора? — подкалывает Маша, когда я опускаюсь на стул. — Или ты собираешься игнорировать его до скончания веков?

Вздыхаю. Маша, как всегда права. Беру чашку с кофе, делаю глоток. На экране телефона все еще горит пропущенный вызов.

Андрей снова звонит, и я решаюсь всё-таки ответить.

— Что?

— Вы где? — слышу его голос, и сердце начинает бешено колотиться.

— Не дома, — отвечаю как можно более небрежно.

— Ира, я это прекрасно понял, ты где сейчас?

— Я не должна отчитываться за каждый свой шаг, — выпаливаю я и решительно отключаюсь.

Пусть я выгляжу как истеричка, пусть.

Всё! С меня хватит.

Мне тоже больно, у меня в душе дыра, чёрная, целый букет эмоций: обида, агрессия, ненависть и, чёрт его побери, любовь. Я так его люблю, что так же ненавижу. Сердце пополам.

Пусть, как восемь лет назад, исчезнет. Пусть. Я переживу.

— Ну что, не судьба избежать встречи с прекрасным? — спрашивает Маша, подмигивая.

— Маша, прекрати, — ворчу я, откусывая кусочек круассана. Вкус божественный, но даже он не может заглушить тревогу, нарастающую внутри. Телефон снова звонит, и я машинально переворачиваю его экраном вниз.

— Ну, рассказывай, что там у вас снова произошло?

— Ничего особенного, — бормочу я.

— Может, стоит уже ответить? Вдруг там что-то важное, — говорит Маша, делая вид, что увлеченно рассматривает прохожих за окном.

— Ничего, Маш, там нет.

— "Когда вы будете дома?" — прилетает от него сообщение.

"Не хочу," — мысленно шепчу я, но знаю, что бессмысленно прятаться. Он настойчив, как бульдозер, и рано или поздно все равно доберется до меня.

Отключаю телефон и вникаю в общение с детьми и Машей. Наши дети особенные, но мы научились весело с ними проводить время. Антон сейчас болтает без умолку, по правде говоря, одно слово по несколько раз. Но для моих ушей это праздник, сколько я ждала этого. И пусть Антон болтает, со смыслом или без, я буду слушать каждое его слово. Для нас это большое достижение. Он мой герой.

Андрей

"Не дома"

Тянусь за сигаретами, выхожу на улицу, закуриваю и тяжело втягиваю воздух. Чувствую, что меня сейчас нахер взорвёт.

Киплю, бля*. И она это прекрасно знает и пользуется этим. Потому что стерва. Молодец. Хорошо держит хватку.

"Получаете, Андрей Максимович, то, что заслужили".

"Ладно, пусть, заслужил". Слова, словно лезвия, режут память.

Сделав ещё один вздох, я бросаю сигарету и иду в подъезд. В квартире меня встречает полная тишина и запах моей любимой. Ее духи, как призраки, витают в воздухе, дразня, напоминая. Ни за что не откажусь. Буду землю жрать, но я верну её в свою жизнь. Это уже не желание, а одержимость.

Иду на кухню и ставлю чайник. Открываю окно и закуриваю новую сигарету. Нервы ни к чёрту. Руки дрожат, пепел сыплется мимо пепельницы.

Перед глазами её лицо. Стоит холодная, как статуя, на лице ни одной эмоции и только в глазах остывшие слёзы.

Даже не попытался выслушать её объяснения. Вычеркнул её из своей жизни, решив, что это будет легко сделать. Словно капризный ребенок, которому надоела игрушка… Глупость. Самоуверенность. Эгоизм.

Чайник закипел. Я плеснул кипяток в кружку, забыв про чай. Просто смотрю на пар.

Достаю телефон. Номер. Звонить? Или нет? Сжимаю телефон в руке. Пальцы немеют. Голова раскалывается от противоречий.

Но каждый раз я убеждаюсь, что не могу без неё. Она жизненно необходима мне. Эта зависимость, знаю.

От всех мыслей отвлекает звук. Тихий щелчок замка. Замок щелкает с предательским звуком, нарушая тишину.

— Привет, — произносит она тихо, словно боясь нарушить тишину, воцарившуюся в квартире. — Что тут делаешь?

Она медленно проходит в прихожую, снимает куртку и бросает ее на вешалку, поворачивается к сыну и начинает раздевать и его. Движения её плавные и грациозные, словно у кошки, на меня больше не обращает никакого внимания, словно меня тут нет.

Хорошо держится.

Только сын смотрит с улыбкой и ускоряет процесс раздевания, будто это игра, и он хочет поскорее продолжить. Он тянется к ней, обнимает за руку, что-то щебечет. Она ласково треплет его по голове, улыбается ему в ответ, но ни разу не смотрит в мою сторону.

Смотрю на неё и понимаю, что всё это время, пока её не было рядом, я чувствовал себя неполноценным, словно лишился части себя.

Как же я мог не понимать, что она только моя? Дурак.

Как можно было не видеть очевидного?

Всё хорошо. Всё просто заеб*.

Всё оказалось сложнее, чем я думал, и, мать твою, я в полном лаже. Потерять её доверие — это в сто крат хуже всего. Видеть её, но не иметь права коснуться, слышать её голос, но не иметь права произнести её имя. Это пытка, изощренная и невыносимая.

— Андрей, помоги пожалуйста уложить Антона, — просит она уставшим голосом.

— Где вы так долго были? Что ты так устала?

— Везде, — равнодушно отвечает и идет в комнату. Ее взгляд скользит по мне, не задерживаясь.

Я беру сына и иду в ванную. Пока набираю ванну и помогаю сыну раздеться. Его смех, его беззаботное щебетание — это единственное, что удерживает меня от полного краха.

В ванную заходит Ира и встает сзади меня. Я чувствую ее присутствие, не оборачиваясь.

Еще чуть-чуть, и она взорвется, но она оставляет пижаму Антону и уходит, не сказав ни слова.

Выхожу из детской и вижу её сидящей на стуле у окна. Она смотрит в окно, в ночную темноту. В комнате царит тишина, такая густая и зловещая, что кажется, её можно потрогать руками.

Напряжение.

— Андрей, дай мне дышать, пожалуйста. Исчезни, как ты всегда делаешь, молю тебя.

Слова, произнесенные шепотом, но пронзающие меня насквозь. Они словно лезвие, вонзившееся в самое сердце. Исчезни… Это все, чего она хочет. Чтобы меня не было в ее жизни.

— Это то, что ты хочешь? — Она отводит взгляд, избегая моего, и я понимаю, что слова излишни. — Ир, ответь.

Я вижу, как дрожат ее плечи, как она сжимает кулаки, пытаясь сдержать эмоции.

— Да, — шепчет она, наконец, не поднимая глаз.

— Хорошо, — отвечаю я, с трудом выдавливая из себя слова. Ей нужно отдохнуть. Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь и не споря.

На лестничной площадке делаю несколько шагов и замираю.

— Да ну нах*… — вырывается у меня, и в следующую секунду возвращаюсь обратно в квартиру.

— А ну, иди сюда, — и беру ее в свои объятия.

— Пусти

— Я так скучаю, — шепчу я, уткнувшись лицом в её волосы.

Ее тело вздрагивает в моих объятиях, но она не отстраняется. Наоборот, прижимается ближе, и я чувствую, как влага проступает сквозь мою рубашку. Слезы. Поднимаю ладонью ее лицо и смотрю в ее глаза. И вся моя выдержка слетает к черту. Как сумасшедший набрасываюсь на ее губы. В ладонях закололо, в горле запершило.

Жажда! Именно этим словом можно охарактеризовать мое состояние.

Мои пальцы коснулись влажных трусиков, и из меня вырвался стон, больше похожий на сдавленное рычание.

Господи, эта женщина меня доконает!

— Девочка моя… Только моя… — шептал я, как безумный, между поцелуями. — Люблю тебя…

Я пробрался к ней в трусики, ввел палец в ее влажную горячую плоть и замер.

— Мать твою, Ира! — зарычал я.

Мне казалось, еще минута… и я трахну эту женщину прямо на кухонном столе.

— Андрей. Она задрожала в моих руках и застонала в голос. Черт его знает как, мы оказались в спальне. Моя рубашка осталась лежать на полу в прихожей, ее одежда тоже уже валялась где-то. Посасываю, мягко втягиваю в рот ее соски, перекатывая их между зубами.

— Черт! — Я дернулся как от удара, когда она рукой обхватила мой член через брюки и провела ладонью вверх-вниз. — Детка! — Рванул трусики вниз и, не мешкая ни секунды, вошел в нее до упора. Она подалась немного вперед и качнула бедрами. Черт! С каждым толчком я чувствовал, как ее влагалище растягивается и сжимается для меня. Кажется, прошла целая вечность с того момента, когда я был в ней последний раз. Не могу передать словами, насколько в ней тесно, горячо и влажно.

— Так хорошо… — захныкала Ира, встречая мои движения. Я обхватываю руками ее талию, и сам уже грубо трахаю ее, целуя и кусая ее грудь. Поднимаюсь поцелуями вверх и впиваюсь в губы, с которых срываются дикие стоны. Она дрожит. Моя девочка дрожит, и это так прекрасно.